На столе, под столом

Не существовало рокового дня для снайпера и шпиона, который можно было отметить в календаре и встречать каждый год с закатанными глазами, потому что всё происходило постепенно. Искра тлела и разражалась дымком, прежде чем неминуемо, напропалую озарить одно из сердец. Снайпер красных едва поступил в Mann Co, отработал первые две недели, сразился со шпионом синих тет-а-тет несколько раз - и тогда он не ощутил приливов прежде неведомого чувства. Он наблюдал за бранным полем с вышины, и взгляд его останавливался на лазутчике в маске, проворном, гибком, предпочитающий ловкость тела хитрости и обману - таком наивном в глубине души. Ведущая рука с лезвием всякий раз замирала, и Шпион отучался прощаться с жизнью, выхватывал револьвер, - и Ман-Ди успевал до смерти зорко осмотреть каждую складочку на пиджаке и открытую жилку, нежно улыбнуться холодному, сияющему в любой полутени взгляду. Стукнул первый месяц службы в RED, и к этому времени снайпер, вдруг начавший терзаться мыслями о шпионе и заведший уже потайной дневник со взволнованными описаниями и догадками, готов был схватиться за горящую голову и помчаться к кому-нибудь за советом или осуждением. Не знал, входит ли в пределы нормы то, что он испытывает. "Сложно отрицать. Это и есть ваша хвалёная любовь?" Не этого, вестимо, ожидал от снайпера его отец. Ман-Ди огрызался и умолял не торопить события, обещал, что "время ещё придёт" и он обязательно найдёт себе пару. Нашёл, первую и, по-видимому, единственную. И теперь не мог хладнокровно сечь врага с бабочкой и вгонять в западню без дрожи титанического самоконтроля, смотреть в его глаза без растерянности; и не мог отнять у него пять секунд на глупые объяснения. И что именно хотелось доложить, и хотел ли Шпион это слышать? Вопросы без ответа, повторяемые на листах дневника от вечера к вечеру. Наконец в одну из бессонных ночей терпение Ман-Ди вышло за края и страница с накипевшими, наиболее выразительными обрывками потока сознания была оформлена по-человечески, выдернута и сложена вчетверо. Утром он дождался Шпиона на своём любимом месте, чтобы снова подраться с ним на балконе, поругаться с холодными оружиями у глоток, пустить язвительные шутки. Ман-Ди и Шпион никогда не принимали эту щенячью игру всерьёз, бесились и дразнились так на правах соперников, расходились как в море корабли после чьей-то гибели, но сегодня: "На, забери. Возьми! И не выбрасывай!" Шпион скептично поджал губы, сунул записку в карман и уложил снайпера с Амбассадора; со спокойной совестью забыл о бумажке и на другой день ничего не ответил на застенчивое "Ну, что, прочитал?" Ман-Ди напоминал подозрительно часто и с крепнущим отчаянием и злобой в голосе, так что Шпион взаимно раздражался. Однажды он нарочно отвлёкся от битвы, слинял из поля зрения снайпера и за дворовой постройкой, в инвизе пробежался по спешным, вытянутым и едва разборчивым строкам: "..Заранее извиняюсь, если отвлёк, помешал или обидел всем этим. У меня нет намерения отравлять твою жизнь, но нет и выбора. У тебя, я смотрю, тоже. Кажется, чувства посетили меня надолго, я одержим тобой. И сам этому не больно рад. Предупреждаю, Шпион: моя любовь будет жестокой, могу сказать уже сейчас, потому что никаких сил нет сдерживаться. Я устал грезить о тебе, хочу тебя рядом с собой. Сухарик! порвёшь ты записку, случайно постираешь с костюмом, прикуришь от неё - мне плевать, фанатическое желание твоего тела меня не оставит. Я сообщаю и предупреждаю. И боюсь, что твоего слова мне не дождаться. Всего тебе хорошего, мой демон". --- Мечты снайпера исполнялись. Неугодная симпатия Шпиона к командиру синих и его автобаланс на красную сторону в наказание, его вынужденная близость к снайперу как к лидеру RED... Искренняя улыбка сочувствия в первое утро показалась ему мерзейшей. Теперь игра по правилам Ман-Ди, теперь Шпион нем, но никакая отрешённость, одиночество или страх не направили бы неугасшую страсть в чуждое, но упорно предрекаемое русло. Ночной ливень хлестал по деревьям и доскам за незастеклённым оконным проёмом, в пяти метрах от приоткрытой кладовки, и шумные потоки лились прямо в коридор, полы безнадёжно сырели. Шпион непонятно для чего ждал, когда холодные реки проникнут в