Промёрзлая Река

Мышелап потянулся. Сегодняшнее утро было совершенно не расположено к нему. Коты постоянно шныряли туда-сюда, словно чего-то выискивали. Да и сегодня родила Змееловка, потому даже самый спокойный Буревестник нервно дёргался от каждого шороха. Мышелап как раз собирался заглянуть к матери, остатки души упорно настаивали. Всё равно сон ему не светит, а ученики сочли рассвет самым лучшим временем для болтовни. — Подумать только, Шумолап умеет разговаривать? — Как бы случайно обронил Мышелап, ни на секунду не меняясь в лице. Какая-то из сестёр Вишни странно посмотрела на ученика и возможно даже что-то хотела сказать. Вот только Мышелап уже ушёл. Направляясь к яслям он краем глаза заметил Кевина. Отец держался в тени и тихо переговаривался с Буревестником, сторожащим королеву. Оруженосец столкнулся с Кевином взглядами, ничего особенного, бытовая беседа. Найдя в себе смелость, палевый кот продолжил путь, игнорируя наставления Буревестника, умоляющего быть тихим и аккуратным. Мышелап прокашлялся, чтобы не пугать ни королеву, ни котят. К счастью Змееловка дрыхла, а вместе с ней три её новых счастья. Кремово-белая кошечка с темноватыми полосами, своим внешним видом напоминающие Лопухолапкины. Чёрно-белый котик, хах, очень напоминает Кевина, неужто он действительно отец? Ну и чёрная кошечка, просто чёрная, самая скучная из всех. «Что же, ни одного пятнышка? — Мышелап почти что был готов расстроиться, перевернув котёнка одной лапой, он заметил кое-что новое. Это мальчик. — М-да, мы с тобой родились под одной звездой, брат.» — Понравился? — Буревестник просунул свою светло-рыжую мордочку, скромно сверкая зелёными глазами. — Это Марево, нравится? — Ровно так же как и все остальные котята… Как назвали? — Мышелап неподдельно безразличен. Всё-таки это его братья и сестра. Ах да, ещё сестра и два новых братца. — Кошечка Клеверочек, а котик Воронёнок, красивые правда? — Уж лучше чем лопух, вьюнок и мышь, — Мышелапу хотелось сказать что-то ещё, но его позвали извне. Притолкав «Марево» обратно к мамке, палевый кот выбрался наружу. О да, серый ураган под чудным именем Вишня. Уже почти выше самого Мышелапа, котёнок бежал спотыкаясь, кричал во всё воронье горло: — Мышелап! Посвящение! Что правда? Уже прошло? Хах, ну сон во всяком случае полезнее. — И как же твоё новое имя? — Саркастично спросил палевый кот, оглядывая друга. Совсем недавно, крохотный Вишенка барахтался у Пятношубки на пузе, а сейчас её перерос. Новоиспечённый оруженосец больше напоминал лисицу. Длинные лапы, худое тело и вытянутая морда, осталось заставить его тявкать. — Вишнелап! — Совсем неиронично ответил котёнок. Иногда Мышелап правда верил, что отцом Вишнелапа являлся лис вывернувший Мышелапу лапу. Всё сходилось — телосложение, поведение… Возможно недолог час, когда и вторая лапа оруженосца пострадает. — Поздравляю. Тишина, в кой-то веки. Интересно по какой же такой причине. Почему Вишнелап молчит? Именно тот Вишенка, каким его знал сам Мышелап, ни за что бы не оставил атмосферу такой напряжённой. Он бы рассказал какую-то шутку или свои впечатления, но сейчас он просто стоял и ждал чего-то! Что ему нужно?! Мышелап начал раздражаться, когда Вишнелап ожидающе поднял брови. Что он хотел услышать?! «Да поздравляю тебя, я так рад!» и тонны прочей болтовни? Да, возможно так поступил бы кто-то ещё, но не Мышелап. Палевый кот равнодушно отвернулся, словно не понял намёков. Тишина продолжалась и тогда Мышелап решил повернуться первым. А?.. Вишнелап просто ушёл. Присоединился к новой компании, из его сестёр и Шумолапа. Они обсуждали посвящение. Ну конечно. Точно. С ровесниками ему гораздо интереснее, учитывая какие они болтливые и бесконечно тупые. Впрочем, кому не плевать? Коты не любят ежей, потому что они колются, Мышелапа по той же причине. Хотя кое-кто утверждал, что у палевого кота колючка в другом месте, — никто не отрицал, что она и там есть, — кроме Вишнелапа. Что с ним такое? Серый котёнок всегда был терпелив и