Тихое поле

-Раз. Два….я боюсь смотреть, мам! Давай ты выйдешь,—произнёс Чонгук, едва дыша от волнения. Чон весь последний год старшей школы не вылезал от репетиторов из-за его жгучего желания поступить в любой из самых престижных институтов Кореи, SKY. Однако экзамены, которые для исполнения своей мечты он должен был сдать на максимальный балл, оказались намного сложнее. И в данный момент, когда все результаты, кроме пришедшего сегодня, оказались идеальными, его голову разрывали самые ужасные мысли. Глотнув воды из стоящего на столе уже час стакана, а именно столько Чонгук не может решиться узнать результаты, он коснулся клавиши компьютерной мышки своей бледной дрожащей рукой и резко закрыл глаза. Ещё совсем чуть-чуть и он наконец узнает свою судьбу. Сердце билось в безумном ритме, словно оркестр скрипачей во время кульминации. Чон раздвинул мизинец и безымянный палец, сделав таким образом отверстие для глаза из прижатых к лицу рук, и в тот же момент по тому самому мизинцу медленно потекла слеза, будто бы капля дождя по стеклу машины. -99 баллов…это конец? Прости меня, мама, твой сын-ничтожество,—еле слышно промолвил Чонгук, выключая компьютер. От первого лица. С самого детства я учился на одни только 4,5 (именно так выглядит высшая оценка в корейских школах). Это была моя инициатива, ведь я боялся расстроить мою маму, которая и так работала секретарём компании «HwangSeon”. Эта компания производит мёд, а также имеет сомнительную репутацию. Пару лет назад её президент был пойман на дилерстве наркотических веществ, и в результате государство отказалось финансировать предприятие. Позже также оказалось, что HwangSeon ворует мёд с пасек города Тэгу, и покупателей у этой фирмы осталось крайне мало. Я видел, как мама старалась экономить деньги, ведь в любой момент она могла лишиться работы. Мой отец умер, когда мне было 7 лет. Его пырнули ножом в безлюдном переулке, когда он шёл домой с работы. Убийцу посадили на 15 лет, но разве это наказание для того, кто лишил жизни человека…моего папу. Помню, как сильно я его ждал и представлял его удивлённое лицо, когда он увидит мою новую картину, которую я назвал «Счастливая семья». Самоё обычное название для самого обычного детского рисунка, на котором я изобразил папу, маму и себя. Но кое-что я понял тогда в тот вечер…Когда маме позвонили из реанимации со словами «мы сделали всё, что могли», я не мог успокоиться, и мы вместе утопали в слезах. Забавно, что именно портрет отца отказывался нормально рисоваться в тот день. У меня нет ни братьев, ни сестёр, да что там говорить, даже друзей никогда не было. Я мечтал быть отличником и всё знать, и по этой причине я лишь учился, даже банально не выходя погулять. И вот теперь мне не хватило 1 балла для того, чтобы помочь маме и стать уважаемым человеком. Представьте мои чувства сейчас. Но я уверен, что проиграл битву, а не войну. -Мамуль, результат хороший, я доволен! 99 баллов. В SKY не прохожу, но, если честно, я в последнее время перестал восхищаться этими институтами. Придумаю что-нибудь, хорошо?,—смахнув слезу с мокрой щеки и натянув улыбку, Чонгук старался не показать своего разочарования, дабы не заставить матушку беспокоиться. —Какой же ты у меня умный, сынок! Столько баллов по английскому языку для корейца—это очень тяжело. Умница моя, горжусь тобой,—счастливая мама обняла своего поникшего сына. Иногда кажется, что Чонгук умеет всё. Он прекрасно пишет картины маслом и акварелью, учится пользоваться пастелью. Его дом превратился в выставку шедевров какого-то профессионального художника. В перерывы между учёбой и приёмом пищи Чон поёт, да так чисто и с душой, что от одного его голоса по телу бежали мурашки. Одного не умел парень—общаться с ровесниками. Установить контакт со старшими для него как два пальца об асфальт, но своих одногодок он не понимал, боялся и, что греха таить, презирал за халатность к учёбе и неуважение к родителям. Ему казалось, что он никогда не встретит такого же простого и искреннего человека, как он сам. Тревожила ли его эта мысль? Вовсе нет. Ведь для него смысл жизни—мама.