Вознесение
1 декабря 2022 г., 21:55
Мария тихо застонала от боли в искалеченном теле. Почему никто не открывает?
Холод пробирал до костей. Почему так холодно? С неба по-прежнему скалилась жестокая луна. Девушка легла на спину и устремила полный страдания взгляд в фосфорические лиловые небеса.
Мария осознала, что переоценила себя. Тело не слушалось. Сама она не справится.
Если ей не помогут...
С каждой минутой всё сильнее наваливалось безразличие. Если она умрёт сейчас, то точно не станет проводницей силы Идона в мир людей. Может, так будет лучше и для неё самой, думала Мария. Она не стала убивать себя, но ей помогли. Умереть так легко... почему люди так мало берегут жизнь и столь увлечённо зовут смерть, если первая так хрупка?
Боли уже не осталось. Только холод и лиловый мрак.
Видения подменили реальность, затянув в водоворот кошмара. Как тогда — во владениях сновидцев.
Марии почудилось, что проход в лабораторию открылся. Раны исчезли. На поясе висел верный Ракуйо, вернувшийся к хозяйке. В башне её ждали пациенты. Они нуждались в помощи и защите.
Внутри Мария обнаружила, что теперь пациенты управляют лабораторией. Стефан и остальные учёные куда-то пропали. Может быть, спрятались? Ведь они так боялись луны... и презирали пациентов.
Сама луна тоже исчезла, растворившись в жёлтом мареве. Возможно, Ром или поверженная Кос наконец-то сжалились над несчастным городом?
Гомункулы, огромные синекожие создания, неудачный результат опыта по выращиванию Великих, очутились на воле. Они заслуживали свободы, признала девушка.
Пациенты справлялись сами. Мария понимала их без слов. Подопытные более не нуждались в лечении, только в защите: с улицы доносились крики обезумевших охотников. Её бывшие коллеги выпили слишком много крови. Они хотят убивать, продолжать насыщать своего ужасающего хозяина. Ей придётся охотиться на охотников, чтобы защитить пациентов.
Сколько времени прошло, Мария не понимала. Девушка помнила, как убивала охотников, что подбирались к башне, и пила их кровь. Ракуйо радовался возвращению к хозяйке, и дрожал от предвкушения новых жертв. Некоторых из убитых она знала лично. Но разве имело это значение?
Подножие башни омывала настоящая река крови. Наверное, охотники перебили жителей Ярнама, подумала Мария. Смерть будет для них спасением, убеждалась она каждый раз, пронзая клинком бывших соратников. Бойцы Церкви, что должны были защищать людей от порождённых кровью ужасов, стали авангардом принесённого луной Великого, желавшего утопить человечество в крови и вернуть во власть Идона.
Однажды Мария поднялась на верхний этаж башни и открыла для себя поразительные вещи.
За циферблатом Астральной башни лежали края былого. Где-то там гнила под ледяным дождём забытая рыбацкая деревня с исполинским трупом на берегу. Кровь Кос связала их всех. Ещё дальше шуршали пески погибшего Лорана.
В саркофагах птумерианской цивилизации спала зараза, погубившая Ярнам. Не нужно было людям их трогать, горько думала Мария. Кос бессмертна как Великая, и поэтому тем более не стоит прикасаться к телу, что хранит лишь видимость смерти. Охотникам не дозволено ходить в деревню, как и в поглощённый пустыней Лоран. Мария без жалости убивала всех заблудших, что пытались проникнуть за циферблат или даже просто подойти к Астральной башне, перейдя кровавую реку. Сама Мария побаивалась существо, неистовствующее в подземельях башни, на куче трупов жителей Ярнама. Когда-то это был один из величайших охотников.
Иногда, глядя в желтушные небеса или любуясь отражениями, пляшущими по блестящему металлу циферблата, Мария видела сияние звёзд. Небо и космос едины — понимала она как никогда. Их призрачное пламя манило её, призывая отринуть оковы и вознестись к новой жизни. Истинной жизни.
Это кошмар, она просто спит, всё чаще понимала Мария. Нельзя жить во сне. Нужно просыпаться. Кос мстит ей за своё убийство, не желая отпускать в мир яви и дальше, за его пределы, сковав волю и дух.
Последний противник был удивительно силён и хитёр. Охотник, в котором она чувствовала огромное могущество, пусть пока что спящее. Неужели? Мария вспомнила о своей тайной надежде, и приняла поражение, желая проснуться от пленившего её кошмара. Сила неизвестного охотника превозмогла чары Кос, даруя освобождение.
