Жажда крови

      Ян покинул Ярнам. Учёный долго уговаривал Марию бежать с ним, но та осталась непреклонна. Снабдив друга всем необходимым для долгого путешествия, включая солидную сумму денег, девушка вывела его на окраину города.       — Пошли со мной, Мария, — умолял её Ян. — Прошу тебя. Отсидимся где-нибудь в глуши. Нас не найдут ни люди, ни чудовища.       — Нет, мой друг. Прости, — склонила голову бывшая охотница. — Мне некуда бежать.       — Мария, прекрати изображать трагическую актрису, — разозлился Ян. — Ты умрёшь, если останешься! Или как бедная Ром! Ярнаму конец!       — Я должна во всём разобраться, — печально ответила Мария. — Иначе меня не укроет никакая глушь.       Друзья молча обнялись на прощание. Не произнеся более ни слова, Ян отстранил Марию, поправил висящее на плече ружьё, повернулся и быстрым шагом двинулся прочь. Вскоре силуэт мужчины затерялся среди умирающих деревьев.

***

      Мария посмотрела на сидящего напротив человека и коротко кивнула.       — Да, я согласна, — подтвердила она.       — К вашим нынешним обязанностям добавится проверка безопасности лабораторий, — сказал церковник. — Каждые четыре часа днём и ночью, два дня через два.       — Меня не смущает необходимость ночевать в Астральной башне, — слегка улыбнулась девушка. — Я и так часто остаюсь на ночь.       — Значит, теперь вы ещё и смотрительница, — произнёс мужчина. — Ваш предшественник уволен за пренебрежение своими обязанностями. Вы кажетесь более ответственным человеком.