легко сносил любые выходки или безразличие Мышелапа, моментально перебивая тишину очередным рассказом. Это злило. Неужели он обижался из-за ссоры с Соблелапом? Вероятнее всего, ибо Вишнелап наверняка привык к молчаливости Мышелапа. — Мышелап! П-а-т-р-у-л-ь! Ты вообще слушаешь? — Ах да, вот и этот самый голос. Что, одумался? Мышелап обернулся на звук, но никого не заметил. А? Стоп, о чём он вообще говорил? — Патруль! «Патруль, понятно.» Мышелап повернулся в другую сторону, к выходу и, — о чудо! — Патруль из… Нытикоцвета, Бурехлебника, какой-то из сестёр Вишнелапа и Предводителя Обид. Чудно. Палевый кот вышел, игнорируя остальных. Вишнелап что-то раздражённо сказал своей сестре. Ромашечка, точно. А затем все двинулись в путь. Долгий и скучный путь. Мышонок, совсем юный и почти ещё даже зелёный. Прыжок — мышонок под лапами. Палевый кот сильно напряг мышцы, вдавливая добычу в землю. Мышонок заверещал, больно кусая кота за подушечки, но тот только засмеялся. Громко и искренне, как часто смеялся издеваясь над кем-то. Это приносило Мышелапу особое чувство удовлетворения. Иногда он не понимал почему он единственный поступает так. Разве душить дичь не веселее, чем просто убивать её одним укусом? Мышелап понимал, когда врага убивали единым точным действием, а удовольствие от убийства дичи растягивали на пару мгновений, однако… Всё становилось с точностью да наоборот. Тянуть бесполезные жизни вражеских котов, укорачивать жалкое существование тупой дичи. Почему так? Мучить котов не так весело, как издеваться над слабыми. Это было главной загадкой остальных котов, которую Мышелап раскрывать не хотел. — Эй, Вишнелап, как думаешь, он надеется на меня? — Серый кот обратил внимания на ситуацию, в то время как остальные игнорировали очередную выходку Колючколапа. «Конечно он надеется!» — Ответил сам себе палевый кот. Мышелап усами чувствовал как несчастен мышонок в ожидании своей смерти, как желал он тут же сбежать и никогда не встречать палевого садиста вновь. Как молод и глуп он был, как желал обрести свою свободу вновь. Возможно он сейчас даже упрашивал Звёздных Мышей простить ему все жалобы на его жизнь. — Что ты делаешь! Он же совсем кроха, отпусти его! — Грубо приказал Вишнелап. Мышелап улыбнулся, глядя прямо в глаза юного оруженосца. Давление закончилось, поэтому мышонок замер, вероятно притворяясь мёртвым. «Зависит ли его жизнь от моих решений, или мои решения от его жизни?.. Зависят ли твои решения?» — На секунду Мышелапа вновь охватило безразличие, он видел беспокойство на морде Вишнелапа. Он продолжал наблюдать, как мечется взгляд оруженосца, он явно хотел помочь мышонку, он считал это несправедливым. Мышелап задумался об этом, разве есть разница — жив или мёртв малютка? Какое дело Вишнелапу до этого? Ведь это всего-навсего мышонок, их таких огромное множество, наверняка больше чем воды в реках. Почему Вишнелапу важен именно этот? Мышелап вновь улыбнулся. О Звёзды, какая прелесть! Как мило было видеть Вишнелапа прежним. «Как думаешь, он молится Мышиному племени, чтобы большой кот не делал ему так больно? Или он просто хочет поскорее сбежать к маме? А может прощается со всей семьей? Я всё-таки думаю, что своими пищаниями он умоляет меня его отпустить. Глупый отпрыск.» — Мышелап не стал это всё озвучивать, в целом, ему уже была безразлична судьба мышонка. — Умоляй меня, — вырвалось у Мышелапа, он весело глядел в обеспокоенные глаза Вишнелапа. Ромашечка шла рядом, она безразлично глянула на зверька, но сразу же перевела взгляд на брата. Кошечка прекрасно знала, что за этим последует… Оруженосец встал в угрожающую позу, опустив голову, и хвост. Шерсть его была приглажена, под ней проглядывались юные мышцы. Один в один лисица. Ха-ха. Рыже-бурый кот мельком глянул на ситуацию и довольно громко попросил котов не обращать внимание, хотя Среброцвет был почти что готов вступится за сына и мышонка. — Пожалуйста, отпусти его, он слишком мал чтобы съесть. — Вишнелап казался униженным. При