Реквием "Принцессе Марии"

      Толпившиеся в лаборатории, застыв, смотрели на двух существ – то ли людей, то ли животных. На лицах собравшихся читались отвращение и страх.       - Все в сборе? - ехидно поинтересовался принц. – Ряд представить вам моих прелестных помощников.       - Это те, в кого вы ввели Corpus Servi? - мрачно спросил Алверт, с отвращением глядя на мутантов, которые стояли с угрожающим видом, но пока не проявляли явных признаков агрессии.       - Вы очень догадливы, маркиз. Хотелось бы превратить в них ещё и тех, кто убил моего Грэма. В том числе и вас, Алверт. И тебя, грязная шавка, - принц бросил злой взгляд на Влада. - И вас, дорогая баронесса, вы ведь тоже в этом участвовали. По своему темпераменту вы как раз подходите в качестве материала для создания такого милого монстра.       Влад хотел было что-то сказать насчет фингала под глазом у принца, но тут вперед выступила баронесса:       - Я уже давно поняла, что вы маньяк и извращенец! И то, что вы - сумасшедший, тоже давно подозревала. Будь проклят тот день, когда я согласилась выдать свою дочь за вашего сына! Это никому не принесло счастья! Одни несчастья! Жаль, что я не свернула вам шею, хотя очень хотелось!       - Никогда не сомневался в ваших способностях, баронесса, - процедил принц. - Мне теперь ясно, в кого пошла ваша дочь. Кажется, я уже говорил вам во время предыдущей нашей встречи, что она пыталась убить своего мужа. Моего сына, который здесь присутствует. И он может это подтвердить. Не так ли, сударь? - обернулся принц к Крису.       Владик сжал руку Криса, который явно порывался сказать что-то резкое. Крис стиснул зубы, презрительно посмотрел на отца и молча отвернулся.       - Моя дочь - полная идиотка! – не моргнув глазом, заявила баронесса. – Вместо того чтобы устраивать покушения на мужа, ей следовало убить вас, принц, тогда я её вполне поняла бы и даже одобрила. Что ж, на детях умных людей природа всегда отдыхает, моя дочь лишь подтверждает это правило. Увы.       - Уберите от меня эту ведьму, - зло бросил принц. – У меня от ее мерзкого голоса начинает болеть голова!       Но никто не пошевелился. Казалось, даже монстры с любопытством прислушивались к этой светской беседе.       - Вы – чудовище, хуже этих лиловых тварей! – баронесса распалялась всё сильнее. – Вы подстрекали своего любовника уничтожить корабль с тысячей пассажиров!       - Неправда! – зло сверкнул глазами принц. – Я всего лишь…       - Из-за вас погибли сотни людей, - не слушая его, продолжала пожилая дама. - Я - я! - сама едва не погибла! И теперь вы стоите здесь как ни в чем ни бывало... Хорошо, что кто-то уже догадался поставить вам синяк под глаз. Кстати, интересно, кто? Влад, неужели ты? Мой мальчик, ты единственный, кто способен хоть на что-то в этой компании конченых идиотов и моральных импотентов! Шёнборн, а вы что стоите как вкопанный? Не стройте из себя рыцаря печального образа! Если бы вы действовали, вместо того чтобы годами пьянствовать и скулить о своей судьбе, то ничего этого бы не было! Алверт, а вы что застыли? Всё строили из себя бога всемогущего, а теперь? Стоите и хлопаете глазами! Кругом одни болваны! И маньяки! Я одна должна за всех отдуваться? Или вы хотите, чтобы эта тварь жила дальше и отравляла воздух?? Зачем вы вообще привели его сюда?? Чтобы я его лично прикончила? Так я прикончу! Пулю на этого мерзавца мне жалко тратить, я его просто придушу.       В подтверждение своих слов баронесса с неожиданной для её лет прытью бросилась на принца, вцепившись ему в горло стальной хваткой.       - Убрать ее! - крикнул принц.       Монстры угрожающе зарычали, двинулись вперед.       Вадим Александрович и телохранители навели на них пистолеты и автоматы.       - Их пулей не возьмешь! - заорал Владик. - Топоры, топоры!       Спецназовцы стали вынимать из рюкзаков особые топорики.       - Мне тоже! - заорал Влад.       Один из монстров бросился на баронессу, вцепившись когтями в величественную башню на ее голове.       - Отцепись, тварь! - заорала почтенная дама, мгновенно переключаясь с принца на монстра.       