Night Electric Night

Эмиль докурил и вопросительно уставился на Линнанкиви. Юрки налил ещё настойки. Он вернул ему стакан с клубящимся белым напитком. — Что это за херня? — решил поинтересоваться Нёдвэйд. — Анисовая настойка, называется «Пастис», — ответил Линнанкиви. — Популярна во Франции. Её нужно разбавлять водой… Эмиль с недоверием покосился на настойку: из неё внезапно поднялось мутное облачко и зависло над краями стакана. — А наркоту с ним мешать можно? — спросил он, разглядывая это странное явление. — Я ещё не пробовал, — улыбнулся ему Юрки. — Мне вполне достаточно этого волшебного напитка. На сей раз Эмиль попробовал пастис, повторяя за Линнанкиви и смакуя, чтобы ощутить вкусовые оттенки. Он скривился. Пахло аптекой и на вкус это был всё тот же сироп от кашля, как ему показалось в первый раз. Хотя, Эмиля уже слегка повело. Ноги стали приятно ватными, а в его животе разлилось тепло. Веки слегка отяжелели. Эмиль несколько раз часто моргнул, прогоняя с глаз пелену. Юрки оказался слева от него. Придерживая парня под локоть, он повёл его по комнате кругами. Эмиль пьяно рассмеялся. — Мы будем трахаться или нет? — уточнил он у Юрки, чувствуя сладкое возбуждение, вызванное выпитым алкоголем. — А чего ты хочешь на самом деле? — обратился к нему Линнанкиви. Он водил его по комнате, и вновь протягивал стакан с настойкой. Эмиль коротко рассмеялся и смутился: смех прозвучал как-то по-дурацки. Парень сжал стакан и осушил его одним залпом. — На самом деле? — с трудом выговорил он, теряя равновесие. — Я хочу Берга. Сука, я его люблю. Линнанкиви подхватил Эмиля подмышками. Прижавшись губами к его уху, он произнёс заговорщицким тоном: — Я его верну тебе и заставлю тебя уважать. Готов заплатить за это? Плохо соображая, Эмиль всё же согласно кивнул. — Посмотри сюда. Юрки указывал куда-то вверх. Нёдвэйд поднял голову и обомлел. В комнате, с потолка из такого же, как в стакане, мутного тумана, свисала петля. Под ней стоял старинный стул, обитый тёмно-багровым бархатом. Ножки и подлокотники были лакированно-чёрными. Юрки усмехался себе под нос. Эмиль будто заворожённый подошёл к стулу. Юрки обнял его за плечи и заговорил опять целенаправленно ему в ухо: — Если доверишься мне, вся твоя жизнь изменится. Линнанкиви встал возле стула и протянул к Эмилю руку в приглашающем жесте. — Я поддержу тебя. Поднимайся… Только не бойся. Нёдвэйд оцепенел. Он медлил. Юрки терпеливо ждал его решения. В голове у Эмиля проносились картины сегодняшней ночи: ухмылки коллег по группе, издевательство Берга; своё личное отчаяние и резкое желание выплеснуть из себя всю боль, и сделать нестерпимо больно Андреасу, пусть даже ценой своей жизни. — Я должен умереть, чтобы Берг меня ценил и любил? — с задумчивой печалью спросил он у Линнанкиви. — Только ты решаешь. Юрки пожал плечами. — Пропади оно всё пропадом, особенно — эта чёртова ночь! — выпалил Эмиль. Он оперся рукой на ладонь Юрки и встал ногами на сиденье стула. Эмиль достал до верёвки и накинул петлю себе на шею, приподняв длинные волосы. Чувство безысходности снова травило его душу ядом. — Божественно! — воскликнул Линнанкиви, с восторгом глядя на Нёдвэйда. — Даже висящий в петле, даже после смерти ты будешь до умопомрачения красив. Берг запомнит это на всю жизнь! Линнанкиви провёл по обтянутым кожаными штанами стройным крепким ногам парня, обнимая их. Эмиль услышал звон пряжки своего ремня и характерный вжик молнии. Он не стал смотреть вниз. Его взгляд застыл, вперившись в закрытое занавесками окно. Линнанкиви достал из его штанов член, мягкими, ласкающими движениями привёл его в готовность и вобрал в рот, насадившись глубоко. Он подвигал головой, потом отодвинулся, вынул член, чтобы сглотнуть скопившуюся слюну, и продолжил делать минет. За считанные секунды, член стал ещё крепче. Юрки толкал его как можно глубже до горла, обильно смазывая член слюной. Эмиль затрепетал, запылал и не сдержал протяжный стон наслаждения. Он положил обе руки себе на пах, где всё пылало. Юрки вылизывал ему мошонку и сжал его ягодицы. — Кончи мне в рот, — попросил он. — О, да. Только соси, блядь… — потребовал Эмиль. Юрки снова взял его член в рот. — Потрясающе, — Эмиль дотянулся до волос Юрки, оттягивая с силой прядь. Линнанкиви обхватил его руками, приподнял, ставя колени Эмиля себе на плечи. Петля на шее Эмиля постепенно затягивалась. Нёдвэйд сжал Юрки ногами, вторгся глубже ему в глотку и почувствовал, как выплёскивается. Сладкая судорога пронзила тело. Эмиль болезненно вскрикнул, а Юрки издал довольный горловой рык. Эмиль еле стоял, ноги подкашивались и дрожали. Юрки зашёл к нему сзади, связывая вместе запястья Эмиля вынутым из его же кожаных штанов ремнём, и поставил ботинок на угол стула. — Ты мне доверяешь? — напоследок спросил у Нёдвэйда Линнанкиви. — Выбей стул из-под моих ног, — решился Эмиль, сжимая за спиной руки в кулаки. Юрки с такой силой пнул стул, что тот отлетел к стене. Не глядя на Эмиля, Линнанкиви достал из кармана смартфон, позвонил по видеосвязи. Стоя на фоне повешенного, он звонил на номер Берга. Андреас ответил на вызов. — Ну вот ты и потерял того, кого не ценил, — голос Юрки отдавал металлом. — Полюбуйся. Юрки повернул камеру телефона. Берг тупо уставился на изображение. Когда до Андреаса дошло, что он видит, его затрясло. — Я тебя сейчас убью, — глухо, с ненавистью, произнёс он. — Жду, — ответил Линнанкиви и улыбнулся ему с хладнокровием маньяка.