его опочивальню. В назначенной ему комнате он не нашёл бы тишины и уединения; в кладовой же, среди деревянных черенков и груд металла, его догадался бы потревожить только один человек. Он же и заталкивал Шпиона сюда, не спрашивая, согласен ли тот. Главное, он любит, а в каких формах - дело десятое. Сегодня Ман-Ди взял, что ему требуется, упорядочил этим мысли и настроил на необходимый лад и ушёл, неубитый, неискалеченный, лишь некритично оскорблённый бранью, попытками побега, криками в прижатую ко рту ладонь. Спросил напоследок, не донести ли его до кровати, не подать ли воду и ужин, и Шпион сам отказался, сдвинул два ящика с боеприпасами, чтобы скоротать здесь время до утра. Специально не хоронился в коробке, чтобы не привязывать снайпера к ней. Громко лил дождь, и на его фоне кто-то бил подошвами по ступеням. Некто быстро прошлёпал мимо кладовки, затмил коридор тенью. Наверняка это возвращался от Демо солдат, растерявший нетрезвую весёлость по пути через неконтролируемый душ. Он протопал, ворчливо обложил ненастье и грядущую слякоть на карте, - но пожух и ускорился, заслышав торжественную, пронзительную гармонь на этаже. "Супер", - подумал Шпион. Музыкант почувствовал дух вольного пьянства и вышел за лёгкой добычей. Теперь, если Шпион придумает выйти, он попадёт в лапы маньяку, впрочем, он попал бы и выйдя раньше. Неудобные ящики, морозец и желание закурить не приносили Шпиону столько несчастий, сколько опостылевший набор звуков. Сначала заунывные песни, затем хохот и вопли, затем аккордеон - и всё сквозь пелену нескончаемого грохота ливня. Команда красных, такая враждебная и неприятная Шпиону, - собрание сов под одной прохудившейся крышей; раньше двух часов спать не разойдутся. И если в целой базе бывало слышно муху, это отнюдь не значило, что в одной запертой гостиной RED не пируют до утра по незначительному поводу. Аккордеон затих, медик спрятался в кабинете, наёмники - в чьей-нибудь спальне, и дождь солировал уже несколько минут. Долбёжка капель по дереву испытывала нервы Шпиона, вытряхала из замученного сердца последние крохи самообладания. Пальцы впивались в ящик, гудел мозг и мышцы от пребольной хватки Ман-Ди... Шпион выглянул, и его окатило как из прорванного гидранта. А чего он, собственно, ожидал. Ненавистная депортация спутала ему карты на всех фронтах. Теперь его, надо думать, не уважают в обеих командах, он успел отвернуть товарищей от себя - потому что не солгал на том построении. Посмотрел бы Шпион на сына и его отвращение, печально ухмыльнулся, не дал бы пощёчины. Он всех простил. На всём протяжении мрачных и будто бы прогнивающих сквозь древесный лак коридоров, на проходной кухне - мертвое запустение. Лишь ставни дрожали от порывов да мыши точили зубы о плинтус. Шпион не увидел ночной улицы за окном, отдёрнул руку от холодильника и прокрался дальше к холлу, к выходу с базы. -Ку-ку! Он замер, вцепился в косяк - и оттолкнулся. Незамеченный Ман-Ди, за столом, с куском торта в руке, хихикнул и утопил скатерть в крошках; бросил тарелку и догнал Шпиона на крыльце. Ливень качал деревьями, пересыпал листья, взбивал пузыри на лужах. Пахло свежестью, холодок стегал по коже. Туфли увязали на обочине, Шпион прыгал по травяным кочкам, спотыкался о шпалы и кирпичи. "Сто-ой", - снайпер в три исполинских шага дочавкал до беглеца, уехал в зыбкий океан по щиколотку и поэтому оперся на Шпиона, подставил его шиворот под струи с крыши, чуть не повалил за собой. -Ты далеко? -Да. -Надолго? -Хотелось бы навек, - он вырвался и отбежал, насколько позволила грязь. -Не торопись. Шпион! я... - Тот нехотя обернулся лицом к дождю, готовый выслушать и отвергнуть извинения. - Сделаешь одно одолжение? -Какое ещё... -И я отлеплюсь! - перекричал шум Ман-Ди. Шпион вытер прорези в балаклаве. -Честно? - Съёженный от ветра и воды, он протянул дрожащую руку, и снайпер с ленцой пожал её: -Не могу обещать... но клянусь, что ты отдохнёшь от меня. На втором этаже базы не страшно было угодить в потоп, разве что развесистые тяжёлые кроны били в самые стёкла и скрежетали как в хорроре. Ман-Ди ввёл Шпиона в захламлённую гостиную и отошёл за "инвентарём", - и Шпион бросился с револьвером по углам, обошёл стены, заглянул за шторы. Замаскированного