***

      Мария стояла одна в огромном зале, расположенном на вершине Астральной башни. Одну стену целиком занимал колоссальный циферблат. Сквозь немыслимый механизм просвечивали лучи полуденного солнца. Циферблат можно было разглядеть не только из Соборного округа, но и из Центрального Ярнама.       Башню строили, имея ввиду нынешнее её предназначение. Посвящённые в тайны Церкви архитекторы спланировали здание так, чтобы стены, каждая колонна, каждая балка сдерживали опасные проявления сверхъестественных сил. Циферблат служил главным узлом защиты. Недавно на его металлический обод нанесли руны Кэрилла, желая отсечь все нежелательные проявления могущества Великих, стоящих за властью начертанных рун.       Такие меры были необходимы: подопытным, идущим к возвышению по дороге, полной ловушек, опасны любые помехи.       Но Мария знала, что защита вовсе не столь совершенна, как хотелось бы верить Церкви. Везде, где течёт кровь, обитает бесформенный, незримый Идон. Туда, где живут тёмные инстинкты, всегда доходит свет растущей Красной луны. Великие бессмертны, и живая сила Кос проникает в башню вместе с кровью побеждённой обитательницы вод. Из подземелий Хора склизкая Ибраитас по-прежнему наблюдает за Ярнамом. Через сны работающих в лаборатории людей Амигдалы находят путь в мнимое убежище.       Нет, от Них не спрячешься. Нигде и никогда. Можно лишь временно отвести Их внимание.       Достав из кармана скальпель, Мария надрезала ладонь и нарисовала на полу кровью зловещие символы. Сев в кресло, девушка закрыла глаза.       Ссутулившись и положив ногу на ногу, Мария напряжённо вслушивалась в ток собственной крови.       — Пусть расцветают кровавые цветы!* — после долгого томительного ожидания услышала она бесплотный голос.       Значит, тогда, в Бюргенверте, ей не померещилось.       — Новая смерть и новое рождение. Из крови, — вновь прозвучал жуткий голос.       Смертельно побледнев, Мария вцепилась в подлокотники и открыла налившиеся тяжестью веки. Символы исчезли в целой луже крови. С тревогой посмотрев на ладонь, девушка увидела почти заживший порез. Откуда столько крови?       Жизнь рождается и угасает. Все живущие несут в себе суть бесформенного Великого. Раствори свой разум в крови и не умрёшь, но возвысишься. Смерть и возрождение — всё подвластно Идону.       Мария давно поняла, что выпитая за годы охоты кровь изменила её. После паломничества в кошмар и боя в рыбацкой деревне она прикоснулась к силе Великих и соединилась со своей кровью. Она обратила Ракуйо в кровавый клинок и стала управлять собственной жизненной силой умело, как никогда. Её разум сливался с кровью, сливался с сутью Великого Идона.       Ром — глаза, ей — кровь.       Резко встав, девушка принялась мерить шагами расстояние от циферблата до центра зала. От механизма исходила незримая, но могучая сила. Металл пленительно блестел.       Входная дверь распахнулась. Пришедшие — двое лаборантов — выглядели не на шутку обеспокоенными.       — Леди Мария, — затараторил один, подбежав к охотнице. — Один из гомункулов вырвался на волю.       Гомункулами в лаборатории называли выращенных из недоношенных человеческих зародышей существ, которых так и не удалось вознести до настоящих Великих, вопреки надеждам учёных.       — Пошли быстрее, — поторопилась Мария.       — Следует собрать охрану, — сказал другой лаборант. — Гомункул разъярён.       — Не надо, — отрезала смотрительница. — Эти глупцы устроят пальбу.       В саду под открытым небом, соединяющем зал с циферблатом и лабораторные помещения, творился переполох. Несколько человек, сгрудившись у ограды, наблюдали за огромной человекоподобной фигурой. Кожа существа имела серо-синий оттенок. Уродливый безлицый нарост вместо головы. Мощные руки с крупными шестипалыми кистями.       Злобно забулькав, существо окуталось голубым сиянием. Блеснула яркая вспышка, и часть ограды сада разлетелась вдребезги. Усатый учёный в белых перчатках попытался подобраться к существу, вооружившись внушительным шприцем. Но гомункул был начеку и, заметив угрозу, принялся бешено размахивать верхними конечностями. Отшатнувшись, учёный споткнулся о стебель гигантского подсолнуха и упал.       Мария спокойно подошла к существу. Уверенно и без страха она протянула руку ужасной твари. Та, простояв несколько мгновений в нерешительности, осторожно коснулась своим пальцем ладони девушки.       Никто так и не понял, каким образом новой смотрительнице удалось усмирить неукротимого гомункула, но существо послушно вернулось в отведённое ему помещение и ещё долго не доставляло проблем учёным Астральной башни.       Вернувшись на рабочее место в лабораторию, Мария замерла перед шкафом с анализами мозговой жидкости подопытных. Сероватая масса пульсировала и шевелилась в пробирках, подобно амёбам-переросткам. В жидкости иногда появлялись бледно-зелёные пятна.       Немного похоже на густую овсяную кашу, пришла к Марии странная мысль. Только зелёные пятна портят картину. Но разве нельзя добавить в кашу немного зелени? Вкуснее будет.       Смотрительница лаборатории расхохоталась.       — Леди Мария? — удивился её поведению коллега.       — Не обращай внимания, — отмахнулась она.       В детстве Мария часто смеялась без видимой причины. Няня спокойно относилась к причудам девочки. Родители же считали, что ребёнок с ранних лет должен вести себя согласно правилам этикета. Теперь о приличиях можно забыть.       Как же получилось, что она работает в лаборатории Церкви, с подопытными, от одного вида которых, неподготовленный человек мог сойти с ума?       