Влад и Крис уже вовсю пытались оттащить монстра от баронессы, Влад успел схватить маленький топорик, ударил им монстра по руке (скорее даже не по руке, а по лапе), тот взвыл, выпустил баронессу, а та и не думала бежать, вместо этого она схватив свой пистолет за дуло, колотила рукояткой монстру по зубам. Одновременно на двух монстров ринулись спецназовцы, орудовавшие топориками. С ними был и Вадим Александрович.       - Отойдите, идиоты! - рыкнул он на Влада и Криса, которые теперь безуспешно пытались оттащить баронессу от монстра, которая в возникшей свалке продолжала молотить его рукояткой пистолета.       - Баронесса, принц убегает! - осенило Влада.       Почтенная дама оглянулась. Принц стоял у стены, наблюдая за происходящим с надменной улыбкой победителя, и никуда не собирался убегать. Но фокус удался: внимание баронессы переключилось с монстра на принца. Пожилая дама снова набросилась на него как фурия, тот с трудом увернулся от рукоятки пистолета, но сбросить с себя баронессу, снова вцепившуюся в него, у принца уже не получалось.       Монстры рвались на помощь своему хозяину, не обращая внимания на раны, которые спецназовцы наносили им топориками. Даже семеро хорошо тренированных мужчин не в силах были справиться с двумя монстрами, являвшимися идеальными машинами для убийства, почти неуязвимыми. В них стреляли, но, как и ожидалось, пули их не брали, застревая в кожном покрове как в броне. Топоры, которыми орудовали спецназовцы, наносили монстрам раны, из которых сочилась кровь, но было непонятно, чувствуют ли эти мутанты хоть какую-то боль. Сил у них как будто не убывало.       А тех, кто атаковал монстров, уже были раны. У одного парня была серьезно повреждена рука, у Вадима Александровича была рваная рана плеча. Еще двое парней корчились на полу, монстры разодрали им животы.       Феликс молча наблюдал за происходящим. В его глазах полыхал алчный огонь, ноздри трепетали от запаха крови, он, казалось, позабыл обо всём.       Энди и двое телохранителей прикрывали бледного Алверта. Но тот внезапно выступил вперед, схватив Криса и Влада за рукава и с неожиданной силой притянул их к себе.       - Надо уходить, - тихо, но твердо сказал он.       - Ты что?? - не понял Влад. - А как же...       - Уходим!! - повторил сквозь зубы Алверт. - Сейчас же! Пока он не думает ни о чем кроме крови!       - Кто??       Алверт глазами указал на Феликса, который стоял неподвижно и, словно завороженный, смотрел на лужи крови, растекавшиеся по полу.       - Куда уходим?? Зачем?? Почему??? - зашипел Владик.       - Просто поверь мне. Энди, ты Corpus Sevi нашёл здесь? Отлично. Идешь с нами. Быстро...       Он оглянулся и, убедившись, что Крис не может его слышать, тихо сказал Владику:       - Нельзя убивать отца на глазах у сына. Уж я знаю, что говорю, поверь, - лицо Алверта на мгновение исказилось от боли, словно он вспомнил о чём-то давнем, что дор сих пор мучало его.       - А баронесса... А Вадим Саныч... - не унимался Владик, хотя и топал покорно за Алвертом, таща за руку Криса.       - Подкрепление уже здесь. Справятся, - сказал Алверт.       В лабораторию действительно ворвалась группа, возглавляемая Мари.       - Идем! – повторил Алверт. - Надо торопиться!       ***       Феликс как завороженный продолжал смотреть на кровь, которой был залит пол лаборатории. Он не мог оторвать от нее взгляда. Его тянуло к этой крови, он уже готов был рухнуть на колени и начать слизывать её прямо с пола. Сколько раз за тысячелетия он проклинал себя за это! Сколько раз убеждал себя, клялся, что способен контролировать свою жажду, особенно в критических ситуациях. Но кровь... когда он видел, когда он чувствовал кровь, то всё выходило из-под его контроля. И даже кровь Алверта - отравленная кровь недовампира, которая была настоящим ядом, даже она притягивала Феликса. Она - особенно. Потому что кровь недовампира была своего рода наркотиком, отказаться от которого было выше сил даже сверхчеловека.       