или невидимого местного Спая в комнате не оказалось, и Шпион, разувшись, сел на крепкий широкий стол, промочил его одеждой. Всякий общежитский вздор типа бутылок, радиодеталей, бинтов, тряпья, пакетов вытеснял его на самый край, хотя в гостиной бытовали ещё облупленные стулья и протёртый продавленный диван. Шпион наконец-то одинёшенек здесь, свободен от внимания и подколов, почему бы и не посидеть на столе. Как в последний раз. Вспыхнуло что-то у входа, и он некрасиво сжался в комок, спустился на одну ногу. "Что ты творишь?" - и обнаружил фотоаппарат на шее снайпера. -Мог бы целиком раздеться, пока я не видел. - Ман-Ди заперся на ключ и бросил его на тумбу, звон разбередил нервы и встряхнул гостя. Шпион сидел неподвижно, пока снайпер разносил мусор с рабочей поверхности куда-либо ещё. -Как бы не так. Столешница очистилась, Спай взгромоздился на неё, встал, выпрямился - и Ман-Ди сказал: "Стой". -Я ещё не начал. -Всё просто отлично, - он снял вспышку за ненадобностью. - Всё... просто... отли-и-ично... - Шпион шагал мелко и вполоборота, поднимал голову, руку, отсутствующе смотрел в никуда, случайно сутулился, но Ман-Ди клацал затвором в полном восхищении - хотя имелись разумные небеспочвенные возмущения. -Не хочешь обмести лампу от пыли? -Нет, всё хорошо с лампой. -Ракурс поменять, стол ближе подвинуть? -А может, ты позу сменишь? -Как? -Как-нибудь. -Я твой кусок глины, ты мой скульптор, - Шпион нахмурился, подсел ближе к камере. - Вылепи из меня, что нужно. У Ман-Ди расцвело лицо. Мускулы любовника сводило, когда тот поворачивал ему голову и выравнивал плечи. Одно расслабляло: в последний раз. Снайпер не властен над его намерениями, не остановит его, потому что ни за что не догадается. ..Почему бы и не потешить его напоследок? Не говоря ничего, он выдернул себя из длинных рук творца, как ожившая птица, принял такую лёгкую и выразительную позу, что снайпер закричал: "Замри!" "Где твоя реакция, стрелок?" - заулыбался Шпион в объектив. Широко отставил ногу и приказал снайперу присесть... скинул пиджак до локтей, прищурился. Был опыт подобных фотосессий в молодости, и француз отнёсся почти с профессионализмом, стоило лишь отпустить эмоции и принять недолговечность процесса. С драгоценным агрегатом на шее Ман-Ди близко к нему не полез - и тем даровал ему покой. Просил застыть на месте, и Шпион делал милость, снова пускался в медленный чувственный одиночный танец. -А ну-ка... Галстук лёг на угол стола, на него - жилет и рубашка. После десяти-пятнадцати снимков - и брюки. И снайперу из будущего придётся с упоением вспоминать, оставалось ли на Шпионе бельё, когда он оборачивался к нему спиной с пиджаком, прикрывающим поясницу. Снова загорался интерес к тому, что спрятано за перчатками и балаклавой, и Ман-Ди уже не стеснялся своего удовольствия, любовался в нынешнюю минуту и забывал фотографировать. Шпион напрашивался на трату плёнки на будто бы непритворные "неудачные дубли", моргал, шевелился и говорил когда хотел, и пылающий снайпер прощал ему любые огрехи, внимал пожеланиям, тихо и с широкой улыбкой лебезил что-то хвалебное. Шпион то изображал хрупкую невинность и прикладывал руки к тонкому нагому телу, то разбрасывал их в наглом смехе, подмигивал, гордо устремлял макушку к потолку, к пыльному абажуру, тянул ладони к несуществующим звёздам, как будто к тараканам на деревянном потолке. Когда он избавился и от белья тоже, особенно заигрался с одеждой и обувью, показал Ман-Ди, насколько гибки его ноги в интригующих сидячих позах. Фантазия возвращала его на несколько ступеней назад, и Шпион частично одевался, чтобы по-иному согнуть набок позвоночник и скользнуть на цыпочках. "Ого-о-о-онь..." - шептал Ман-Ди и дразнил этим Спая. -Горазд ты на выдумки... -Освещение дрянь, и стол бы повыше. -А носочки не снимешь? -Будут тебе... - он резко сел и стянул их в виде кулёчков наизнанку, - и носочки! И что пожелаешь! - и кинул их в снайпера, и продефилировал на тот конец стола, шлёпая босыми ступнями. Затвор чуть не задымился. -Мне не верится, что ты разрешаешь мне такое. -Потому что мне плевать. - Улыбка превращалась в утомлённый оскал, фигуры становились скромнее и ленивее. Француз ощущал себя Мерилин Монро на последней фотосессии. - Это