Родилась она в замке Кейнхёрст. Отец Марии, наследник знатного иностранного рода, встретил её мать на балу у Аннализы, тогда совершенно обычной королевы не обладающего большим политическим влиянием государства. Месяц как завершилась война, в которой Ярнам участвовал по союзническим обязательствам. Отец Марии, видный офицер из могучей империи, дважды награждённый за проявленную в бою храбрость, быстро пленил сердце двоюродной сестры королевы. Через полгода они вступили в брак. Мария родилась ещё через год. Вскоре после её рождения отца перевели из расквартированного на границе с Ярнамским королевством гарнизона на запад империи на штабную должность.       Мать как-то призналась дочери, что обрадовалась возможности покинуть Ярнам, славившийся тяжёлым климатом.       Когда Марии исполнилось два года, у неё появился брат. Карл с младенчества отличался слабым здоровьем и робким характером. Они с братом казались полной противоположностью друг друга, но тем не менее крепко сдружились.       С ранних лет Марию увлекало всё связанное с медициной и тайнами человеческого тела. Однажды, порезавшись об острый стебель осоки во время прогулки по лесу, она долго не давала няне перевязать палец платком, желая рассмотреть рубиновую каплю. Только научившись читать, девочка выпросила у приезжавшего к брату врача учёную книгу и упорно разглядывала полные непонятных слов страницы. Ей казалось, что, прочитав книгу доктора, она сможет вылечить брата.       Марию учили играть на пианино, хотя в детстве она не любила музыку. Инструмент казался ей неприятной обязанностью, навязанной родителями.       Когда Мария пошла в школу, у неё появилась младшая сестра — Катерина. Из-за разницы в возрасте они так по-настоящему и не сблизились.       Училась Мария хорошо и с удовольствием. Её часто ставили в пример, и многие сверстники недолюбливали девочку. В школе Мария завела приятельниц, но настоящим другом она могла назвать только брата.       Карл умер от воспаления лёгких за год до её поступления в Бюргенверт. Когда лечивший Карла врач с сожалением признал, что не сможет спасти мальчика, родители решили скрыть горький прогноз от детей. Но Мария узнала всё непосредственно от врача, с которым часто разговаривала на медицинские темы.       Последняя беседа с братом произошла поздним вечером за день до его смерти. Карл лежал в постели, закрыв глаза и хрипло дыша.       — Карл, — дрогнувшим голосом произнесла Мария. — Как ты себя чувствуешь?       Брат разлепил веки и тяжело посмотрел на сестру.       — Погано, — выдавил он и зашёлся в приступе влажного кашля. На тряпице, которой Карл прикрывал рот, осталась лужица гнойной мокроты. — Почему господин Улссон не пришёл?       Три дня врач навещал больного утром и вечером.       — Я умру? — тускло проронил Карл и снова закашлялся.       Мария опустила взгляд. Её сердце разрывалось от горя. Осознание скорой смерти брата и чувство собственного бессилия отзывались в душе невыносимой болью.       — Скажи мне, сестрёнка, — слабо пробормотал Карл. — Уллсон уже открыл матери, что я умру?       Коротко кивнув, Мария взяла брата за руку и расплакалась.       Случившаяся с Карлом трагедия предопределила интерес Марии к идеям Лоуренса. Девушка хорошо помнила, как стояла у свежей могилы брата. Тяжело страдая от осознания необратимости и неправильности смерти, она поклялась посвятить жизнь борьбе с болезнями и слабостью человеческого тела. Как раз тогда до них долетели новости о чудесах, творимых переливанием крови в Ярнаме, и поразительных открытиях учёных из местного университета.       Мария знала своих ярнамских родственников и не беспокоилась о том, как устроится на новом месте. Аннализа однажды приезжала к её родителям. Маленькая Мария чувствовала благоговение перед блистательной королевой, словно сошедшей со страниц волшебной сказки. Но уже тогда вокруг Аннализы чувствовалась тень, что окутывает всех, кто одержим властью.       Поступить в Бюргенверт оказалось непросто. Ещё сложнее была сама учёба. Каждый день приходилось воспринимать огромный объём знаний. Но увлечённость и упорство Марии помогли ей занять место среди лучших студентов.       В университете никого не волновало, что Мария состоит в дальнем родстве с королевой, кроме отдельных студентов, желавших обзавестись связями в высших слоях общества. Зато в городе её аристократическое происхождение превращалось в магнит для лизоблюдов. Правда, скорее потому, что тогда она ещё не владела в полной мере полезнейшим искусством выбирать себе компанию.       В университете Мария познакомилась с Ром и Яном. С Ром она сдружилась поразительно быстро, словно какие-то потайные струны их душ звучали в унисон. С ней Мария могла обсуждать любые темы, не боясь быть отвергнутой. Они всегда помогали друг другу. Перед окончанием университета за Ром начал ухаживать Ян, их однокурсник, прослывший в Бюргенверте большим дамским угодником и покорителем сердец. Когда Ром уже хотела ответить ему взаимностью, он неожиданно перенес своё внимание на Марию.       Для кого-то это стало бы причиной ссоры, но не для Марии и Ром. Вызвав Яна на откровенный разговор, подруги потребовали, чтобы парень прекратил играть их чувствами. Совершенно неожиданно студент искренне извинился перед обеими и начал каяться в легкомысленном поведении. Настроенная в тот день по-философски Ром затеяла диспут о морали, и он с живым интересом принял в нём участие.       Настоящий Ян оказался человеком умным и необычно мыслящим. После той беседы они стали друзьями.       Мария присутствовала на знаменитой лекции Лоуренса: он заявил о пришествии новой эпохи, в которой не будет места болезням и смерти, эпохи, когда люди возвысятся до богов. Девушка сидела на третьем ряду и, затаив дыхание, внимала главе Церкви.       