Перед глазами древнего вампира стояла кровавая дымка. Вокруг него в небольшом помещении люди сражались с двумя монстрами, отчаянно пытаясь рубить их топорами. В принципе, действовали они верно, Феликс это признавал. Потому что таких монстров можно было уничтожить, лишь разрубив их на части. Или отрубив им головы.       Но сейчас он мог думать сейчас только о крови. Это жажда всегда была выше. Выше его сил - сил самого сильного сверхчеловека. И он, зарычав, бросился на пол и принялся слизывать с него кровь - и кровь людей, и кровь монстров. Крови было много, и Феликс уже не разбирал, где чья кровь. Ему было всё равно, им повелевала только жажда.       Разум тщетно вопил о том, что он должен остановиться, что сейчас - именно сейчас! - не время, что надо всё и всех держать под контролем, особенно Воронцова и Алверта, но инстинкты и жажда брали верх над мощным разумом и несгибаемой волей того, кто некогда был повелителем более чем половины земного шара. Сейчас он был ничтожнее самого ничтожного из смертных, он был лишь животным, самозабвенно всасывающим, слизывающим кровь с грязного пола. И он был бессилен что-либо поделать со своей сущностью, раз за разом низвергавшей его с высот величия на грязное дно бесконечного, тоскливого бытия. На дно, где ничего не менялось тысячелетиями. И не изменится никогда. Где всегда будет только иссушающая, сводящая с ума жажда, дымящаяся кровь и... грязь. Из которой не выбраться. И от которой не очиститься во веки веков.       Феликс, наконец, оторвался от пола, резко поднялся, вытирая окровавленные губы и руки, испачканные в крови. Вокруг все ещё шло сражение. Сумасшедшая старуха продолжала отчаянно мутузить жалкого старикашку, возжелавшего стать властелином мира. Они сцепились не на шутку. Но Феликсу был плевать на них. С двумя мутантами сражались уже около двадцати человек, но даже у них никак не получалось их одолеть. Это пришло подкрепление, о котором говорил Алверт...       Алверт? Где он? И где Воронцов? Феликс вздрогнул и принялся оглядываться, выходя из забытья. Лицо его исказилось злобой. Ни Алверта, ни Воронцова не было. Как и их любовников. И капсулы... Капсулы с Corpus Servi тоже не было! Они унесли её! Алверт. Коварный, всё подмечающий. Он уловил момент, когда Феликс позабыл обо всём и воспользовался этим, чтобы удрать и увести с собой Воронцова. Проклятье! Феликс зарычал.       Нет, он прекрасно знал, что этим самонадеянным мальчишкам и их любовникам от него далёко не уйти, он пойдет по их следу и быстро настигнет. Никто не может спрятаться от сверхчеловека. Но его приводило в бешенство то, что Алверт воспользовался его слабостью. Слабостью, которую Феликс ненавидел и презирал! Веками, тысячелетиями! Слабостью, которая была сильнее его. Вот это было подлинным унижением! И за это Алверт должен был ответить. И Воронцов. Вместе с их любовниками. И они ответят.       Феликс быстрым шагом вышел из лаборатории. Судьба жалкого старикашки, двух его мутантов, сумасшедшей старухи и прочих его совершенно не интересовала. Все они в любом случае были обречены. Как обречен и жалкий мирок, в котором они жили.       Но Алверт и Воронцов... Эти должны были ответить за всё. Иначе он перестанет себя уважать.       И ещё... Никто больше не должен иметь возможности производить субстанции. Никто не должен знать, как их можно получить. А здесь, в этом замке есть те, кто знает. Группа учёных, которых собрал здесь жалкий старикашка. Феликс повернулся к нему, протянул руку и отшвырнул в сторону неуёмную старуху, которая в него вцепилась. Та отлетела к стене, завопила от боли и разразилась проклятьями в адрес Феликса.       Тот же, не обращая на нее внимания, впился взглядом в старикашку. Феликс чувствовал запах его крови, он даже знал, какой вкус у крови этого принца. На самом деле жидкая кровь вырожденца. Безвкусная, лишенная силы. Может быть, поэтому старикашку так тянуло к сильным мужчинам? И может быть, именно поэтому его сынок-пьяница прикипел к Воронцову, в котором жизненная сила била через край? Людишки мало что понимают, но чувства и инстинкты развиты у них прекрасно. В этом они, пожалуй, не уступают сверхлюдям. Феликс смотрел в глаза старикашки, задавая тому немой вопрос. В глазах несостоявшегося сверхчеловека были страх и отвращение. Но он дал немой ответ (не мог не дать!). Сброд недоучек находился здесь же, в этом подземелье.       