то, что ты хочешь? -Это намного лучше! -Ну и с богом. Развлекайся. -Курить не будешь? -Ты... и это позволишь? -Раз уж это твой обязательный атрибут, то валяй. -Было бы что, - огрызнулся Спай, переплёл бёдра, положил руки на талию, - за этим к моему коллеге. - "Подарил?" - Уймись, радуйся молча. -Что ещё конфисковали? -Заткнись, - он хотел полюбопытствовать, когда кончится плёнка. -И как ты сражаться будешь без инструментов? -Я на прибавке от автобаланса всухую проживу. - Он оглянулся, не теряя привлекательности. - А если бы я полюбил тебя в ответ, ты обеспечил бы меня? - Снайпер опустил камеру и показал растерянное лицо. - Что я получу? Готов поспорить, не то, чему ты меня подвергаешь. -Я сполна насытился бы твоим дружелюбием... - Он пробормотал не в тему и щёлкнул затвором, Шпион едва заметно встрепенулся. -А я угадываю, для чего мы это делаем? -Чтобы я от тебя отвязался. -Надолго? Я думаю, что после увиденного ты переменил ответ. Разве не так? - Он присел на корточки, показалось Ман-Ди, для безнадёжных заигрываний, наклонился до его носа. -Не могу гарантировать никогда. - И Шпион отдёрнулся от его руки, вскочил как пружина: -Значит, пошёл к чёрту. -Нет, постой. А что если буду ещё подходить, но... - Он вконец убедился в огромном своём просчёте. Образ тела Шпиона, да, останется, пребудет в его дальнем ящике или дневнике и не раз зальёт его душу упоительным счастьем, - но тела, стройного, пластичного, худосочного с определённой поры, но по-прежнему восхитительного, рядом не будет. -Чего? -Неправильно... всё, что со мной, неправильно. - Плёнка забраковалась через три снимка, через один, и Ман-Ди опустил фотоаппарат. -Пьф. -Я не оставлю тебе никакого шанса, - и отрывисто заметелил такое, отчего у Шпиона впервые за долгое время пробился смешок: - Мне любовь до гроба прочитали, несчастную, роковую... -И для кого роковую? - Он ссутулился под гнётом серьёзности. - И до чьего гроба? А не будь под рукой гадалки... -Я бы не знал, что со мной происходит. -Вот, знаешь, и что тебе это даёт? - Ман-Ди заснял его, живописно нахмуренного, но Шпион не разозлился сильнее. -Я избежал разочарований, ошибок молодости. -А она была, твоя молодость? Ещё не кончилась, и где ты?! - Он подбегал, как бы отпугивая и не нападая, и кидал фразы Ман-Ди в погрустневшее лицо. Они оба не заметили момента, когда отложили фотосессию и перешли на обоюдные выкрики. -Я здесь, потому что знал свой рок, и хотел, чтобы та самая встреча с человеком моей жизни никогда не состоялась!.. Я прятался от судьбы и пришёл к тому, что мне уготовано!.. Я пытался не встретиться с тобой, и куда меня это привело?.. Вот ты, ты что здесь забыл, сухарик? Шпион отполз на метр и уселся удобнее, обутый, в носках и белье. -Деньги. Помогаю сестре с её мужем-должником. -А сами не справятся? -Теперь не гони меня отсюда. Я не знал ничего про твой рок и сам с ворожеями не знался. И ты же не отпустишь меня с базы? -Отпущу, - выдохнул снайпер куда-то в сторону. -И за мной пойдёшь. То-то же... - и отнял руки от теребимой носочной резинки. - Не случись в твоей жизни гадалки, страдал бы в обществе, но не нашёл меня. Жили бы врозь и горя не знали. «Но можно отыскать и плюсы...». Шпион сдвинул брови на его взгляд, исполненный нежностью, нетактичным выжидающим интересом к словам и тем, что нарастило внутреннее напряжение. -А кого бы ты хотел полюбить? -Я хочу, чтобы меня полюбили, и довольно, но я смотрю, что семейного счастья в этом не будет. -Давай без трагизма, ты меня на слезу не пробьёшь. Ман-Ди ободрился от его своеволия, подтянулся к нему и заставил оторвать колени от столешницы. «Разумеется, женщину». -Ещё бы. - Его сатирическая полуулыбка обезобразила открытые участки лица, и оно больше не просилось на камеру. -Бриджит Бардо, Натали Вуд, Урсула Андресс... Софи Лорен, наконец! - Он докрикивался сквозь подавляемый хохот Спая, что не давал ему вдохнуть и чуть не катал по столу. -Земля и небо... -Лишь бы не парня и не тебя. Из целого света один ты! Сочувствую. -Ты как будто искренне веришь, что у тебя больше вероятность закрутить роман со знаменитостью... -И в чём я не прав? -Так что насчёт фото? - Помолчав, Шпион снова обрадовал Ман-Ди складыванием тонких ног, близостью кончиков