Лекция проходила в городе, потому что, после раскола, в Бюргенверте церковников не жаловали.       В Лоуренсе видели пророка, мессию.       В Бюргенверте Мария познакомилась с Германом. Он рассказывал студентам о птумерианских подземельях и призывал участвовать в экспедициях. Охваченная жаждой приключений и желанием совершить для науки нечто выдающееся, девушка записалась в отряд расхитителей гробниц, куда набирали студентов.       Тогда Мария научилась обращаться с ружьём, пистолетом и саблей – это стоило месяцев тяжёлых тренировок под руководством Германа. До умелых бойцов ей было ещё далеко, но защитить себя она могла.       В подземельях Мария впервые прикоснулась к тёмной стороне крови. Погружённые во тьму туннели скрывали противные разуму ужасы. Учёных защищали солдаты, но ей не раз приходилось отбиваться самой. Хуже всего было, когда, отрезанная от остальных, Мария оказалась перед разъярённым серокожим гигантом, выродившимся потомком погибшей расы. Вооружённый чудовищной булавой, урод мог расплющить её в любой момент. Мария могла сказать, что выжила чудом, но солгала бы. Спасли не чудеса, а ум и храбрость. Призвав на помощь всю сообразительность, она заманила гиганта в ловушку.       После окончания университета Мария стала работать в одной из церковных лечебниц, где исследовали и применяли священную кровь, и продолжила участвовать в экспедициях.       Там она начала сама принимать алое причастие, чтобы защититься от болезней и продлить жизнь.       Примерно спустя год после выпуска её нашёл Герман и предложил вступить в его команду. Тогда Церковь и медики Кейнхёрста нашли способ увеличения физических возможностей человека за счёт переливания особым образом обработанной крови. Начав работы совместно, церковники и королевские врачи пошли разными путями: Церковь искала универсальное средство, а в Кейнхёрсте желали использовать родство ярнамской аристократии с птумерианцами.       Тогда Мария уже знала о побочных действиях используемых Церковью методов. Девушка понимала, что команда Германа нужна Церкви не только для изучения подземелий, но и для тайной охоты за жертвами неудачных кровослужений. Решив сперва отказаться, она терпеливо выслушала уговоры как Германа, так и королевских медиков, обещавших ввести ей самую лучшую кровь. И передумала.       К тому времени Мария устала от лабораторий и хотела заниматься полевыми исследованиями в загадочных подземных городах.       Девушка заключила контракт охотника. Кровь перелили в замке. За ходом процедуры наблюдал Герман.       На вид предназначенная ей кровь не отличалась от обычной. Но во время переливания к Марии пришло странное ощущение, что кровать под ней шевелится, готовая открыть невидимую под простыней пасть и проглотить ее. С трудом поборов желание вскочить, она стала смотреть по сторонам и увидела, как лица присутствующих превращаются в уродливые морды чудовищных тварей, а из флакона с кровью алчно тянутся тонкие и гибкие щупальца-усики. Наваждение быстро схлынуло, но сохранить самообладание оказалось нелегко.       После переливания наступил черёд новых тренировок у Германа, куда более тяжёлых и опасных, чем в студенческие годы. В Кейнхёрсте ей подарили Ракуйо и Эвелину, и нужно было овладеть ими в совершенстве. Тренировки выпивали все силы, лишь упрямство и воля помогали не сломаться.       Спустя месяц Мария поняла, что становится нечеловечески быстрой и сильной. У неё появились новые чувства — девушка видела чужую кровь открывшимся сверхъестественным зрением. Валлар, присоединившийся к Герману одним из первых, научил её пользоваться этой способностью. Полученные на тренировках и в повседневной жизни ушибы и ссадины заживали буквально на глазах.       Но за всё приходилось платить. Марию начало неотступно преследовать желание пить кровь. Хоть и преодолимая, жажда пугала. Марии не нравилась эта новая потребность. Все же, пришлось смириться. Кровь питает охотника. Мария стала охотницей, и её тело жаждало крови.       Тогда Мария заметила и другие перемены в себе. Её стали бояться собаки. Даже самые дружелюбные животные встречали её с опаской и злобой.       В те дни девушку посетили первые сомнения. Лоуренс обладал талантом очаровывать людей, и Мария верила в то, что Церковь несёт благо человечеству, несмотря на знание о чудовищах.       После череды вылазок в подземелья ей пришлось участвовать в охоте на обратившегося жителя Старого Ярнама. Настигнув и убив жертву, она неприятно удивилась тому, с какой лёгкостью расправилась с существом, ещё недавно бывшим человеком.       Нет, наш путь не предопределён, с затаённой радостью подумала Мария. Она могла смириться со смертью брата, не поступать в Бюргенверт, не спускаться в лабиринты, не изучать кровь и не становиться охотницей. Она могла давно бежать из Ярнама, как поступил Ян. Всё могло сложиться по-другому. Но всё, что она делала, казалось ей правильным. Нет, она не будет дрожать в уголке, ожидая ужасного конца!       Стоя перед набитым флаконами с мозговой жидкостью шкафом, Мария, как никогда, чувствовала свою правоту и святость разбитых надежд. Пусть желание человека освободиться от болезней и смерти, возвыситься над собственной бренной природой обернулось кошмаром, это не значит, что оно недостойно. Вселенная несправедлива к человеку. Великие жестоки. От того, кто поставлен в заведомо проигрышную позицию, нелепо ожидать правильного решения. Когда любой путь ведёт в пасть к демону, не стоит попрекать путника неверным выбором.       — Я не боюсь, — чувствуя необъяснимую лёгкость, прошептала Мария. — Я Вас презираю и смеюсь в Ваши бесчисленные глаза.

