Баллада о белых крыльях

Комната погружена в мрак тяжелыми шторами. Обычно солнечный Мадрид в этот раз был сумрачен и дождлив. Город словно перенимал внутреннее состояние Амалии. Она вернулась в место, которое Лестат называл домом. Однако для нее все, что связано с ним никогда не станет домом. Его люди ждали на выходе из клуба Лойса в тот вечер. Сам Лестат никогда бы не отправил вампиров в логово к ликанам, и уж точно не отправился бы сам. Однако до него дошли слухи, где именно проводит этот вечер его фаворитка. Это ударило по репутации. Одно дело, когда ее видели с Джорджией, что было даже на руку, так как заставляло сомневаться в его враждебных намерениях, другое, когда она открыто показалась в клубе тех, кого он презирает. Высшего вампира несомненно удивило, что ликаны не тронули Амалию. Ее участие в его делах, для них было очевидным, а с оборотнями Лестат вел себя крайне жестко, и то, что они не воспользовались случаем сделать пакость, было довольно странно. Влияние Джорджии гораздо больше, чем он мог себе представить. Лестат выпрашивал у Амалии подробности отношений клана Сольери и стаи оборотней, но ничего полезного он не услышал. Суккуб явно издевалась над ним. Она ничего не узнала, не слышала, о каких делах разговаривал Лойс с Джо. Это поездка была бесполезной с точки зрения получения информации. Лестат хотел разорвать суккуба на части. Амалия просто съездила в отпуск. Она не принесла информацию, не деморализовала Джорджию, она ни сделала ничего. Да еще и вернулась мрачнее чем обычного. Однако Лестат отметил, что в ней чувствовалось гораздо больше сил, и теперь давить на нее было сложнее. Он хотел накинуться на нее вытянуть из нее все соки, чтобы она опять была послушной и не могла ему сопротивляться, но встретил достаточно активное сопротивление. – Я убью их всех, – Лестат сидел на кресле, закинув ногу на ногу. В руках у него была бумага с приглашением на сегодняшний вечер, где снова будет блистать Джорджия вместе со своими человечишками. – Кого? – Амалия рисовала в своем блокноте обычным карандашом наброски пейзажа каменистого пляжа. – Начну с твоей любимой группы, – спокойно сказал Лестат. Амалия слишком сильно надавила на карандаш, и грифель сломался. – И что ты получишь? – Твою преданность. – Мою ненависть. Не трогай их. Они не так значимы для тебя. – Но они важны тебе. И ты будешь их защищать. Наверное, мы не совсем точно обговорили условия нашего сотрудничества, – Лестат поднялся и встал так, чтобы возвышаться над Амалией. Он опустил руки на ручки ее кресла, взяв ее в кольцо из своего тела. Она подняла глаза. Смотреть снизу вверх было не приятно, а быть в ловушке еще хуже – я думал, ты не дура. И понимаешь, чего я от тебя жду. Мне нужна информация, а ты ее не собираешь. Мне нужно, чтобы ты медленно уничтожала Джорджию, а что в итоге? Ты сдалась и даже пальцем ее мальчика не тронула. Я разочарован. Наверное, я недостаточно тебя мотивирую. – Что мне нужно сделать? – Лестат приблизил свое лицо к Амалии. Его радужка была ярко красной. – На этом приеме ты будешь самой блистательной и обольстительной из всех. Ты затмишь Джорджию так, чтобы она увидела, как у ее игрушки слюнки потекли. Мы надавим на самое слабое место. Все должны увидеть, как она слаба, что чувства к человеку для нее важнее общего блага. – Почему ты так уверен, что мне удасться спровоцировать ее так, чтобы она сорвалась прямо там? – Потому что вы с ней слишком похожи. Такие сильные, уверенные, но есть то, что вас несомненно губит. Ваши чувства. Вы не умеете их контролировать и получать от них пользу, и вы обе выбрали самую худшую мишень из всех. – А что касается тебя Лестат? – Амалия провела по его скулам пальцем, оставляя на бледной коже графитовый отпечаток, – ты можешь контролировать свои чувства? Лестат попытался отстраниться от Амалии, но она не дала этого сделать, опустив вторую руку ему на шею проведя большим пальцем по венам, в которых текла кровь. Ее