сестре, отце и Буревестнике. Однако Мышелап так совсем не считал. Он с весельем подбросил мышонка в воздух и хохоча схватил добычу в пасть, казалось что мышонок мёртв, однако его выдавал бешенный стук крошечного сердца. «Мышелап. Сожми клыки. Это твоя добыча, твоя цель. Разозли его, быстро, начинай. Сжимай, сильнее. — Но Мышелап не слушал подступающий гнев. Он мягко улыбнулся и опустил мышонка на землю. Тот мгновенно убежал, Мышелап стукнул его лапой на прощание. — Плохая работа.» — Какое тебе дело до его судьбы? — Обронил палевый кот, вновь безразлично глядя куда-то в пустоту. И тут Вишнелап словно взорвался. Он резко толкнул Мышелапа в ближайшую лужу и сильно навалился на него лапами. Хвост бешено метался, причёсывая траву. Сам он дрожал, вероятно сдерживая злость. Тройка котов вновь обратила на это внимание, Среброцвет напрягся, а Буревестник мягко сдержал его хвостом. — Какое мне дело?! — Когти больно впились в горло, продирая шерсть и кожу. — А что было бы с тобой или Змееловкой, если бы на месте меня был какой-нибудь барсук?! Мышеголовый идиот! Он сдавил шею чуть сильнее, Мышелап даже начал чувствовать как задыхается. — Вишнелап…? — Ромашечка никогда ещё не видела брата в подобном состоянии. Она мигом отпрыгнула от места действия. «Что навлекло тебя на это? Почему ты стал таким? Почему ты стал мной? У тебя есть мама и папа, есть две сестры, и все они тебя любят… Почему ты такой?» — На глаза навернулись слёзы, и не совсем ясно, от боли душевной или моральной. Мышелап попытался разглядеть в глазах друга хоть каплю сожаления или сочувствия, но увидел только праведный гнев. Искреннее непонимание не давало ответов. А если нельзя узнать что не так, удобнее всего сдаться. Мышелап не хотел причинять Вишнелапу боль. — Ты знаешь что происходит в племенах! И всё равно продолжаешь свои глупые котячьи игры, на это нет ни сил не времени! Соблелап просто пытался помочь! — Вишнелап кричал срываясь на рык. Интересно почему другие коты не реагируют? В луже холодно. Да ещё и лужа с грязью. Противно. — Почему ты всегда такой?! Почему я раньше не видел твоего отвратного поведения?! Ты мерзкий, Мышелап, мерзкий… Ты неправильный! Она это неправильно! Умри, пожалуйста умри! Он задохнулся в своих криках, казалось Мышелап даже видел слёзы, но не поспевал слышать все слова Вишнелапа. Очень громкий и торопливый, как обычно. Однако кое-что он слышал достаточно отчётливо «она это неправильно», Змееловка? «Мышелап, беги, время, ты должен спастись, скорее беги! Спасайся!» — Всё внутри клокотало и бурлило, побуждая к движению, однако кот сопротивлялся. Он подавлял это внутри себя. В этот раз он не собирался слушать голос разума. Если это именно то чего хотел Вишнелап, Мышелап найдёт в себе силы подчиниться. — Надави чуть сильнее. Смелее, — Вишнелап внезапно остановился, в слезах слушая глухой голос друга детства. — Мне плевать на дела племени, но если не плевать тебе, я послушаю что ты мне скажешь. Казалось, что Вишнелап внезапно всё осознал, его лапы задрожали, однако это именно то, что он считал верным. Сглотнув, он продолжал давить когтями, ставя раны на душе гораздо глубже, чем раны физические. И когда в глазах начало темнеть, Мышелап наконец перестал владеть своим телом, ведомый ветром, он вскочил за лапы и с силой откинул Вишнелапа в дерево. — Достаточно, я узнал что ты очень умный и слишком сильный. Больше не связывайся со мной, отродье. — Мышелап дополнительно ударил Вишнелапа, словно напоминая ему их разницу. Что же случилось с некогда лучшими друзьями? Ещё пару мгновений назад, Мышелап был готов умереть, а прямо сейчас ни за что бы не позволил даже тронуть себя. Среброцвет уже заливался визгами, пытаясь понять какое состояние у его сына, всё-таки удар был не слабым. Мышелап гордился своей силой, но убить бы Вишнелапа себе никогда не позволил. Буревестник разочарованно посмотрел вслед Мышелапу. Рыже-бурый кот отвернулся к Вишнелапу. На первый взгляд он немножечко заплыл, но жить наверное будет.