носов. - Я начинаю понимать, почему тебе выстрелило с твоим «неправильно». -У меня будет на руках твой образ... -Если его не найдут. - «Хотя что мне с того...» -Не найдут, - он снял фотоаппарат и показал этим: с приватными играми покончено. - Будет образ, но не твоё тело. -И нет мне никакого спасения? - Неизвестно, чего он больше испугался: собственного визга или слабого тычка в ступню. -Когда всё кончается... - Снайпер оперся всем весом на стол и зашептал. - Мысли отпускают меня, веришь, нет? И ты перестаёшь быть мне нужным, совсем! -Но через что я прохожу для этого, ты встань на моё место!.. И ты же сейчас сидишь со мной. -И что с того, что сижу? -И тлеешь по мне. Поцелую тебя - и вспыхнешь, и не убегу. Снайпер отряхнулся от вольнодумного «Ну и отлично...» -Что, нет? - Шпион вдруг встал на колени, ласково обхватил его шею по сторонам - и перебежал пальцами на растрёпанные короткие волосы, прильнул к длинному и горячему туловищу, дыхание в котором замерло на эту минуту вымученных, но страстных проникновений языка и жадных захватов губ. Ман-Ди не вспомнил обнять его в ответ, да и не решился, когда идея закралась в голову, - побоялся отогнать. -Не притворяйся, что не знаешь этого чувства... - От его шёпота дрожь проскочила по спине. - Обуздай себя когда-нибудь, а то как ребёнок. -Так почему ты не прикончишь меня? -Не готов руки марать, и ты полезнее команде, чем я. -А ты? Тебе у синих лучше жилось. -Конечно. -Несмотря на то, что пытаешься забыть как кошмар... -Мечтаю. А ты не даёшь! Шпион отвернулся, глядя до этого из-за плеча и спиной к Ман-Ди. Тот не упустил момента, запрыгнул на стол, заключил предмет в цепкие руки. -Там Джейн, а здесь я, горе тебе, горе. Где ж спокойнее?.. - и неприятно удивился тому, как резко Шпион утихомирился и прекратил вырываться; в тот же миг, когда рефлексы передали сознанию все рычаги управления. -Оба снайпера - мрази!.. Он укусил Ман-Ди за предплечье, сбросил туфли и схоронился в инвизе; остервенело защёлкал ключом в замке. Ман-Ди выбежал за ним в распахнутую дверь, чуть не столкнулся с проходившим мимо солдатом и, придерживая больную руку здоровой, с изучающей строгостью не спустил с него глаз, пока тот не спросил напрямую, в чём дело. «Ман-Ди!» - Шпион как одумался и пошёл в наступление из таинственного далёка, неуловимый словно тень или призрак расстроенного рассудка. Снайпер дёрнулся на зов, обогнул этаж, не постеснялся шумно протопать у спален особо недружелюбных приятелей, много раз оглянулся на звонкий голос, иронический смех и положил ладонь на плечо, до которого постоянно дотрагивались со спины, но не ощущал тепла или холодка, ткани перчаток, лукавого дыма. Когда снова нарвался на мистера Доу, приготовился с налёта поцеловать его и стряхнуть маскировку, зная шпионскую уловку… -Ты дурной?! Игрок в прятки взорвался хохотом где-то за поворотом, и Ман-Ди бросился в погоню, разжигаемый никак не злостью, досадой и обидой - страстью, несопоставимой с настоящей безусловной любовью. И какой, подумал он, удачей было схватить Спая в охапку прямо возле гостиной, где они не довершили начатое. Туда снайпер его и уволок, зажав ему губы и освободив, только когда расположил его на столе – его, с хаотично бьющим пульсом на шее, чуть не со слезами, с невообразимой и слепой силой в лягающихся ногах. А прежде: -Кроме тебя, нет мне никого, - он оплетал колени Шпиона, забыв себя, в открытом пространстве этажа, - и не будет! Нам двоим здесь не место. -Где «здесь»? -На этой земле. «Так возьми от меня всё сегодня, до капли… Главное, суметь подняться», - и встрепенулся; позже всё это озвучит. Вместо этого изобразил снисходительную ухмылку: - А на что ты способен? Ты собираешься бороться за мою симпатию или нет? -Как? -Чудной. – Он склонился к снайперу, что стелился как мальчик у материной юбки, наказанный и моливший о прощении за баловство. – Попытайся меня соблазнить. – И дополнил к его ошеломлённому молчанию: - Сделай так, чтобы я тебя захотел, заведи меня, ну?.. Родной. -Я пытался! -Не догадался ещё. -Дай знак! -Угадывай! Его последующий смех и был перерван, когда его с кряхтением взвалили на плечо и потащили на голый стол, полуодетого и напряжённого поимкой. -Как мне угадать, если ты от меня