кровь. – Мне кажется, чувства над тобой имеют еще большую власть, чем над нами. И если я захочу... – Лестат не дал ей договорить, он схватил тонкие запястья и рывком поставил на ноги. – Ты забываешься, Амалия. Мне есть чем на тебя давить, тебе нет. Я знаю, что ты не будешь моей, так что просто делай то, что от тебя требуется. Лестат отпустил ее руки и вышел с комнаты, бросив: – Чувства делают тебя слабой, а меня наделяют силой. Играй сколько хочешь, я знаю, какая ты на самом деле. Надеюсь, у тебя в запасе остались более действенные способы соблазнения, чем то, что ты демонстрируешь мне. Иначе мне придется брать все в свои руки. *** Большой зал был окутан теплым пламенем тысячи свечей. Вампиры, ликаны, демоны и прочая нечисть были облачены в лучшие наряды. Тихо играл скрытый от глаз зрителей оркестр. Все только собирались на очередное мероприятие, чтобы посплетничать, посмотреть на новеньких и организовать очередной заговор. На сцене словно статуи замерли балерины, накрытые белой вуалью. Они стояли, завораживая красотой своих поломанными позами тел. Амалия знала нескольких танцовщиц, они часто развлекали публику, но в более классических образах. Сейчас их хрупкие, но при этом выносливые фигуры были скорее замотаны, чем одеты в бежевое белье. Корсеты, лифы, чулки и панье окутывали тела девушек, показывая лишь маленькие кусочки голого тела. Волосы были убраны, чтобы полностью открыть не тронутые косметикой лица. Они смотрелись очень контрастно в своей обнаженности и бесцветности на фоне разодетых гостей. Суккуба заворожила эта инсталляция, ведь девушки, казалось, были не живыми куклами. Будто души тех, кто был в этом зале вернулись к ним, чтобы напомнить о своем существовании и замерли в немом укоре. Казалось, сними вуаль и тела под ними исчезнут. Изящество и красота в сочетании с болью и уродством. Это то, что было знакомо каждому бессмертному. Это то, что каждый хотел не замечать. Амалия не отводила взгляд, разглядывая каждую девушку. Она застыла вместе с ними в этом моменте, чувствуя единение со всей этой композицией. Вот она стоит перед сценой, скрытая под маской ослепительного наряда, но абсолютно обнаженная и сломанная. Казалось, сегодня каждый в этом зале мог увидеть сокрытое и постыдное в ее мире чувство. Сегодня Амалия воспользуется тем прекрасным, что есть в ее душе и измажет это в грязи. Сможет ли она хоть когда-нибудь простить себя за это? Сможет ли оправдать ее поступок то, что она спасет жизни дорогих ей людей, но разрушит их мечты и надежды? Сможет ли она вообще это сделать? Лестат дал четкие указания. Покажи свои чувства к Дамиано, покажи их так, чтобы он ответил. Тогда Джорджия сорвется на него. Но как ей нужно это сделать, она не представляла. В голове не было никакого плана. Ведь одну попытку она уже провалила. Амалия напросилась в гримерку к группе перед выступлением, Лестат никогда не приезжал раньше начала торжества, но сегодня сделал исключение. Амалия уверила его, что сможет вывести Джорджию еще до начала мероприятия. Она надела один из своих лучших своих образов. Винтажное по людским меркам платье Dior 1967 года. Нежное черное кружево, оплетающее бежевый корсет, и легко спадающая по бедрам до щиколоток юбка. Грудь была приподнята жесткими чашками корсета, а декольте украшал нежный бант. Волосы были убраны в небрежный пучок и заколоты золотым гребнем. Откровенно, но не пошло, все как просил Лестат. Зайдя в гримерку, она планировала элегантно сбросить накинутый на плечи пиджак, чтобы привлечь внимание к своей сияющей коже, подойти к Дамиано, и на ухо самым томным голосом прошептать: "Удачи на сегодняшнем выступлении". А после оставить мимолетный поцелуй на его щеке. Она бы провела ладонями по его груди, и подушечками пальцев почувствовала бы, как вспотела его кожа, а сердце начало биться чаще. И все это на глазах у Джорджии. И Виктории. И Итана. И Томаса. Но она этого не сделала. Не смогла. Гримерка оказалась просторным залом, куда