Феликс швырнул старикашку к сумасшедшей старухе. Ему больше не было до них. Быстрым шагом он вышел из комнаты.       ***       - Мы что, из этой дыры ноги делаем? - поинтересовался Энди, когда они торопливо двигались по подземному коридору.       - Да, - коротко бросил Алверт. - Он всё равно на наш след выйдет. Но нужно оторваться. Хотя бы ненадолго. Ты где оставил настоящую капсулу?       - Да в отеле, где ж ещё...       - Нам нельзя возвращаться на наших машинах, так он нас быстрее найдёт... Крис! У вас здесь есть автомобиль?       - Тут целый гараж, - сказал Крис. - Можно взять машину, на которой нас доставили.       - Это целый "мерс", все влезем, - заявил Владик. - А куда мы? И зачем?       - Сначала забрать капсулу со Stella Aqua. А потом... Потом...       - Да уничтожить эту дрянь, и всё! - заявил Энди.       - Спрятаться, - словно не слыша его, произнёс Алверт. - Спрятаться, чтобы он нас не нашёл как можно дольше... Или помешать ему...       - Ты чё? - с подозрением спросил Владик Алверта. - Алло, Хьюстон, ты на связи?       - На связи, - тихо сказал Алверт. - Потом, Влад, все потом.       Но Влад уже не слушал его. Вместо этого он внезапно резко толкнул Криса, отбросив к стене. Тот вскрикнул от боли, потому что Влад ударил по его раненному плечу. Но этот крик был заглушён раздавшимся выстрелом.       ***       Мирелла, спрятавшись за углом коридора, следила за происходящим в подземелье. Впрочем, вряд ли это можно было назвать "следила". Все те, за кем она следила, входили в какое-то помещение, откуда в коридор лился очень яркий свет. Там раздавались крики, звуки борьбы. Но Мирелла не решалась подойти и посмотреть, что именно там происходит. Да и зачем ей было так рисковать? Главным было не упустить Шёнборна. Мирелла уже понимала, что убить его можно и непосредственно в замке. Когда кругом стреляют - непонятно кто в непонятно кого и даже взрывают гранаты, легко списать всё на случайную пулю. Так что можно не заморачиваться. Если его не убьет кто-то ещё, то это сделает она, Мирелла.       Она увидела, как из глубины коридора появилась группа вооруженных людей во главе с какой-то женщиной. Эта группа вошла в то же загадочное помещение. Чёрт, да что там всё-таки творилось? Редкие выстрелы, звуки борьбы, вопли и рычание, весьма похожее на звериное... Что там, подземное сафари, что ли?       Но, наконец, ожидание себя окупило. В коридор выскочили сразу четыре человека. И в их числе тот, за кем она охотилась. Шёнборн.       Мирелла заранее просчитала такой вариант, хотя и не слишком на него надеялась. Она находилась у самого выхода из подземелья. Она должна была успеть. В темноте её практически не видно. Она подняла руку с пистолетом, нажала на курок.       ***       Я не то чтобы увидел. Скорее почувствовал. Не знаю даже чем. Может, и жопой! Ну, или мне просто показалось. Показалось, что в темноте на нас смотрит пистолетное дуло. Нет, не на нас, на Криса! Именно на него! И я толкнул его к стене.       Это все заняло меньше секунды, хотя мне показалось, что прошёл целый век. Пуля просвистела между нами, прямо у моей щеки, когда я толкнул Криса, а он заорал от боли, потому что я ударил его прямо в раненое плечо. Но он тут же рванул меня за рукав, заставляя осесть на пол и сами опустился рядом.       А над нами снова зазвучали выстрелы. Это всё произошло за каких-то пару секунд, просто время в такие моменты растягивается и кажется, что целые годы или века проходят... Я почувствовал, как бьется у Криса сердце. Оно даже не билось, оно ухало. Да и моё тоже. Я вцепился в него, стараясь прикрыть собой, а он прикрывал меня. И это было не какое-то красивое самопожертвование, нет! Просто вот бывают такие мгновения, когда понимаешь, что если твой любимый погибнет, то и тебе не жить. Потому что мы - одно! Одно целое!       