***

Мышелап пробирался через травяные заросли, они приятно щекотали пузико. Солнце взошло уже достаточно высоко, чтобы осветить каждую шерстинку палевого кота. Грязная шерсть высохла, потому что вылизываться не хотелось. Небо напоминало бушующую воду, которую Мышелап так часто видел в своих снах. Оруженосец остановился, поднял голову и взглянул на облачка. Пушистые и огромные облака, переплетались между собой, спеша куда-то за водопад. Как барашки. Небо всё больше и больше, напоминало водяные просторы из снов. Мышелап сосредоточился на звуках, слыша гул и водяные всплески, пара капель упали ему на нос. Вода звучала всё громче и громче, накрывая с головой. Это несло облегчение. Мышелап никогда ни к чему не стремился. Ему незнакомо понятие мечта. Только цели. Иногда это плотный завтрак, а иногда убийство. Верно, плыл по течению, а если течение его не устраивало, он всегда найдёт другой поток. Вода смывала любые его беспокойства или иные эмоции. Пока Вишнелап был рядом, ничто другое значение не имело. Когда Вишнелапа рядом не было, Мышелап мог отпустить «всё остальное». Предоставить себя свободе водного потока, утонуть в холодном безразличии. Был ли ты свободен? — Мышелап! — Ласточка громко окликнула его с того берега. Из ушей тонкими струйками полилась вода, глаза плавно опустились вниз, прямо на Ласточку, она уже торопилась к нему. Прямо по удивительно спокойной, грязной воде. Песчаная кошка прижалась к нему мокрым боком. — Всё в порядке? Почему ты такой задумчивый? Ой, это что грязь? Ты испачкался? Упал в лужу? На охоте небось, представляю это себе! — Кошка захохотала, показывая ровные клыки, даже удивительно, совершенно чистые. — Ты что питаешься одной травой? — О чём это ты? Я совсем не ем траву! — Болтовня Ласточки раздражала. С её стороны кто-то наблюдал за ними. Кусты так сильно дрожали, что Мышелап готов был поверить, что это лисица, однако довольно легко было догадаться кто это, — ну, тот самый брат Ласточки… Фазанолап? Вряд ли. А Ласточка всё продолжала и продолжала бесконечный поток речи. Почему Вишнелап был так предан своему несчастному племени? Почему это то что могло разрушить их многолунную дружбу. — Мышелап? Ты какой-то странный? У вас проблемы в племени? Или с соплеменниками что-то не так? Я же совсем не знаю какие у вас отношения, расскажешь?.. Хорошо, давай я начну. Мы с Галечной почти что друзья, это наша целительница если что, она иногда разговаривает со мной, а ещё пару лун назад мы ели вместе, она рассказала мне о синяках Молнелапа, он довольно хрупкий, хотя и не любит этого признавать… Были ли у Мышелапа проблемы с соплеменниками? Да нет… Ему всегда было всё равно на них, и им друг на друга всё равно, слушая рассказы Ласточки, Мышелап всё больше удивлялся, что у котов могут быть такие прочные связи. Единственная связь которая была у Мышелапа, это Вишнелап. Любимый брат, пусть и не совсем кровный. Глядя на Ласточку жадным взором, изучая каждую шерстинку её глупой морды, Мышелап задумался, что Вишнелап говорил явно не о Змееловке. Ласточка, верно, только она могла быть «неправильной», она, что призналась Мышелапу в вечной любви и жила только ради их ежедневных встреч. Мышелап мог сказать бы почти то же, что и она. Мышелап мечтал о каждой встрече, долго думал ночами о чём бы им поговорить вновь, и даже с небольшой радостью искал её шёрстку на совете. Была ли это любовь? Интересно, часто ли за ними наблюдал брат Ласточки? Сейчас он выглядел очень нервным, и кажется не понимал, что его заметили. В голове снова зашумела вода, ярые водопады покрывали Мышелапа с лап до головы, мокрая шерсть тянула вниз, грозя упасть в обморок, но не в этот раз. — Ласточка, — Мышелап ни за что больше не позволит промёрзлой реке управлять его жизнью. — Ласточка — Да, Мышелап? — Кошка завороженно следила за его хвостом, танцующим по её мягкой шерсти. Мышелап громко урчал, украдкой глядя в сторону кустов. Блестящие глаза жалкой дурочки Мышелап прикрыл лапой, где-то глубоко внутри шептала жалость «не делай этого, она недостойна тебя», но тут же была забита насмерть. Мышелап прижал крохотную голову к своей грудке. — Ласточка… — Прошептал он ей прямо в ухо, Ласточка задрожала, её хвост отбивал сильную дробь. — Давай заведём котят, Ласточка.