принесли множество зеркал. Костюмы уже были отглажены, косметика подготовлена, визажисты вот-вот должны были приступить к макияжу ребят. Дамиано распевался, Виктория валялась на диване, опустив голову на колени Томасу. Итан переодевался за ширмой, а Джорджия, что-то строчила в телефоне. Когда Амалия зашла в помещение, ей захотелось только сильнее запахнуть пиджак. Она как будто бы попала туда, где ей совсем не было места. Словно воришка она пришла украсть этот волшебный и умиротворенный момент. Каждый был занят своим делом, но чувствовалось почти семейное единство. Они не сразу обратили на гостью внимание, так как та почти прокралась в их убежище. Первой спохватилась Виктория. Улыбка тут же озарила ее лицо, и она ринулась обнимать Амалию. После таких же теплых приветствий остальных ребят и даже нежного объятия Дамиано, она не смогла сделать то, что планировала. Не смогла испортить их вдохновленное сложным выступлением состояние. Она сдержанно пожелала всем удачи, приняла комплименты по поводу своего внешнего вида и поспешила удалиться на один из многочисленных балконов, чтобы вдохнуть начинающий остывать в сумерках воздух. Она не могла смотреть никому в глаза и это не скрылось от Джорджии. Смущенная и явно запуганная Амалия выглядела необычно. Вампирша тихо проследовала за ней по коридору. Инстинкты охотника позволили ей остаться незамеченной. Амалия сильно пожалела, что не положила в карман пиджака, хотя бы парочку сигарет, чтобы сейчас затянуться едким дымом и успокоиться. Эти наивные и добрые взгляды. Она не хочет разрушить все так. Она не поняла, как успела привязаться с к ним, как они успели привязаться к своей странной, непонятно откуда взявшейся, поклоннице. Ребята были настолько собраны перед выступлением, что даже Дамиано не показал никаких особенных эмоций в ее сторону, хотя они не виделись после того отчаянного поцелуя в клубе. Сделай она то, что планировала, то обязательно бы сорвала их выступление, ведь Джорджия была рядом и не потерпела бы такого "особенного" отношения к своему парню. Это бы отлично сыграло на руку Лестату, но не группе. Они ждали этого выступления, оно было важно для них. Она оперлась двумя руками на балкон и бессильно опустила голову. Может ей удастся это сделать в другой момент? Чтобы не ранить никого? Но так не получится. Джорджия встала по правую руку и протянула пачку сигарет. Амалия молча кивнула и взяла одну. У нее было сил пугаться. Убей ее Джорджия сейчас, она была бы только рада, все проблемы легли бы на чужие плечи. – Я знаю, что Лестат готовит что-то против меня, – Джорджия произнесла это тихо куда-то в темноту вечера, – но ты можешь выбирать на чей ты стороне, я помогу. – Ты пожалеешь, если поможешь мне, – Амалия произнесла это также шепотом. У нее не было уверенности, что их никто не слышит. – Я вижу, что тебе приходится делать то, что противоречит твоим внутренним убеждениям. Но у тебя не хватает смелости что-то изменить. Ты стала дорога им и я постараюсь тебя защитить, – Джорджия положила руку на плечо Амалии и крепко сжала, – но только если ты не пойдешь против меня. Пришло время выбирать и отстаивать свои принципы. Я же вижу, что в глубине души, ты поддерживаешь то, что я делаю. Балконная дверь резко распахнулась. – Хоть на этом балконе мне можно покурить? – в проеме показалась Натали. Амалия не видела ее на светских мероприятиях очень давно, и уж точно не ожидала увидеть ее в этот момент. Демоница держала длинный тонкий мундштук и была чем-то очевидно обеспокоена. Но как только ее взгляд упал на Амалию, лицо стало строгим и спокойным. – Амалия, не ожидала увидеть тебя так рано! – Натали кинулась обнимать суккуба, так что Джорджии пришлось отступить от нее на пару шагов. – Я тоже не ждала тебя сегодня встретить. Как ты? – неожиданная встреча сбила напряженные мысли Амалии. – Решила выбраться в свет, сегодня обещают что-то грандиозное. Я не могла такое пропустить, – Натали повернулась к