Can't fight this

В уютном желтоватом свете я сидел на табуретке на кухне, чашка чая согревала мои ладони. Хоть я и выпил с мальчиками незадолго до этого, я не был в настроении для веселья, поэтому рано отправился домой. Я планировал подождать Гарри, но после двух серий «Мошенников»* и тарелки шоколадного мороженного, я был готов покончить с моими развлечениями и пойти спать. Я сделал глоток, и чай разнёс тепло по всему моему телу до самых пальцев ног. Зашевелилась дверная ручка и я услышал слабый, проклинающий всё на чём свет стоит, голос, который определённо принадлежал Гарри, который наконец смог открыть дверь. - Ты рано, - заметил я, указывая на большие часы над барной стойкой. Было без пятнадцати два, а я никак не ожидал, что он появится раньше трёх. - Почему ты не сказал мне? – спросил он, встречаясь с моими глазами из дверного прохода, его взгляд был наполнен обидой и чем-то граничащим с чувством, что его предали. Я моргнул, совершенно ошеломлённый обвинениями. Я склонил голову, размышляя, что я мог сделать такого, что причинило бы ему боль, но мне не пришло ничего на ум. - О чём ты говоришь? - О Ханне! – ответил он, словно это должно было всё расставить по своим местам. Заметив появившееся на моём лице выражение запутанности, он продолжил: - О Ханне, Луи! Вы расстались, и ты даже не сказал мне! Я словно сжался под его взглядом, я всё ещё не был уверен, почему он так зол из-за моего разрыва. Это произошло не так быстро, я почти не видел Ханну в последние недели и понимал, что не скучал по ней так, как должен был. Но почему это так разозлило его? Она ему даже не особо нравилась. - Я просто не думал, что это важно. Кажется, его не до конца удовлетворил мой ответ. - Так как ты думал, я должен был узнать об этом, Лу? Я вообще должен был узнать? Лиам сказал мне. Лиам, - он скинул с себя куртку и бросил её на пол. – Господи, я, чёрт возьми, твой лучший друг, и ты не сказал мне! Я замер, просто мечтая, чтобы кто-нибудь исправил это, чтобы стёр это жуткое выражение с его лица. Думаю, я не смог бы даже вспомнить случая, когда он действительно злился на меня, точно не так. Это было ужасно, жутко, болезненно, так, что я даже не мог передать это словами. – Гарри, я не думал, что это важно! С этим покончено! Она ушла! - Что ж, это важно! – крикнул он, пробегаясь рукой по волосам. - Нет, не важно! – протестовал я, боль подступала к горлу. У него не было никаких причин орать на меня. Я ничего не сделал. – Почему это так беспокоит тебя? - У меня не может быть чувств? – немедленно спросил он, его голос словно сломался на последнем слове. Я никогда не видел его таким раньше, таким злым и почти хрупким, словно что-то сломалось внутри него. - Конечно, у тебя могут быть чувства! – воскликнул я в ужасе, что он мог даже подумать о таком. Гарри даже не говорил мне, что он чувствовал, это просто было очевидно, как погода. – Я просто не понимаю, почему это имеет такое большое значение. - Потому что я влюблён в тебя! – на секунду показалось, что он вздрогнул, словно его губы работали быстрее, чем его мозг, и слова вылетали прежде, чем он мог остановить их. Тяжелая тишина свалилась на нас, оставляя меня неспособным сделать что либо, пока я смотрел на него, мозг отказывался обрабатывать сказанное Гарри. - Что? – наконец, я решил собраться. В смысле, Гарри и я любили друг друга, но я не был влюблён в него. Я не знал, как справиться с этим, как снова направить этот разговор в нужное русло. Каким-то образом в промежуток времени между его возвращением домой и этим моментом, мы переместились в какое-то опасное место, моё сердце подпрыгнула в горло и мешало дышать. - Я влюблён в