Но пока мы думали друг о друге, Энди выстрелил и рванул вперед. За ним с отчаянным воплем устремился Алверт, и я видел, что он отталкивает Энди в сторону, тоже прикрывает его. И я понимал, почему. Я вскочил и ринулся вперед, но увидел только тень, метнувшуюся за угол. Вроде тетка... Да черт их тут в темноте разберет!       - Не суйся! - раздалось рычание.       Это Энди рычал Алверту.       И снова Энди выстрелил куда-то в темноту. Еще и ещё. В темноте раздался вскрик, что-то как будто шмякнулось. Я снова увидел Энди краем глаза. Он с каменной физиономией стрелял в кого-то... Это была женщина, лежавшая на полу. Энди ее хладнокровно приканчивал. Бляя...       Я взглянул на нее. Лицо показалось знакомым... Через секунду я вспомнил: та самая, что была с Амалией. Её то ли горничная, то ли хрен знает кто... Служанка типа. Я обернулся к Крису и снова попытался загородить его собой. Нет, мне не жалко было эту бабу. Я бы и сам ее пристрелил. Я боялся, что вдруг она что-то сделает Крису.       Но она была уже мертва. Безжизненные, тусклые глаза смотрели прямо на меня. И ничего в них не было.       - Чё за шмара? - озадаченно пробубнил Энди (вот его хрен чем проймешь!)       - Потом скажу! – бросил я. – Топаем, живо!       Алверт, между тем, ни говоря ни слова, рванул Энди за руку. Крис так же рванул меня. Мы побежали по коридору, который выходил из подземелья.       - Это! Служанка! Твоей! Лярвы! - выкрикивал я на бегу Крису.       "Лярва" - я так и произнёс. Хрен знает, как оно произносится по-французски, по-немецки... Но я понял, что Крис понял. Потому что граф прокомментировал это матом - по-русски. Не семиэтажным, но трехэтажным таким, вполне себе. И что-то ещё по-немецки добавил. Похоже, это был дубляж, дословный перевод. Ну а чё, я ж говорил, что мой граф - умный, быстро всё схватывает.       - Гараж налево! - крикнул Крис Алверту и Энди, которые неслись впереди как ошпаренные.       Блин, я уже ничего не понимал: куда мы теперь несемся и, главное, зачем. Как в том старом фильме: "Все побежали, и я побежал".       ***       Феликс дернул ручку двери, выходившей в тот же коридор, в котором располагалась лаборатория. Дверь была заперта. По лицу древнего вампира пробежала тень досады. Он знал, что дверь откроется. Просто жаль было время на всё это тратить. Феликс, как никто другой, знал, что время - ничто для вечности. Но бывают минуты и даже секунды, которые вмещают в себя столько, сколько не способна вместить сама вечность.       И сейчас - была та самая минута. Феликс, видевший насквозь всех смертных, готов был убить себя, бессмертного. Убить от злости. За то, что дал слабину. Пошёл на поводу у жажды. Дал воспользоваться этим хитрому мальчишке Алверту, который тут же сбежал, прихватив с собой Воронцова.       Феликс клял себя за самоуверенность. Ему ведь совсем не нужно было идти в этот чертов замок. Он мог сделать так, что все ему принесли бы туда, куда он скажет. Но он захотел поиграться. И два мальчишки теперь пытаются над ним посмеяться. Алверт и Воронцов. Один - да, умный, коварный, да ещё с кровью сверхчеловека в своих жилах, пусть доля этой крови у него минимальная. А второй - просто придурок, но упёртый придурок, способный на что угодно. Оба не могли тягаться с повелителем погибшей империи, готовым возродить свое величие. Но оба бросили ему вызов. Хотя и сами не понимали до конца, что именно сделали. И что это значит.       Да, Феликс нейтрализует их. Мальчишки бессильны против него. А их любовники - и подавно. Но злость брала от их мелочных, блошиных укусов... Странно. Чем больше осознаешь своё величие, своё бессмертие, тем больнее становятся мелкие укусы. Что это? Насмешка мироздания?       Феликс на мгновение застыл, отгоняя проклятые мысли. Он умел справляться со своими мыслями. Иначе не сумел бы прожить тысячи лет.       Затем сосредоточился и постарался почувствовать тех, кто прятался в помещении за запертой дверью. Несколько мгновений он не чувствовал ничего. Но затем на него стали накатывать холодные волны страха. Чужого страха.       