Джо, которую она, казалось, не замечала до этого момента, – твои ребята наделают сегодня много шуму, я надеюсь? – Обязательно, а сейчас прошу прощения, мне нужно закончить все приготовления к нашему выступлению, – Джорджия поспешила удалиться, она сказала Амалии все, что хотела, и надеялась, что та одумается и примет правильную сторону. Натали проводила вампиршу взглядом до двери, не спеша продолжить диалог. –Увидела, как она заходит за тобой. Я испугалась за тебя Амалия. До меня дошли слухи, что ты участвуешь в грязных играх. Натали увидела, как Амалию передернуло. Ей хотелось обнять ее, но она осталась стоять рядом. Они давно не виделись, и Натали не знала истинных мотивов подруги. Демоница слышала только о том, что Амалия сейчас была с Лестатом, и хоть ей это не нравилось, наличие такого покровителя для ее подруги было лучшим исходом после скандала и исчезновения. Но как только прошел слух, что Амалия проводит время вместе с оборотнями на Ибице еще и под крылышком у Джорджии, она тут же решила поговорить с подругой и напомнить о том, что бывает с суккубами, которые лезут в не свои дела. – Я ничего не знаю, но пообещай мне, что пока ты не расскажешь в какое дерьмо вляпалась, ты не будешь принимать жизненно важных решений. Я не смогу защитить тебя от высших, но мы сможем что-нибудь придумать. – Все зашло слишком далеко. Лучше держись от меня подальше. – Как бы ты меня не отталкивала, как бы долго мы не виделись, ты все еще дорога мне, и я не хочу, чтобы ты пострадала. Амалия была благодарна даже этим словам. Сегодня ей так хотелось открыть кому-то душу и поделиться своим тяжким грузом. Но она не могла втягивать в это еще кого-то. – Сегодня мне предстоит сделать то, от чего я совсем не в восторге. – А если ты этого не сделаешь? – Лестат отнимет то, что мне дорого. – Тогда сделай это. Ужасный поступок или нет, если это защитит то, что тебе важно, оно стоит того. – Все не так просто, Натали, – она подняла на демоницу глаза полные усталости и боли. Как бы ей хотелось все рассказать. Но Натали не поможет. Амалии просто нужно подчиниться Лестату, перебороть себя хотя бы сейчас, пока у нее не возникнет плана по лучше. И вот оркестр стих. Зал поглотила тьма, переведя весь свет только на сцену. Представление начинается. Звук гитары нежно наполнил все помещение, заставляя стихнуть гомон голосов. Белое полотно с балерин начало медленно сползать, оголяя их перед публикой. На сцену вышел только гитарист, который начал играть свою партию. В глубине сцены начала сползать последняя вуаль, закрывающая самую большую фигуру, находящуюся в кресле. Балерины начали выходить из своих поломанных поз, медленно начиная движение от кончиков пальцев. Кресло осветил луч прожектора и зазвучал голос: Cammino per la mia città, Ed il vento soffia forte. Mi son lasciato tutto indietro, Il sole è all'orizzonte. Vedo le case, da lontano, Hanno chiuso le porte, Ma per fortuna Ho la sua mano E le sue guance rosse. Постепенно на сцену вышли и другие музыканты, а балерины начали свой завораживающий танец, состоящий из ломаных движений и переходящий в плавные связки. Col sangue sulle mani Scaleró tutte le vette, Voglio arrivare dove L'occhio umano si interrompe, Per imparare a perdonare Tutte le mie colpe. Perché anche gli angeli, A volte, han paura della morte. Che mi è rimasto un foglio in mano E mezza sigaretta, Corriamo via, Da chi c'ha troppa sete di vendetta, Da questa terra ferma Perché ormai la sento stretta. Ieri ero quiete, perché Oggi sarò la tempesta! Амалия не могла оторвать взгляд от этих глаз, она смотрела прямо в душу. Внутри исчезли все вопросы и вся боль. Он забрал ее звуком своего голоса. Quindi, Marlena, torna a casa, Che il freddo qua si fa sentire. Quindi, Marlena, torna a casa, Che non voglio più aspettare. Quindi, Marlena, torna a casa, Che il freddo qua si fa sentire, Quindi, Marlena, torna a casa, Che non voglio più sparire! Сегодня они не получат ее. Никто