***

      Полный забот день подошёл к концу. Мария попросила разбудить её через четыре часа — новые обязанности требовали ночных обходов башни. Решив поспать хоть немного, девушка устроилась в пустующей палате.       Погасив лампу и завернувшись в одеяло, Мария погрузилась в беспокойный сон.       Она очутилась в огромном, украшенном расшитыми золотом красными гобеленами и освещённом тысячами свечей зале. Потолок терялся в темноте. Оглядевшись, Мария увидела множество людей. Некоторых из них она знала. Капрал Грубер. Обратившаяся женщина из Старого Ярнама. Брат Джоул с накинутым на голову капюшоном. Лица бледные, неживые. Скорее личины или маски, чем лица.       Девушка подумала, что не хочет видеть то, что скрывается под ними.       Шикарно одетые лакеи разносили еду и изысканные напитки. Музыканты в красных фраках играли быструю мелодию. От музыки веяло жутью.       — Что за ужасы скрываются под личинами людей, леди Мария? — неожиданно спросил ее солидный господин с сочащимся кровью разрезом на шее.       Подхватив под руку даму в кружевном платье чёрного цвета, мужчина затерялся среди участников бала.       Они собрались на торжество. Посмотрев на себя, девушка поняла, что одета в длинное платье с цветочным узором, от воротника до подола вымокшее в крови.       Мария почувствовала, как двое людей ведут её в центр зала.       — Поздравляю вас с назначением на столь ответственный пост, леди Мария! — поклонился ей брат Джоул.       — Но я всего лишь смотрительница лаборатории, — возразила девушка.       — Нет. Неужели вам не сказали? Какое досадное недоразумение, — хрипло хохотнул Джоул невидимым ртом. — Вы назначены на губернаторский пост!       — Кровь есть жизнь! — надрывно прокричал кто-то.       — Теперь вы — наша владычица, — прострекотал Грубер и стащил с себя лицо...       Проснувшись, Мария резко села на кровати. Последнее время ей постоянно снились кошмары. О них она не рассказывала даже Герману. Да и времени встретиться и поговорить не было.       Когда пелена страсти схлынула, Герман почувствовал себя виноватым. Ученица отдалась ему, и теперь Герману казалось, что своей любовью он приговорил Марию повторить судьбу жены. Последующие дни и недели они трудились над воплощением своего тайного плана, стараясь не вспоминать близость и избегая надолго оставаться наедине.       Вернувшись в лабораторию после ночи любви, Мария приготовила и приняла лекарство, защищающее от возможных последствий страсти. Правда, она не была уверена, что средство подействует на столь изменённый организм, как у нее.       Откинувшись на подушки, бывшая охотница вновь попыталась уснуть.