удираешь? – Снайпер лёг лицом к его лицу. Шёпот не произвёл впечатления, как всегда. -Понравилось бы мне, я б не удрал. -Все мои подарки на помойке… -Непрактичные и безвкусные. -А ласки для тебя вроде колючек. -Нежнее попробуй… - Шпион издевался над ним, увиливал от скользящих ногтей и тем случайно волновал его; отвергал собственный трепет и без устали напоминал себе, что любое сегодняшнее унижение больше не повторится. Не по-товарищески будет прощаться с Ман-Ди и уходить самому, да товарищи ли они? -Никак, всё впустую. – Тон снайпера креп решительностью с каждой секундой. – Потому что мне никогда тебя не добиться… - Он овладел собой в последний раз, чтобы дать Шпиону слово. -Вот, для примера, сегодня даю тебе возможность. Пробуй. Я весь твой, издевайся!.. «Закрой дверь!!» - затухло из-за преграды в виде тонких и нахальных губ. Бельё стекло с тазовых костей вниз. Атакующие Шпиона конечности не двигались асинхронно, чтобы одна нежно гладила маску, а другая активно работала в области бедренных складок и заставляла нижнего вопить под властью рефлексов, - обе хватали не вовремя и не там, где хотелось бы Шпиону в благоприятнейшей из ситуаций. Ман-Ди снова включил эгоизм, но Спай дал себе обещание испытать его в любом возможном проявлении, и не ради несчастного Ман-Ди, что осиротеет уже этой ночью. Требовалось твёрдое убеждение в том, что Шпион идёт на преступление не напрасно, что он ничего не покинет на двух базах с саднящим сердцем, что он не заскучает по прежней жизни в новом пристанище. Он поныл снайперу в ухо, но не от боли и отторжения, а для предсказуемого манёвра, имитирующего его конечную цель, не заведомую для мучителя. «А так?..» - стиснул он зубы и прошелестел с усердием, будто пережал горло сам себе; что ему, в общем-то, в привычку. Ему нравилось, значит, возможно, он не один на свете живёт с таким предпочтением. Но он признал, что Шпиона не украсила гипоксия, а принесла ли удовольствие – большой вопрос. Но сказал же, что весь в его руках. Хрипы, казалось, раскатывались по всему крылу вместе со скрежетом веток по окнам, как Ман-Ди ни душил любовника; и сам Шпион последними нервными клетками делал практические выводы. Он ёрзал сильнее, барахтался около сброшенной одежды – вдруг выбросил руку, ослабевшую, с ножом и занёс над вспотевшей головой Ман-Ди. Тот среагировал с пущей скоростью, запястья Шпиона были скрещены и придавлены к столу. Неразложенный балисонг ударил по дереву, прокрутился ещё и застыл. -Ах, вот как… - ощерился снайпер. Шпион наконец зажмурился по своей воле, ожидая чистосердечной ярости. От вскипевшего гнева Ман-Ди даже потерялся на секунду, задумался, чему самому ужасному он может предать обманщика; начал доставать из закромов рассудка свои отстойнейшие грёзы, воплотить которые не позволял стыд перед стенами и воздухом. Он стянул балаклаву с подбородка, но Шпион скривил такую уродливую бездыханную гримасу, что теперь привидится Ман-Ди в кошмаре, если он не последует за предметом. Ман-Ди скинул его, вялого до невозможности, на пол и перед тем как повернуть позвоночником к себе, избавиться от ремня и аккуратно привести им в чувство, всмотрелся в не пышущее жизнью лицо. Глаза в густо-серых опухших пятнах закрылись, нитка крови из носа растёрлась по разомкнутым синим губам и бледной щеке, а вокруг обнажённого кадыка разлилась красная гематома. У Ман-Ди не нашлось духа проверить пальцем сердцебиение, чтобы не навредить сверх данного. Он вытерпел несколько секунд с постукиванием в венах, не услышал дэд-рингера. Возбуждение от власти поутихло тут же. Всё, что смог сделать снайпер, - натянуть маску обратно и скрыть ей следы от рук, оглянуться. И испуганно гаркнуть «Блять!» мистеру Доу, что щемился за порогом гостиной. -Мёртвый? -Заткнись!.. – Ман-Ди смешался окончательно. В голове и не мелькнула благодарность судьбе за то, что он не сидел в эту минуту, помимо прочего, со спущенными штанами и в самом неприличном положении. Тем более если Шпион… действительно мёртв. – Позови медика. – Он сгрёб фотоаппарат и зашагал на выход, пряча взгляд и укоряя себя за эту никчёмную стеснительность. -Какого? -Для какого Шпиона не жаль, - и исчез в тёмном коридоре. Команда изумилась тому, что многодневный архипелаг из посуды