не сможет растерзать ее сердце, ведь оно ей уже не принадлежит. Его бережно забрал и охранял человек, на которого обращены все взгляды в эту секунду. Как легко было признаться себе в этом именно сейчас, под звуки его голоса. Она приняла свою любовь. Именно любовь. Ведь она не сделает ему больно, она будет сильной, и пусть они не смогут быть вместе ни в одной из сюжетов их истории, она не отнимет у него то, что ему так дорого. Его группу. Амалия поняла, что если она сделает то, что от нее требует Лестат, то Дамиано не сможет выходить на сцену и дарить свою музыку уже никогда. А это именно то, что делает его сильным. Это видно в каждом движении и каждом звуке, что плавно разносятся по залу. Именно в такого Дамиано влюбилась Амалия, еще тогда, на улице Рима. И защитить его жизнь было недостаточно. Ей нужно было продумать план, как защитить и его творчество, как не отнять у него сцену. И хоть по сравнению со смертью группы, это казалось не таким важным, Амалия знала насколько это было важно именно для него. Ей придется отступить и противостоять Лестату, если она хочет, слышать этот голос и чувствовать эту энергию. Ей придется стать сильной и сказать нет. Она примкнет к Джорджии, а с остальным разберется позже. Если она сможет слышать его голос, то все в этом мире ей будет по плечу. Концерт продолжался. Амалия не отходила от сцены ни на минуту. Она хотела погрузиться и прочувствовать сегодня все до последней капли, чтобы набраться сил и скинуть с себя тяжелые оковы. Лестат метал безумные взгляды, а ей было все равно. Амалия снова его ослушалась и похоже не собиралась ничего делать. Но он не допустит, чтобы и сегодня все шло по плану Джорджии. Слабое место. Нужно было надавить на него, и все начнет рушится само собой. Вампир медленно двинулся в сторону Амалии. Дамиано сильно нервничал перед выходом. Джорджия придумала такое красивое начало их выступлению, что они точно привлекут внимание всех. Сегодня нужно было выложиться на все сто процентов. Он хотел, чтобы каждая нечисть в этом зале его слушала, чтобы они прониклись всем тем, что они с ребятами приготовили в этот вечер. Во время выступления он забывал обо всем. Его проблемы и желания оставались где-то далеко. В эти секунды он был гораздо больше и одновременно меньше чем просто человек. Чистая энергия, имеющая ограниченный набор слов для своего выражения. Четкий сценарий и при этом бесконтрольная импровизация его действий. Огромное количество людей в зале и всего несколько его близких на сцене, которые на концерте становились единым организмом, говорящим через музыку. Все сжималось только до одного мгновения, жизнь начиналась с первых аккордов и заканчивалась поклоном с последними аплодисментами. Только на сцене он мог жить и говорить свободно на своем языке, он мог не стесняться своих демонов и своей слабости. В этот момент он был очень раним и при этом неуязвим перед публикой. Казалось, ничего не могло сбить его во время концерта. Но из-за того, что он открывал свою душу, он не мог себя контролировать. Все чаще взгляд скользил по ее лицу. По тому, как шевелятся ее губы в так его. По тому, как свет играет на ее скулах. Она стояла на достаточном расстоянии от сцены, и поэтому даже не приходилось опускать взгляд, чтобы встретиться с ее глазами. Это была магия. Амалия смотрела на него, не таясь. И это заставляло внутренности гореть. Она брала его энергию и возвращала в стократном размере обратно, пропуская через каждую клеточку тела, что-то изменилось в этот вечер. Но тут некая фигура приблизилась к Амалии и потянула ее в тень. Дамиано начал сбиваться. Он рефлекторно проследовал по сцене, чтобы лучше видеть, куда повели Амалию. Лестат разрушил тонкую материю, связывающую суккуба и вокалиста. Он приблизился к Амалии сзади. И тут же проскользнул руками под пиджак, прижимая хрупкое тело к себе. Амалия дернулась в попытке отстраниться, но руки сжали ее только крепче. – Ты меня расстраиваешь, – прошептал