Желанное поражение в озарённом тайной зале на верхнем уровне Астральной башни вышвырнуло Марию обратно в реальность, ещё более мрачную, чем грёзы.
Когда наваждение схлынуло, девушке показалось, что с момента боя у стен Астральной башни прошли века. Столетия безраздельного владычества призраков и бесплотных миражей. Столетия смертоносных танцев в жёлтом сумраке сновидческого мира. Столетия бесконечной охоты на зыбких тропах грёз на тех, кто сам мнил себя охотниками. Впрочем, время стало другим. Столетия могли оказаться мгновениями и наоборот.
Сжавшись на холодном камне мостовой, Мария тихо всхлипнула. Что-то поменялось, но смотрительница башни, еле живая от ран и потери крови, не сразу поняла, что именно. Ценой мучительного усилия она приподняла голову и взглянула на небо.
Лиловый свет исчез, уступив место обычному мраку предрассветного часа. Бело-золотистая луна привычного размера сменила висевшее над городом знамя кошмара. Ветер унес дым от многочисленных пожарищ в сторону озера. На востоке за горами уже виднелись первые предвестники зари. Выдохнув, Мария уронила голову, ощутив прилив тошноты. Тело слабело с каждой минутой, превращаясь в бессильный кусок плоти. Несколько раз девушка теряла сознание и приходила в себя. Каждая попытка удержать в себе жизнь подтачивала тающие силы.
Каждый вдох давался с трудом. Лёгкие не хотели принимать воздух, приходилось дышать часто и неглубоко.
Удивительно, но сознание оставалось ясным даже в минуты забытья. Каким-то противоестественным образом жизнь разума шла помимо жизни тела. Мысли становились другими — отстранёнными, парадоксально сложными и оторванными от земной действительности. Приходя в себя, бывшая охотница ненадолго возвращалась к человеческому способу мышления, чтобы в следующие мгновения погрузиться в бездну ещё глубже.
Кто-то остановил лунного гостя, ненадолго отсрочив конец, поняла Мария сквозь муку и слабость. Неужели бедняжка Ром всё-таки смогла сделать то, ради чего когда-то была готова пожертвовать человеческой сущностью?
Существо, росшее в чреве Марии, отчаянно не хотело умирать и пыталось помочь своей матери. Но его сил не хватало даже на то, чтобы поддерживать собственную жизнь внутри обескровленного тела.
Мария представляла, чем может стать, если окажется достаточно сильна. Наверное, это всё же лучше забвения.
Почему никто не открывает ей дверь?
Попытавшись пошевелиться, девушка с ужасом поняла, что тело больше не служит ей. Сердце билось редко и слабо, с длинными перерывами. Мария никогда не боялась смерти. Она просто не хотела умирать. Страх не пришёл и в последнюю минуту. Лишь мучительная досада и жалость к себе навестили её. Как же горько умирать, отдавая своё тело, саму себя во власть распада!
— Я хочу жить, — пронзила разум девушки кристально ясная мысль, пробившись сквозь смертные сумерки. — Я просто хочу жить!
Что ждёт её, когда рассеется завеса бренной человеческой жизни? Мария готова была принять выбранную судьбу.
Тем не менее, любовь к израненному, но такому привычному и прекрасному человеческому телу мешала перенести его гибель безропотно.
— Я хочу жить, жить человеком! — издала Мария отчаянный мысленный крик.
На секунду придя в сознание, Мария увидела, как луч восходящего солнца золотит запятнанную бурыми пятнами крови мостовую. На глаза навернулись слёзы. На пороге смерти мрачный Ярнам казался чудесным и желанным краем.
Пусть её спасут, пусть только спасут! Что стоит открыть дверь и донести израненную девушку до палаты?!
— Спасите меня, — мысленно молила Мария.
Не хочу умирать, твердила она про себя как заклинание. Тело уже давно парализовало. Кровь охотницы до последнего пыталась спасти её, выпив силы из мышц и других тканей. Избежав предсмертных судорог и спазмов, тело отдало последние крохи жизни крови.
Сжавшись в последний раз, сердце остановилось. Оставшаяся в теле кровь больше не питала органы.
— Ты не умрёшь, но обретёшь жизнь вечную и истинную, — услышала Мария жуткий бесплотный голос, прозвучавший одновременно с последним вздохом.
Прозвучавший близко, как никогда.