***

Линнанкиви полузадушенно хрипел, продолжая сопротивляться из последних сил. Берг навалился на него своим плотным телом, прижав к полу, лишив возможности подняться и защитить себя. Он беспощадно давил ему на горло с непримиримой жаждой убить. С каждой секундой Юрки слабел. Враз онемевшие пальцы разжались, руки безвольно упали на пол. Расширившиеся зрачки Линнанкиви медленно стекленели. В Берга словно железные крюки вцепились чьи-то сильные жёсткие пальцы, отрывая его от жертвы. Удар кулаком в челюсть отбросил Андреаса в угол номера. Кровь из разбитого рта потекла ему на подбородок. Берг увидел Юсси: разгневанного, со страшным, будто у мрачного жнеца, взглядом. Вуори приводил в чувство Юрки, тряся его обмякшее, будто тряпичное тело. Он впился ему в посиневшие губы поцелуем, и неожиданно Юрки пружинисто вскочил с пола, отряхиваясь и приводя себя в порядок. — Опять доигрался? — укорил его Юсси. — Дурацкие у тебя шутки, блин! — Шутки? — заорал из угла Берг. — Ебать вас, а не шутки! Он указал жестом под потолок номера, где висел Эмиль, и остолбенел. Висельник исчез. Берг хлопал глазами, судорожно стараясь вспомнить, что из наркоты он мог сегодня принять, и почему нихера не помнит. Нёдвэйд сидел на бордовом стуле, закинув ногу на ногу, и курил. Его взгляд встретился со взглядом прихуевшего Андреаса. — Убирайтесь оба! — заорал Вуори, и Берга не нужно было просить дважды. Нёдвэйд спокойно прошёл мимо Юсси и Юрки, одарив обоих убийственно озорным взглядом. — Не разочаруй меня, — бросил ему вслед Вуори. Он стиснул Юрки в объятиях. — Что ты творишь, когда меня нет рядом? — укоризненно покачал он взъерошенной иглами лакированных волос, головой. — Юрки, боже мой, ты придурок! — Я тебя тоже очень люблю, — Юсси почти исчез в ответных объятиях рослого Юрки. — Но ведь на то я и демон. А ты, как ангел, приставлен за мной присматривать, верно? — Сука… — со смиренным отчаянием простонал Юсси, целуя Линнанкиви. — Навеки!

***

Эмиль распахнул дверь, и они с Бергом вышли на улицу. Накрапывал дождь, но он был по-летнему тёплый и замечательно бодрил после перепетий ночи. Нёдвэйд повернул окровавленную голову Берга к себе и поцеловал его. — Ты больше не умирай, Найт, — Берг ещё не пришёл в себя, но был уверен: всё, что он увидел — было реальным. Также он понимал, что говорить об этом происшествии с Эмилем не стоит. — Я люблю тебя, я всегда любил только тебя! — почти разрыдавшись, закричал Берг, тяжело дыша и раздувая ноздри. — Найт, ты мой пожизненный Кошмар. — Договорились, Вип, — с лёгкостью согласился с ним Эмиль. — Светает. По чашке кофе и по сигарете? — Да, — Вип с облегчением выдохнул, осыпая Эмиля поцелуями, оставляя кровавые следы со своих губ у него на коже. Андреас на миг замер, заметив на шее Эмиля чёрный след от сдавления шеи петлёй. Нёдвэйд сделал вид, что ничего не понял. Через секунду Берг продолжил его целовать: раз уж он решил молчать, так оно всегда и будет.