Феликс чувствовал страх людей за дверью. Они не понимали, что происходит. И им было страшно. Очень страшно.       Феликс любил эти волны страха, исходившие от смертных. По своей сладости они уступали лишь вкусу крови. Вот и сейчас. Феликс прислонился к двери и вздохнул. Это было сладкое мгновение. Мгновение, которым нельзя пресытиться несмотря на тысячелетия жизни в этом мире - таком, по большому счёту жалком, что Феликс и сам не понимал, как можно жить в нём вечно. Но такие мгновения - мгновения, когда ощущаешь чужой страх, искупали всю тоску, всю безысходность бытия. Никогда никому Феликс не признался бы в этом. Хотя и понимал, что другие бессмертные ощущают то же самое.       И он знал, что сейчас наступит еще более сладостный миг.       Он впился в разум одного из тех, кто был за дверью. Жалкий разум, затуманенный и парализованный страхом. Человек, подчиняясь жестокой, несгибаемой воле сверхчеловека, подошёл к двери и отодвинул засов.       Феликс вошёл в помещение. Он видел устремленные на него глаза людишек. Тех, что разгадывали тайны древних рукописей. Тех, что восстанавливали формулы двух величайших открытий мира - субстанций Corpus Servi и Stella Aqua.       Ничтожества! Зачем они это делали? Из любви к науке? Или из любви к деньгам, которые им обещал такой же ничтожный человечишка, как они сами, принц Шёнборн? Если и есть в этом мире какая-то загадка, думал Феликс, то это - загадка человеческого ничтожества. Люди совершают величайшие открытия, но остаются ничтожествами. Закон мироздания.       Он смотрел на людей, что толпились в комнате. Он упивался их страхом, зная, что их кровь будет не слишком вкусна. Просто кровь. Которую он жаждет. Которую он обречен жаждать всегда. До конца этого мира. Если этот конец когда-нибудь наступит. Они будут уничтожены. Это так банально. Но сейчас... Вот эта минута страха. Эта минута искупает всё. Минута, когда он чувствует себя повелителем. Вершителем судеб. От которого зависит жизнь и смерть. Скоро эта минута наступит для всего мира. Когда он станет повелителем пусть не вселенной, но всего земного шара. А это не так уж мало, чтобы двигаться дальше.       Он вырвет бытие из плена жалких категорий добра и зла.       И если он - зло, то пусть будет так.       И Феликс ринулся вперед, обнажив белые, острые клыки.       ***       Мы рванули к гаражу. Там стояло сразу несколько тачек. Крис бросился к той, на которой мы приехали. К огромному представительскому "мерину". Блин, а ключ??       Но Крис словно услышал меня. Он метнулся к стенке, где стоял шкафчик, открыл его, там висели ключи. Снова бросился к машине. Мы тоже. Через минуту мы уже сидели в просторном "мерсе". Крис сел за руль, я - плюхнулся рядом, сзади сидели Лёшка и Энди.       - Ненавижу "мерсы", - донеслось лёшкино шипение. - В них как в катафалке, только на кладбище и ехать...       - Заткнись, маркиз, - отрезал Энди.       Крис глянул на меня, я чмокнул его в щеку.       - Заводи!       Ну да, заводи, а ворота-то закрыты! И как мы, такие красивые, выедем? Нет, граф-то мой всегда знает то, что нужно знать. За что его и люблю. Он нажал на кнопку на ключе, ворота подземного гаража стали медленно подниматься.       - С Богом! - сказал мой граф и газанул.       Блин, ну, гонщик из него тот ещё. Потому что сразу же шикарный, весь блестящий такой "мерс" чиркнул левым боком о стенку ворот. Не, мне не жалко, но... кхм... стремновато стало.       - Не психуй, все в порядке! - проблеял я Крису. – Рули аккуратнее!       - Я и не психую, - бросил тот сквозь зубы.       И снова чиркнул "мерсом" - теперь уже правым боком. Бляя... И это только начало, да? Остановите самолет, я слезу!       С ревом мы пронеслись по двору. Крис резко затормозил у закрытых ворот замка - ну, наверное, в пяти сантиметрах. Или даже миллиметрах.       - Алло, Шумахер, мы не в катафалке и не кладбище едем! - это уже не я, это Энди с заднего сиденья подключился. - Тише едешь, дальше будешь!       - Да! - выдохнул Крис, снова что-то нажимая на брелке.       