***

Была ночь. Сумерки окутали крутые склоны, поляны и леса кошачьей территории. На небе маленькими мерцающими точечками сверкали звёзды. Казалось, будто бы небо припорошило снегом. Только лишь тусклый лунный свет помогал видеть сквозь непроглядную тьму. Он пробивался через окна гнезда двуногих, играл на шерсти котов «Племени». Ну а они в свою очередь тихо сопели, ворочались или даже храпели. Поганка с братом дремали у дивана, на потрепанном жизнью, но все же довольно мягком, ковре. Зернышко спала недалеко от входа, сильный мороз то и дело проскальзывал через щели в двери, забирался под шерстку и заставлял подрагивать. Сон не был крепким, кошечка то и дело ворочалась. А вот её отец, не иначе как Ветер, не спал. Он сидел у окна, любовался на укрытые туманами холмы и на тень лесов вдали, заблудившись в мрачной чащобе своих мыслей. Тоска мучала кота изо дня в день, также как и чувство вины. Этот обветшалый старый дом все время напоминал то самое логово где родились Соблелап с Вихрелапом. Встреча с ними заставила кота вновь углубиться в свои воспоминания. Одно лишь напоминание о случившемся и без того вонзало в сердце кота будто бы острый шип, а оно в свою очередь обливалось кровью. Ворох мыслей никак не хотел вставать на свои места. Он был холоден к окружавшим его котам и с каждым днем все меньше желал находиться здесь. Ветра ничего тут впрочем и не держало. Старшая дочь Зернышко уже довольно взрослая. Она родилась самая первая незадолго до двух сыновей, разница около двух сезонов. Более того, кошечка самостоятельная и прекрасно могла обойтись и без Ветра, по крайней мере одиноко ей точно не было бы. Что забавно, Поганка был меньше неё, однако значительно старше. Поговаривали, что какие-то «высшие силы» прокляли кота и он навеки должен был быть коротышкой. — Отец? Ты все-таки уходишь? — Кошка, казалось, проснулась от очередного беспокойного сна или же её разбудили шаги? В любом случае её зеленые глаза были устремлены на Ветра, что уже было собрался покидать гнездо. — Да, я хорошо все обдумал. Я обязан поговорить с Соблелапом, а он должен понять меня и простить. А если даже после этого не простит… Просто я и вовсе не вижу смысла жить дальше. Тем более тут, — грубо пробурчал отец. Его совсем ничего не радовало последние луны, он был скорее безразличен. В конце концов всё потеряло всякий смысл, да и в целом, кот потерял всё что имел, даже если приобрел нечто вроде «Племени». — Разве что ради Вихрелапа… — Хорошо, — понимающе кивнула Зернышко. — Приходи потом когда-нибудь… Казалось она вовсе не знала, что должна говорить и как ей реагировать. Её реакцию можно было назвать довольно странной, но и отец не мог винить за это кошку. — Еще увидимся, Колосочек — нежно и ласково пробормотал Ветер, тепло глядя на старшую дочь. И все же, с тех пор как погибла Фиалка, они были так далеки друг от друга. Хотя и старались держаться вместе. — Не называй меня так! — Обиженно, но со смехом сказала трехцветная кошка. Будто бы ещё пару мгновений назад они и не обсуждали уход бродяги. Ветер слабо улыбнулся и неопределенно кивнул головой. Между ними наступила неловкая пауза. Коты смотрели друг на друга, не зная что и добавить. Наконец отец направился на выход: — Береги себя… И вот он пошёл в сторону водопада, следуя за течением реки. В конце концов Ветер делал это регулярно, наблюдал за котятами, как бы болезненно это ему не давалось. Но этот раз ведь был особенный. Ох, как же он надеялся на то, что его примут в племя Ветра. Если их черно-белая предводительница прогонит его, то так тому и быть, кот скрепя сердце вернется в «Племя», а может и просто решиться на смерть. Бродяга намеренно не попрощался с Шпротозвёздом, с Поганкой, Лужиком и с остальными. Если что, Зёрнышко сама им все расскажет. Это лишит его обязанности объяснять свое решение, обсуждать это с соплеменниками. Да и конечно, несомненно, эти коты были ему дороги, но так и не стали чем-то родным.