Лестат проходясь губами по шеи Амалии. – Перестань, – она пыталась увернуться и вырваться из его рук, но когти вампира впились в ее талию и шею, поворачивая голову на себя. – Я достаточно ясно объяснил, чего я от тебя жду, но все приходится делать самому, – Лестат впился в нее, не щадя, кусая ее губы и язык так, что по подбородку Амалии начала течь кровь. Дамиано видел это все со сцены. Он и раньше замечал Амалию в чужих руках, но в этот раз все было по другому. Она сопротивлялась, она этого не хотела, ей было больно. Он уже не понимал, что стоит на краю сцены и просто кричит в микрофон. Группа за его спиной переглядывалась, не понимая, что происходит. Лестат схватил Амалию за предплечье и потащил в глубь дворца. Такое поведение для него самого было крайне не приятным и унизительным, но только так, он мог привлечь внимание Дамиано со сцены. К счастью, песня закончилась, и Дамиано, отшвырнув микрофон, понесся прочь со сцены. Группа осталась играть. Зал принял происходящее за часть представления и бурно аплодировал прорвавшейся наружу экспрессии вокалиста. В голове у Дамиано было одно. Хоть бы успеть. Он наткнулся на Амалию в коридоре. Вампира уже не было рядом. Подол ее платья был порван, пиджак валялся рядом, она сдерживала рыдания, чтобы не привлекать лишнего внимания. На подбородке и шее еще не успела засохнуть кровь. Ее руки дрожали. Дамиано упал перед ней на колени и нежно начал вытирать ее слезы. Амалия испуганно отшатнулась от него. – Тебе нельзя было приходить. – Что сделал это ублюдок? – Он знал, что ты сорвешься, – всхлипы начали прорываться через голос Амалии, он никогда не видел ее такой разбитой и потерянной. Дамиано усадил ее к себе на колени и начал гладить по голове, успокаивая истерику. Внутри бурлила злость от безысходности. Все разваливалось к чертям. Сейчас он никак не может противостоять Лестату, и если кто-нибудь увидит, как он нежно обнимает Амалию, им придет конец. Однако он не мог оставить ее одну, рыдающую по среди этого холодного коридора, оскорбленную и униженную. Он не мог проигнорировать такую жестокую провокацию. Она дрожала в его руках, пачкая светлый костюм остатками не свернувшейся крови. – Тебе больно? – Нет, он вытворял вещи по хуже, просто никогда не делал это так унизительно, – она прижалась к Дамиано всем телом, как будто он мог защитить ее. Парень сжал зубы. Он носом зарылся в ее волосы. Как же он слаб в этом мире. – Дамиано, черт возьми, где тебя носит, – Виктория неслась по коридору, когда увидела своего друга с окровавленной Амалией на руках, – Господи, – она прижала ладони ко рту, – что произошло? Амалия резко подскочила с колен Дамиано, но не смогла удержаться на ногах от потери крови и снова упала в его объятья. – Нужно продолжить концерт, – Амалия с мольбой посмотрела в глаза Дамиано, – я в порядке. Нас не должны видеть вместе. – Амалия, ты вся в крови, тебя нужно показать доктору, тут есть такие? – Виктория потянула руки к суккубу, но Дамиано остановил ее жестом. Он снял свой пиджак и накинул его на голые плечи девушки. Она права, нужно продолжать концерт иначе все будет только хуже. – Джорджия в курсе? – Дамиано повернулся к Виктории, заслонив спиной суккуба, он знал, что Амалия не хочет, чтобы Вик видела ее в таком состоянии. – Еще нет, мы подумали, что тебе стало плохо, и ты побежал освежиться. – Концерт прервали? – Нет, Итан развлекает публику своей партией, Амалии точно не нужна помощь? – Вик, спасибо, – Амалия выглянула из-за спины Дамиано, нежно проведя по его позвоночнику холодной рукой – вам пора. Я найду Натали, она позаботится обо мне. Дамиано последний раз взглянул на Амалию. Все это было чертовски плохо. – Дамиано Давид, после концерта тебе придется объясниться. Перед всеми, – бросила Виктория, и схватив гитару выбежала на сцену. Дамиано большими глотками допил воду, и, коротко кивнув Джорджии, стоявшей на противоположном конце, и взял микрофон. E buonasera signore e signori