Ворота медленно поднялись. Крис газанул. Не... кажется, всё-таки нам пипец.       - Сначала в отель! - голос маркиза звучал спокойно и уверенно, словно он приказывал поднести ему бокал вина. - Заберем настоящую капсулу.       - Настоящую? - вскинулся я. - А что...       - Бля, да ты чё думал, мы настоящую капсулу в этот ваш гадюшник-блядюшник притащим? - тут же подключился Энди. - Настоящая спрятана. В моих носках и трусах лежит.       - Энди, - прошелестел сзади Алверт, - только прошу...       - Не боись, маркиз, - отрезал тот. - Я тебе свои носки с трусами под нос твой чувствительный суну. Любой запах перебьёт! Сразу в обморок грохнешься, так что капсулу и не почувствуешь.       Крис между тем снова газанул. Мы на бешеной скорости понеслись по дороге, что огибала замок по широкой дуге.       Нет, бляяя! Оооой! Да тормози! Нет, все-таки графа моего к рулю я больше не подпущу никогда и ни за что... Ааааа!       - Чёрт. Чёрт. Чёрт!!! - это Крис.       - Чё??? Чё тормози!!!       Мы летим по узкой дороге. Справа - скала, слева - ущелье. Или долина, хрен разберешь...       - Тормозииии!       - Тормоза! Тормозаа! - орёт Крис, вцепившись в руль.       - Что тормозаа?? - ору я, понимая, что происходит что-то.... страшное.       - Тормоза отказали!       Я холодею. Моментом. И почему-то у меня перед глазами встаёт та баба. Амалина горничная. Она? Она??? Да хрен знает. И какая вообще разница теперь...       Я сжимаю кулаки. Потому что знаю: ничего не поделать. Теперь - только Крис. Только он.       - Дави на тормоз! - слышится с заднего сиденья голос Энди. - Раз, два, три... На четвертый точно сцепит, сработает!       А я понимаю. Понимаю. Что ни хрена. Ни хрена не сработает.       Испорчены тормоза. Испорчены.       Крис вцепился в руль. Я вижу его профиль... Красивый такой, с горбинкой легкой. И веснушки на носу. Едва заметные.       Бля. Почему я думаю о горбинке, о веснушках сейчас???        Моя рука тянется к Крису. Но я останавливаюсь. Нельзя его трогать сейчас. Нельзя. Всё - на нём. На нем.       Почему? Вот человек рядом. А ты не можешь прикоснуться к нему Чтобы не сбить его... С чего не сбить? С чего???       Страшно. Это страшнее чем тогда, ночью, на Балтике. Там ты мог что-то делать. Здесь ты не можешь ничего. От тебя ничего не зависит. Любое твое движение - только во вред.       А рядом человек. Человек, которого ты любишь. И от которого всё теперь зависит. И что ты можешь сделать? Что? Молиться? А как молиться, если на губах только мат-перемат??       Дорога уходит резко влево, а Крис берет вправо. Ты чеооооо?       Теперь он резко влево берет, прижимает машину к скале, что стеной слева от нас. Визг, скрежет, словно вспарывает консервную банку, нас швыряет... Ааааа!       Резкий разворот! Ты чё???? Ааааа! Ты что делаешь????       Истерзанная тачка снова чиркает по скале, нас трясет... И опять скрежет...       Стена справа... Слева... Пропасть... Стена... Пропасть...       Крис, я люблю....       Ааааа!       ***       Глаза баронессы внезапно потухли. Она вдруг ссутулилась, на её лице была написана смертельная усталость. Она смотрела принцу в глаза. И видела лишь ледяную ненависть и ни тени сожаления ни о чём.       А вокруг царил хаос. Пятнадцать с лишним человек с величайшим трудом смогли одолеть двух мутантов. Сейчас их добивали топорами. Методично, безжалостно. Потому что иного пути не было.       На сером полу валялись оторванные пальцы, кисти и руки. Лежали четыре изуродованных тела. Два мутанта ещё пытались сопротивляться. Они не могли сдаться, они готовы были биться до конца.       Приказ остановиться им мог отдать лишь принц. Но этого приказа он не отдавал.       И баронесса, смотревшая в его ледяные глаза, понимала: он такого приказа не отдаст.       В она ясно читала его готовность всё начать сначала. Снова идти по тому же пути, по которому он шёл. И потому старая женщина взвела курок.       И нажала на него.       - Хорошо, что сын этого не видел, - пробормотала она, глядя как тело принца Йозефа оседает на пол.