наконец-то перемылся и выстроился сверкающим рядом на сушилке, что обувь, своя и чужая, вычищенная после слякоти, сохла теперь у обогревателей. Ман-Ди разве что не подмёл прихожую и не прошёлся со шваброй на ночь глядя. Вина, что поделом догрызала его, таскала его по базе, подводила к загрязненным полкам и отталкивала от них, гнала к людям и от людей, к гостиной и прочь от неё. В другое время он ушёл бы проявлять фотографии, насобирал бы животрепещущую коллекцию их и насладился бы ей сполна… но зная, что произошло с телом, не хотелось никакого образа, даже воспоминаний о снимках и их антураже. Загадочная внешность предмета уважительно к скребущим на душе кошкам растаяла, голос забылся, словно и не точил Ман-Ди никогда. Словно соврала гадалка, рок удалось обдурить. Долговечна ли была эта роковая любовь? Ман-Ди своей левой рукой изгладил все остроугольные камни, освободил себя, как и мечтал, и нервно усмехался недовольству. С каждым редким вздохом едва не прорывался стон или вскрик, и издав его, Ман-Ди не пожалел бы, наградил себя хлипким от дрожи ударом, - или сдержался, не находя никаких лишних сил для этого, ни физических и ни моральных. Никто не попадался ему на дороге, и Ман-Ди не знал, к счастью это или сожалению, для него или для проходимца. Понимал, что долго эта глупость не протянется и какое-то событие вскоре её разрешит. Его настигал уличный холод, теснил грудь до тошноты, но не обрывал трусливых и рьяно отвергаемых мыслей о побеге. Ему нужен был собственный неравнодушный каратель, но его никто не любил невзаимно. Сотня, тысячи необъяснимых чувств или бесконечные доли одного-двух путали ему ритм сердца, он беспокойно смотрел на неизменный мир, но не видел, - что для снайпера страшнее всего. Смешным мерещилось то, что ему одному со всей базы не угодила потеря Шпиона, депортированного чужака. Остальные не заботились его самочувствием, им самим в принципе, занимались своими делами, и Ман-Ди втайне их презирал, - хотя обратись они к отсутствию Шпиона, снайпер загрыз бы их с потрохами. Он облетел общежитие как на крыльях, устал, так что находил выдержку для прислонения к стенам затылком, забрал из комнаты позабытый фотоаппарат и притулился на цокольном этаже с плотно занавешенными окнами, запечатанными ёмкостями, верёвками и прищепками. Не запер дверь, несмотря на непотребность снимков, чтобы она приманила к снайперу хоть кого-нибудь для утешения его одиночества. Первым на зов явился разведчик, и Ман-Ди, следственно, не отважился его выпроводить, однако слабо представлял, что тому здесь понадобилось. -Что там в гостиной стряслось? -В гостиной и узнавай, - рыкнул Ман-Ди и резко повернулся к скауту, приподнявшему крайний слой жалюзи, и чуть не вынул фотографию из раствора позже срока: - Не трогай!! -Очень-то надо… - Он покрутился у прищепок, но не рассмотрел что-нибудь из повёрнутого от него. -Совсем не знаешь, что в гостиной было?.. -Шпион оттуда выполз никакущий. -Он жив?! – и слишком поздно осёкся, скаут присвистнул. -После солдата, Демо, нашего шпиона… да он везунчик! -Твою мать. – Снайпер вытянул пинцетом снимок и даже посмотрел на него. Шпион здесь, эстетично переплетая ноги, шагал от него на цыпочках, полностью нагой, с туфлями в левой перчатке; вживую это смотрелось куда горячее, чем безликой белой кляксой на бумаге. – Как ты-то это мероприятие прогулял? -Не, я брезгливый. И чего ты сразу на меня думаешь? – Он хлопнул ладонями по столу, и снайпер чудом оставил кулаки при себе. – Я не с ними! -Да пожалуйста, пожалуйста, только не расплескай мне ничего. И что с ним? -С кем? -Со Шпионом. Не со мной же. -Походил по этажу, его вывернуло пару раз и всё. Не знаем, где спрятался. -Не наигрались ещё? -Чего? -Да так. Злодеи вы… -Кто это «мы»? -Дурак! – На этом он закончил бы беседу, услышав что нужно – и что не ожидал услышать – и уняв душевные муки. -Ты хочешь сказать, что до солдата он трупом не валялся? -Не знаю, не знаю… -И ты так спокойно об этом говоришь?! Накажи их всех, пусть завтра полы перемоют, штраф заплатят в три зарплаты! Что на базе творится, а тебе…! -Разберусь, не ори. -Когда доделаешь? -Да, если ты на полпути мне ничего не испортишь. Разведчик как можно тяжелее затопал к выходу, но далеко не