тебя, - повторил он спокойнее, на этот раз более мягко, словно он говорил сам с собой. Я сделал шаг к нему, не понимая, что именно я делал. - Гарри, ты пьян. Он оживлённо потряс головой. - Нет, нет, я не пьян. - Да, ты пьян, - я сделал ещё один медленный шаг на встречу. Он перестал кричать, но я достаточно хорошо знал его, чтобы понять, что он не успокоился, что-то внутри всё ещё кипело. - Я бы не стал ничего менять. Я потянулся, чтобы прикоснуться к нему, мои руки расположились на его плечах. - Просто, просто поспи немного. Утром, ты… это… Ты не совсем соображаешь сейчас. - Я полностью в своём уме, - он стряхнул мои руки со своих плеч, стоя в мучительной тишине кухни, словно что-то пожирало его изнутри. – Почему ты не можешь просто послушать меня? Я. влюблён. в тебя. Я отшатнулся в растерянности и беспомощности, пытаясь перезагрузить мой мозг. - Боже, ты можешь просто прекратить говорить это? – прошипел я, жалея, что не могу просто заставить его сменить тему. Он не был влюблён в меня. Он не мог. Так или иначе, но я должен был заставить его понять это. Ради Бога, это же был Гарри. - Ты не понимаешь? Я не могу. Я не могу перестать, потому что теперь ты знаешь, и мне это надоело. Мне чертовски надоело притворяться, что это не так, потому что смотря на тебя, я чувствую лучшую разновидность боли. Смотря на тебя, каждая часть меня, словно, словно оживает, и я не хочу переставать чувствовать это. Я просто хочу тебя, – он преодолел расстояние между нами, на его лице читалась решительность. Я сделал ещё один неуклюжий шаг назад, не понимая, что происходит и как это исправить. - Гарри, я не… я не… - Боже, ты можешь перестать лгать самому себе?! – взорвался он. – Я видел, как ты смотришь на меня, ты просто… Почему ты не можешь признать, что тоже влюблён в меня?! Я потряс головой, пытаясь превратить доводы в предложения, но вышли лишь какие-то обрывки: - Нет, я не… я не… Гарри, ты… Он остановил меня, его голос был злым: - Нет. Прекрати. Чёрт, прекрати. Ты тоже любишь меня, Луи. Ты, чёрт возьми, любишь меня в ответ! Я стоял, дрожа, не способный пошевелить конечностями, мои губы были приоткрыты, но не издавали ни звука. Я не был геем, и Гарри тоже. Мы были друзьями. Он был пьян, или под наркотой, или что-то в этом роде. Это не могло быть правдой. Ничто из этого. Верно? Я даже не знал этого больше. Словно кто-то взял мой мир и перебросил его в другое странное место, где даже Гарри не был чем-то, на что я мог положиться. - Боже, Луи, скажи что-нибудь, - призывал он, его голос был пронизан отчаянием. - Гарри, я не… я не чувствую того же, - сказал я мягко, но слова звучали остро и неправильно в моём горле. Я причинял ему боль, Боже, я причинял ему боль, но не знал, как остановиться. - Нет, чувствуешь, - он развернулся и с громким треском стукнул кулаком об стену. – Чёрт, Луи, ты можешь просто признаться в этом самому себе?! Я открыл рот, пытаясь придумать какой-нибудь логичный ответ, но Гарри приближался ко мне, его лицо выглядело мрачным, я не мог думать, а уж тем более говорить. А затем я оказался припечатанным к кухонной стене, и единственным, что я чувствовал, был он. Было такое чувство, словно он забирал всё, пока он не остался единственным, что было реально, его губы прикоснулись к моим, нос заполнился его запахом, уши - его дыханием, а на языке чувствовался его вкус. Его руки запутались в моих волосах, прижимая мою голову к стене. Я почувствовал, как мои руки обвились вокруг его талии по их собственной воле, поглаживая нижнюю часть его спины, пока он вдавливал меня в стену. Я не мог думать, не мог контролировать свои конечности, когда он целовал меня, странный вид