***
Мария Браге, раскинув руки, лежала у запертых ворот Астральной башни. Светлым пятном на сером камне сияли в лучах солнца завязанные в хвост волосы. Треуголка сбилась набок. Остекленевшие глаза невидяще смотрели в ясное небо. Бледное неживое лицо выражало отрешённость и ледяное спокойствие. Лишь прекрасные зелёные глаза хранили следы смертной муки. Марию нашли обходившие Соборный округ церковники. Уцелевший в бойне Старого Ярнама Герман узнал о гибели любимой ученицы одним из первых. Охотник, лишившийся ноги в битве с обратившимся в кошмарное чудовище Людвигом, впоследствии так и не оправился от пережитого в ту проклятую ночь горя. Марии никто не пришёл на помощь из-за того, что все работавшие в лаборатории с восходом Красной Луны укрылись на верхних этажах, бросив пациентов на произвол судьбы. Взломавшие входную дверь охотники столкнулись со всеобщим буйством пациентов. Сломленные страхом учёные оказались неспособны навести порядок среди подопытных. Погибшую отнесли в обитель Хора, игнорируя просьбы Германа оставить тело девушки в покое. Но церковники чувствовали слишком яркие следы силы Великих, чтобы отступить. Адепты Хора быстро поняли, что Мария носила ребёнка. Вырезав зародыш и крошечную пуповину из мёртвого тела, они намеревались использовать их для своих целей. Пуповина шевелилась и пульсировала, будто живя своей жизнью. Позже и пуповина, и зародыш пропали. Подозрение пало на Германа и одного из его охотников, но доказать их вину хористам не удалось. Марию похоронили у стен старой Мастерской Германа в простом гробу. При погребении присутствовал сам охотник и несколько её бывших коллег и друзей. В те дни такие скромные похороны могли считаться большой удачей: мёртвых было столько, что гробовщикам хватило бы работы на годы вперёд.***
Жизнь Ярнама после той страшной ночи претерпела глубокие изменения. Немногие из горожан, относившиеся к самым здравомыслящим, бежали прочь. Поток паломников почти иссяк — лишь самые отчаянные осмеливались искать исцеления в проклятом городе. Для Церкви практически единственным источником доходов стал сбор податей с окрестных земель. Город стал тенью своего прежнего величия. После сожжения Старого Ярнама Чума Зверя ненадолго остановила свою триумфальную поступь, и город на какое-то время вздохнул с облегчением. Вера в Церковь укрепилась. Новая глава Церкви, бывшая помощница Лоуренса, закрыла Бюргенверт и запретила горожанам даже приближаться к старому университету. В высших кругах Церкви ходили слухи, что Виллему удалось превратить в Великого одного из своих студентов и что новый Великий хранит город от зла. Зимой того же года крупный отряд Церкви под предводительством мастера Логариуса напал на замок Кейнхёрст. Многие церковники, участвовавшие в нападении, погибли. Дорогой ценой Логариус все же добился своего: ярнамскую аристократию вырезали под корень. Сам мастер пропал, пытаясь отыскать королеву Аннализу. Его выжившие последователи ничего не рассказали о судьбе учителя. В том бою пал сэр Эрик, отважно защищавший свою королеву и сразивший дюжину церковников. После смерти Марии Герман практически отошёл от дел, просиживая целые дни в своей Мастерской, ныне пустой, тихой и печальной. Поговаривали, что старый охотник заказал куклу в человеческий рост и пытался оживить её при помощи тайных ритуалов. Немногие видевшие куклу уверяли, что она как две капли воды похожа на покойную ученицу Германа. В канун зимнего солнцестояния охотник скончался. Присутствие Луны не сдалось, но собирало силы. С течением времени чудовищ становилось всё больше, один за другим пустели городские кварталы. Люди, что ещё не бежали, старались селиться поближе к Соборному округу. Церковь слабела, сила Хора иссякала, и в одну тёмную ночь волна чудовищ затопила Ярнам, превратив когда-то процветавшую столицу в мёртвый город. Но из крови тысяч и тысяч погибших, из безумия и отчаяния, из разбитых судеб, родилась хрупкая надежда. И однажды Присутствие Луны потерпело поражение от того, кого считала лишь своим покорным жнецом, а старый охотник обрёл свободу.***