ушёл. -Тебе настолько до лампочки? -Я сказал, занят!.. Разузнай про Шпиона и мне доложи. – Снайпер не посмотрел на товарища, дверь хлопнула за ним так, что закачались сохнущие фотографии. Ман-Ди развернул одну-две для себя, для услаждения взора, почти что уронил слезу. Его предмет еле живой, но – живой всё-таки! Не всё потеряно! но простит его не скоро. Ман-Ди перестарался раньше времени и упустил шанс его задобрить, - но перед ним готовились фотографии, сокровища, несколько десятков штук. Он принёс их в спальню, с оглядкой разложил на столе, осмотрел каждую, и распустилась долгожданная улыбка. Не будь чисто человеческого нежелания разбудить и тем взбесить истомлённых товарищей, выразил бы свое счастье с исчерпывающей громкостью. Он оступился, кувырнулся было на каблуке в сторону двери, возле которой в шкафчике висел тонкий собачий поводок-удавка, а с поводком уже стоял Шпион – еле стоял на непрочных ногах и пожирал его неморгающим взглядом. Сердце снова провалилось в пятки. «Отольётся тебе…» - тихо произнёс тот и исчез в невидимости. Ман-Ди окликнул его, выскочил вслед, но не догнал бы никогда. Теперь-то стоило метаться по базе, суетиться с тряпкой для пыли и сортировать одежду в гардеробах, но Ман-Ди хватило дурных впечатлений и бесплодной, изнуряющей суеты. Фотографии не обжигали пальцы, заигрывающий прищур Шпиона не приобретал ничего дьявольского, - но снайпер уже мысленно пририсовывал им чёрную ленточку в углу. Это конец?.. Теплилась надежда на то, что истёртая за месяцы кожа на сей раз сдаст позиции и не отпустит Шпиона с базы. Пусть если кто и достанет Шпиона и занесёт медику на констатацию смерти, то не Ман-Ди, однозначно. На него падёт подозрение, Людвигово в первую очередь; оба к нему на консультации ходили по отдельности, нагружали его сомнениями и страхами, обоих он кое-как примирял с участью, утешал их тревогу, поил их чаем и успокоительными между сменами. И чтобы сегодня невежливо растормошил его среди ночи и бросил труп на лавку Ман-Ди, убийца, будто гордящийся твоим произведением, когда доподлинно известен род-племя его увлечений и отношение к мертвецу... Он безвозмездно сооружал бутерброды Фёдору к завтрашнему рейду, на кухне же и пересёкся с пулемётчиком, известным душеведом в стане красных, - и не стал ему сознаваться. Не явился в его спальню, не укрыл тряпкой буйную голову и не высказал ничего; не простил бы себе длинного языка даже наедине с молчаливым и мудрым знатоком русской литературы, наполненной такими же пронимающими сюжетами. Чем Ман-Ди хуже всех этих преступников поневоле, имеющих за плечами весомое оправдание, но которое не помогает им против общества?.. да какое оправдание для Ман-Ди, умора. Он заметил Шпиона, того самого, своего, и не поверил глазам. Чтобы снайпер отозвался на полную реалистичность происходящего, Шпион помахал ему, выбросил ему за пять метров поводок – и тот отпрыгнул как от змеи. Не выжал ничего из проклятий, из любовных признаний, из извинений, продолжил глядеть как на осознанную галлюцинацию, погрешил на ядовитый запах раствора для плёнки. -Энтони! – воскликнул Шпион с поддельной радостью, и Ман-Ди стегнуло током. -Мсьё Моньер!! И Шпион убедился, что на базе ему нечего оставаться. Последний выход... Он забежал за угол, щёлкнул часами и в образе скаута возник в коридоре, приблизился. Застал Ман-Ди сидящим у поводка в полном веселии. -Куда этот чёрт девался опять? – улыбнулся он Шпиону. -Откуда я знаю. -Возьми это и в архив отнеси. -Зачем? Твоё ж, - Ман-Ди не заметил его прокола, оборвавшегося в панике. -Я к этому не притронусь, бери и неси куда велено. Или другого попросить?.. Или ты со всеми напрашиваешься? -Да нет, нет, возьму… - и взял. – А почему брать не хочешь, что в нём? – и осмотрел для актёрской игры. -Проклятый. – Шпион в самом деле удивился, а выкинул с воплем уже понарошку, утрируя эмоцию. – Для тебя вряд ли, а я виноват перед ним. Ну да ладно, отнеси уже с глаз долой. – Он удалился к себе в раздумьях, где купить новый, больше не мучаясь волнениями и оттого подавляя искромётный восторг, неуместный в безмолвный полночный час. Скаут поднял, проверил удавку на тонкие места, на плавность петли – и шепнул с неясной морщинкой вместо усмешки: «Теперь – время».