забвения не позволял делать ничего, кроме как поддаваться. Этот поцелуй не был мягким, или заботливым, для этого было слишком поздно. Его губы двигались, прижимаясь к моим, а язык блуждал у меня во рту, он мог бы проглотить меня, если бы постарался. Было что-то отчаянное в том, как он вцепился в мою шею, чувствовался вкус алкоголя на его губах. Он отшатнулся, отрывисто дыша, было что-то вроде тоски в его глазах. - Ты знаешь, что я ни с кем не встречался в эти два месяца? – спросил он, его рот был в нескольких сантиметрах от моего, наши лбы соприкасались. – Потому что всё останавливалось, когда я начинал думать о тебе. О тебе и твоих глупых подтяжках, и твоей манере смеяться, и том, как ты выглядишь, пока спишь, и как поправляешь волосы, даже когда ты и так выглядишь идеально, и как звучит твой голос, когда ты уставший, и о том, каково обнимать тебя. И я не могу ничего поделать, потому что с ними всё в порядке, не считая того, что они – не ты, и я ничего не могу с этим поделать… - на секунду он замолчал, а затем продолжил шёпотом: - Я просто хочу, чтобы ты сказал мне, что чувствуешь то же. Ты нужен мне, Луи. Ты нужен мне больше, чем можешь представить. Я встряхнул головой, чувствуя перегруженность. Я не мог, я просто не мог. Я был натуралом, и он был моим лучшим другом, и было много причин, почему из этого ничего не выйдет. - Гарри, я.. Но мне не пришлось продолжать. Он смог прочитать отказ в моём лице, и я смог заметить, как он медленно замкнулся в себе, на замену недавнему огню пришла приглушённая грусть, словно он всегда знал ответ, но слишком боялся услышать его. Он ещё раз прижался губами к моим, закрыв глаза и задержавшись возле моего рта, прежде чем отстраниться и выпутать руки из моих волос, он провёл невидимую линию по моим плечам, его пальцы касались моих рук, словно стараясь запомнить их. Может быть, так и было. - Всё в порядке, - пробурчал он, его пальцы на секунду сплелись с моими, прежде чем он отшатнулся. – Всё в порядке, я понимаю. Я попытался пойти на попятную, чтобы хоть как-то исправить все нанесённые мной разрушения: - Я не то имел в виду, в смысле… Он потряс головой, отворачиваясь от меня и снова надевая куртку на плечи. - Пожалуйста, не делай этого. Ты делаешь только хуже. Он взялся за дверную ручку, на секунду показалось, что он остановился в раздумьях, прежде чем открыть дверь. Я вскинул руки, разрываясь между необходимостью утешить его и этой путаницей, которая всё усложняла. Я должен был помочь ему, но не имел представления, как, мои мысли затуманились. Как это вообще случилось? - Просто скажи мне, куда ты идёшь. - Я не знаю, - сказал он, остановившись в дверном проёме, словно он ждал чего-то. У него перехватило дыхание один раз, второй, мягкий шум, который он издал, превратил воздух в моих лёгких в разбитое стекло. - Гарри, - начал я осторожно, приближаясь к дверному проёму. – Ты плачешь? Он не смотрел на меня. - Это не имеет значения. Я сделал ещё один шаг по направлению к нему, в этот раз более уверенно. - Пожалуйста, хотя бы скажи мне, куда ты идёшь! Он покачал головой, оборачиваясь, чтобы в последний раз взглянуть на меня, прежде чем переступить порог. Его глаза блестели влагой и зелёным в слабом ночном свете, грустные и абсолютно недоступные для меня. Он никогда не закрывался от меня. Никогда. Это причиняло такую же боль, как вид его плачущего. - Это не имеет значения, Луи, - повторил он. – Это не имеет значения. И затем он закрыл за собой дверь, оставляя меня одного на кухне, с его вкусом на моих губах. *"Мошенники" (ориг. Cheaters) - популярное в Америке телешоу, где в каждой серии простых людей снимают на скрытые камеры.