Night Electric Night

Юрки распахнул дверь в номер. – Я не играю с тобой: игры будут позднее. Ты останешься доволен. Линнанкиви обнял застывшего в нерешительности Эмиля за плечи. Он наклонился к щеке парня, мягко его целуя. По коже Эмиля побежали мурашки, сердце замерло в томлении. Линнанкиви провёл по рукам Эмиля ладонями и обхватил за бёдра. Нёдвэйд шумно вздохнул и слегка откинул голову назад. Он прогнулся, потираясь задом о пах Юрки. Пару раз плавно повёл бёдрами. Линнанкиви уткнулся носом ему в шею. Обхватил влажными губами и с чувством поцеловал, несильно прикусив кожу. Нёдвэйд охнул, поднял руки вверх и обвил склонившегося над ним Юрки. – Я хочу секса, — простонал он. Юрки тесно прижался к спине парня. Он водил приоткрытым ртом по его шее, обдавая горячим прерывистым дыханием. Эмиль прикрыл глаза и отдался в его сильные руки. Юрки погладил его грудь, сунув руку под косуху. Эмиль застонал снова, когда Линнанкиви тронул его напряжённые от возбуждения соски через ткань рубашки. – Выпьем? — низкий голос Юрки искушающе пророкотал Эмилю в ухо. – Да ёб твою мать! Эмиль вырвался из его объятий и круто развернулся, тяжело дыша от неудовлетворения и злости. – У тебя не стоит, что ли? Тискаешь меня до умопомрачения и только дразнишь! — взорвался он. Юрки наливал в узкие стаканы с толстым дном из длинной бутылки что-то тёмное. Эмиль уловил запах аниса и ещё смесь каких-то трав. Добавил из графина немного воды – напиток стал мутным, как молоко. – Выпей, - Линнанкиви дал Нёдвэйду в руки стакан. Переборов желание выплеснуть жидкость в лицо Юрки, Эмиль залпом выпил настойку. Ему показалось, что он только что выпил сироп от кашля. Юрки немного отпил, облизнулся и продолжил потягивать настойку. – Наливай ещё, - Эмиль протянул ему пустой стакан. С Бергом он привык пить много. Этой ночью он был трезв и разозлён. – Подожди немного, - попросил Юрки. Эмиль закурил, рассматривая номер. Да в принципе, особо смотреть было не на что: номер, как номер. На гастролях Эмилю вообще все номера казались одинаковыми. После выступлений сил и времени разглядывать интерьер у него не было. Главное, чтобы была кровать. Если между выступлениями времени было мало, вся группа просто отдыхала пару часов в тихом месте с приглушённым освещением. Перекусывали бутербродами и чипсами, запивали всё это пивом и газировкой. Вымотанные до предела, музыканты молчали, лишь изредка обмениваясь взглядами. Если хватало сил, они заходили в соцсети на телефоне или смотрели кино. Потом грузились в свой автобус и спали мёртвым сном во время пути. *** Андреас затаил дыхание. Висевший в петле человек завораживал взгляд. Берг восхищался. В этом чувстве всё было неправильно и прекрасно. Вопреки всему, повесившийся Эмиль выглядел эстетично. Длинные волосы наполовину скрывали ему лицо. Глаза застыли, глядя перед собой. Рот остался приоткрытым, будто бы Эмиль собирался с насмешкой обратиться к любовнику: ну что, тварь, я тебя уделал? Берг обнял висельника за ноги, прижавшись к ним головой, и ему стало нестерпимо больно. Где-то внутри что-то защемило, но болел не какой-то физический орган, поэтому тут не помогут ни болеутоляющие, ни лекарства. Внезапно Андреаса согнуло пополам. Закрыв глаза, парень зажал себе рот, но дикий крик вырвался из глубины его горла. Так Берг не орал даже на концерте. – Зачем, Эмиль?! – В этом ты виноват, — сказал Юрки. – Он сам или ты ему помог? — выдавил из себя вопрос Берг. Опустив в карман руку, он достал складной нож. – Я сделал для него всё, к чему он стремился. – И сигарета меж мёртвых уст, — произнёс Андреас, будто в наркотрипе, строчку из своей песни, надвигаясь на Юрки. – Убью за него... – Если получится. Юрки отпрянул от занесённого над ним лезвия. Схватив стул, он молниеносным ударом выбил из руки Берга нож. Берг застонал от боли; ушибленная рука повисла вдоль тела. Андреас её не чувствовал. – Уже всё равно... — пробормотал несвязно Берг. Он бросился на Юрки, сбивая того с ног. Линнанкиви распластался на полу. Берг навалился на него своим весом. Линнанкиви задёргался, пытаясь оторвать руку Берга, сжимавшую ему горло.