***

      Они с Германом сыграли свадьбу и уехали из Ярнама. Жили в чудной стране зелёных рощ и тихих рек. У них рос сын.       По хозяйству им помогало множество молчаливых слуг. Мария никак не могла запомнить их лица и имена. Впрочем, они не обижались и покорно выполняли все поручения.       Мария сидела за письменным столом и читала книгу. Никак не получалось сосредоточиться: слова менялись местами прямо на глазах.       — Мама, спой мне песенку, — послышался голос сына. — Я хочу послушать песенку.       — Про что тебе спеть? — не отрываясь от книги, спросила Мария.       Она очень любила сына, но дочитать страницу до конца было почему-то чрезвычайно важно.       — Спой мне про кровавые цветы, что вырастают из глазниц мертвецов, — попросил сын. — Ты поёшь эту песню каждое утро. Нам с папой очень нравится!       Обернувшись, Мария тихо вскрикнула и проснулась.       Просто сон. — Пусть расцветут кровавые цветы!

***

      Обойдя по-ночному тихие залы Астральной башни, Мария зашла проведать Аделину. Бывшая Кровавая Святая не спала. Сидя на кровати, Аделина с невнятным бормотанием качалась из стороны в сторону.       — Буль, буль, буль, кап, кап, кап, — сказала пациентка вместо приветствия. — Леди Мария, я слышу его! Я слышу!       — Аделина, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Мария. — Что именно ты слышишь?       — Я слышу голос! Этот навязчивый звук! Он кровоточит, — забормотала Аделина. — Леди Мария, пожалуйста, дайте мне мозговую жидкость! Я могу потерять путеводную нить!       Судорожно дёрнувшись, пациентка столкнула с кровати подушку. Со звоном упал спрятанный под ней ключ от балкона. Мария вернула подушку и ключ на место.       — Без нее я потеряюсь, — плаксиво причитала Аделина. — Леди Мария, прошу вас, пожалуйста, пожалуйста, ради всего святого, дайте мне мозговую жидкость!       Остальные пациенты, разбуженные Аделиной, недовольно роптали. Понимая, что торопит опыт, Мария решила пойти навстречу Аделине. Бывшая Кровавая Святая требовала особого подхода.

***

      Спустя несколько дней двое подопытных превратились в лишённые конечностей мешки плоти, ставшие неиссякаемым источником мозговой жидкости. Мария работала день и ночь, поддерживая тающие силы кровью.       Ром — глаза, ей — кровь.       Изучая книги и размышляя над результатами опытов, Мария начинала понимать, что таилось за прощальной фразой Ром, и чего в своём безумии желал Лоуренс.       Все они выпили слишком много крови. Кровь их погубит, но их тела однажды лягут поперёк пути величайшего зла и, если они всё сделают правильно, вымостят пока неизвестным героям путь к будущему, свободному от Чумы Зверя. Как Марии хотелось, чтобы тому, кому хватит храбрости и силы воплотить их с Германом замысел, хватило затем благородства и мудрости, чтобы распорядиться силой достойно!       Если, конечно, их план вообще воплотится в жизнь...       Пусть это попытка убить тигра перочинным ножиком — они должны попытаться.       Кровь питает все живые существа, но она лишь материальное воплощение вселенской жизненной силы, именуемой Идоном. Силы созидающей и разрушающей самое себя в цикле. Рождаясь и умирая, живое, само того не ведая, служит этому Великому. Призванная кровослужениями сущность вершила расправу над человечеством, чтобы вернуть людей Идону.       Скоро взойдёт луна.       Кто пьёт кровь, тот не умрёт.       Когда всё утонет в крови, наступит перерождение.