Гибель человеческого тела не смогла убить сознание Марии. Тело, пребывающее в ложном подобии смерти, покоилось в гробу под двухметровым слоем земли. Но Мария чувствовала себя живой как никогда. Гроб — словно кокон. Метаморфозы шли с невероятной скоростью. Использовав останки своего смертного тела, Мария создала тысячи гибких жгутов, распространившихся в земле подобно корням. Пропитанная кровью и смертью ярнамская земля сытно кормила её. Защитив гроб прочной оболочкой из толстых алых нитей, Мария крепла и готовилась к вознесению. Пересоздание себя оказалось самой увлекательной задачей из всех, что когда-либо вставали перед ней. Почти всё, что волновало её раньше, стало неинтересным и бессмысленным. Воспоминания о человеческой жизни, казалось, относились к бесконечно далёким временам. Мария радовалась, что сохранила разум, в отличие от бедной Ром. Так она сможет достигнуть большего. Неважно, хотела она этого или нет, но она была предназначена для возвышения. Зов крови поманил её на этот путь. Великие избрали её, едва она родилась. Жажда справедливости и блага для человечества помогли устоять на предначертанном пути вернее, чем слепое властолюбие Лоуренса. Её род пронёс дарованную свыше кровь сквозь тьму тысячелетий, чтобы создать новую Великую. Теперь, когда последние иллюзии и заблуждения рассеялись, Мария поняла, с какими силами столкнулись легкомысленные смертные, открыв старые лабиринты. Гибель Ярнама была продумана ещё до первого камня, заложенного людьми на берегу Лунного озера. Весь человеческий мир оказался тщетой, мимолётным дуновением космических ветров, крохотным штрихом в картине замыслов, охватывающих миллиарды лет и миллиарды звёздных систем в тысячах Вселенных. Лишь величайшей милостью бесформенного Идона ей дозволили ступить на нижнюю ступень запутанной иерархии Великих. За ней стояла кровь предков. Но разве кровь значит что-то без Его расположения? Вряд ли кто-то из людей ранее удостаивался такой чести. Впрочем, была ли она когда-либо человеком? Её род нёс из века в век дары крови, то есть дары самого Идона, сам того не ведая. То, что некогда пришло от Великих, воплотилось в ней и вернулось к Ним. Завеса земного лопнула, открывая прямой путь в царство Идона, вездесущего Хозяина Крови. Неукротимые потоки чистой жизненной силы закручивались стремительными вихрями. Мириады жизненных форм, некогда развившихся и погибших в неисчислимых мирах, перетекали одна в другую в сердце багровой бури, корчась и извиваясь в нескончаемой муке. Кокон раскрылся и рассыпался в прах, выпуская Марию в её новые владения. Чувствуя, как бренная материя её тела выгорает, обращаясь в сверхъестественный флюид, она возликовала. Её новое тело - горящая изнутри призрачным алым пламенем сущность, протянула разветвлённую сеть похожих на сосуды нитей сквозь бесчисленные миры и пространства. Теперь Ей стали подвластны жизни мириадов смертных созданий в разных уголках Вселенной. Здесь она обнаружила всех, кто когда-либо причащался кровью и ушёл достаточно далеко по этому тёмному пути. Люди и птумерианцы, чудовища и святые — все, как один, изуродованные и безумные, слившиеся в единое целое. Брат Джоул, сросшийся с кровоглотом и ещё чем-то не менее безобразным; капрал Грубер, обратившийся судорожно трясущимся комком кровавых нитей, вновь готовый верой и правдой служить своему командиру; Валлар и другие охотники, навечно порабощённые кровью; их жертвы, лишившиеся последних ошмётков личностей. Обезумевший Валлар превратился в огромный пучок налитых кровью глаз, слепых и конвульсивно подергивавшихся. Даже Гисберт, отчаянно желавший избегнуть рока охотников, не спасся от зова крови. Всё человеческое в них давно умерло, знала Мария. Они - не люди, а сгустки жизненной силы с намертво впечатавшимся клеймом разложившихся душ. Неужто эта пожирающая себя в припадке безумия и боли капля слизи – её Герман, возлюбленный и наставник? Пусть так, она будет вечно беречь его, как когда-то он берёг её, облегчать его боль, медленно восстанавливая и исцеляя своими эманациями ради остатков человеческого в себе и нём. Человеческий разум милосердно хрупок, он быстро сгорает, оставляя после себя энергию, навеки искажённую болью. Благодаря кровослужению, охотники сохранили после смерти часть себя и погрузились в запредельные миры. Их долей стали вечные муки; но она и немногие другие, ранее ей неизвестные, преобразились и теперь правили царством крови, как вассалы Великого Идона, вместе с Сущностями, пребывавшими здесь от века. Они будут править вечно. Мария узрела Идона во всём Его величии и мощи. Взгляд смертного не мог распознать Его за пеленой бытия, но после вознесения она ясно видела суть бесформенного Великого и трепетала перед Его безграничным могуществом.
