Свет Уходящего Солнца

      После инцидента с Коко и Мэллори, Скарлетт уже не могла войти снова в колею расписания работа-дом-работа. Каждый день Стиджиан нервно косилась на телефон чуть-ли не десять раз за две минуты. Томительное предвкушение не давало сконцентрироваться на работе, поэтому Скарлетт взяла вынужденный отпуск, и начальница ей позволила, плавно покачивая головой и затягиваясь сигаретой, изящно придерживая черный мундштук.       Роксанна печально вздохнула, улыбнувшись и пожелав хорошего отпуска, когда Скарлетт зашла к ней попрощаться. Аканэ и Арне полезли в групповые объятия, сжимая Стиджиан до того момента, пока она не издала тихий писк, означавший отсутствие в легких воздуха. Галлант обещал зайти на днях, так как в то время, когда Скарлетт хотела поговорить, он был слегка занят, прижимая телефон к уху плечом и роясь в шкафчике стола, а другой рукой черкая что-то в записной книжке.       Теперь девушка сидит днями напролет дома, самостоятельно тренируя магию, попутно продолжая свои физические тренировки, Хлоя Тинг была слишком энергичной и живучей, вот единственный вывод, к которому пришла Скарлетт, окрестившая ее белой ведьмой. Ко всему этому пришлось добавить и самостоятельное изучение ведьминских книг. Многие из заклинаний не давались ей от слова совсем, поэтому Скарлетт вела ежедневник, в котором выписывала те из заклинаний, которые ей удавалось успешно применять. К сожалению, среди них не было «виталум виталис», оно же воскрешение, а «деценциум», или добровольный спуск в ад, она побоялась пробовать. Слишком велика была вероятность не вернуться.       Кучу свободного от всего этого времени она проводила за чтением. Романы, детективы, триллеры, все это было интересным, но по-настоящему Стиджиан увлекли мифы Древней Греции. К сожалению, понять все было не так просто, как купить книгу, но она упорно старалась.       Скарлетт качает ногой, сидя в кресле поперек и утонув в мягкой подушке под собой. Держа в руках книгу, она пожирала страницу за страницей. Еще полгода назад Скарлетт не могла представить, чтобы ее настолько увлекли стихотворные строчки, тем более что-то вроде Илиады. Но вот она, вчитывается внимательно в сложный извилистый слог Гомера, пытаясь как можно больше понять, вникнуть в невероятную историю.       Конечно, было сложно, словно Гомер предполагал, что каждый читатель разбирается в иерархии Олимпа. С другой же стороны, это исключительно проблема Скарлетт, и она это с неохотой признавала. Потому, на столе неподалеку лежал небольшой блокнот, в который ведьма записывала непонятные термины и имена, а позднее находила в интернете.       Скарлетт пробегалась глазами по страницам, впитывая строки эпической поэмы, сохранившейся еще с прошлой эры. Негромкий дверной звонок издал грустное «Дзин-н-нь», оповещая о незваных гостях. Девушка убирает книгу, аккуратно вкладывая черно-белую закладку. Чуть меньше половины прочитала, печально отметила про себя Скарлетт.       Заглядывая в дверной глазок, ведьма ожидала курьера или, может, безумно-радостных Свидетелей Иеговы, раз в пару дней пытавшихся достучаться до Скарлетт и ее соседей, но каждый раз игнорируемых всеми жителями малоэтажного дома. Уже с улыбкой, Скарлетт распахивает дверь, встречая Галланта, держащего в руках небольшую белую коробочку.       — Привет, дорогая! Смог вырваться, принес шоколадные маффины, — парикмахер мягко ухмыляется, чуть приподнимая коробку перед собой. Стиджиан радостно кивает, отходя и приглашая гостя пройти внутрь.       — Знаешь, как подкупить, — сладко говорит Скарлетт. По полу пробегается холодок, кружка на столе подпрыгивает от нервных и беспорядочных всплесков магии.       Стилисты прошли на кухню, где Скарлетт поставила чайник, и они вместе сели за стол. Галлант без умолку тараторил о том, как дела в салоне, что передавали Стиджиан другие работники и все это, безусловно, приправлено комментариями Гэла по каждой из тем. Чуть позже парень на некоторое время вышел из комнаты, чтобы ответить на телефонный звонок.       Скарлетт стояла напротив двух чашек, сжав ладони на краю стола, с испугом понимая, что ей придется сделать сегодня и чем это обернется позднее. Выбора, как всегда, не было, иначе никак. Дрожащей рукой девушка ухватилась за электрочайник, разливая кипяток в каждую из чашек и буквально в последнюю секунду не совладав с тяжестью посуды. Кипяток полился ей на руку, мгновенно обжигая. Взвизгнув от яркой боли, пронзивший тыльную сторону ладони миллионами острых иголочек, Скарлетт схватилась здоровой рукой за край стола, роняя чайник на стол.       Красный туман перед глазами не давал мыслить ясно, так что девушка импульсивно сжала пальцы обожженной руки, беспомощно опустившись на корточки перед столом. Голос Галланта она слышала словно через толщу воды, только картинка перед глазами стала чуть менее расплывчатой и Скарлетт смогла увидеть собственную руку, ожог на ней, наливающуюся красную кожу и редкие капли, падающие с края стола на пол кухни.       — Блять! — выругался парикмахер и схватил девушку за талию, резко выдергивая с пола, ставя на ноги. Скарлетт пошатнулась, но все-таки удержалась, придерживаясь за стол здоровой рукой. Галлант открыл холодную воду, тут же направляя Стиджиан к крану. Скарлетт слабо выдохнула, почувствовав спасительную прохладу, но по вискам все еще тек пот, а плечи нервно подрагивали.       — Надо вызвать врача, — нервно затараторил Галлант, заводя руку за пояс, чтобы достать телефон из заднего кармана. Скарлетт вздыхает еще раз, понимая, что это должен быть тот самый момент, когда она сделать то, что обязана. Долг зовет, тихим свистом отзываясь в ушах и холодком бегая по позвоночнику. Сейчас или уже никогда.       — Гэл… — шепчет Скарлетт, отвлекая парикмахера от попытки позвонить врачу. Блондин поднимает глаза, непонимающе разглядывая ведьму, — Прости меня, если сможешь.       В следующую секунду она поднимает здоровую левую руку и сжимает пальцы, чувствуя, как магия наполняет каждую вену в конечности и струится к самому сердцу. Чары ложной личности не были самым легким заклинанием, и ослабленной раной Скарлетт со скрипом в зубах приходилось терпеть невыносимую боль, которая смешивалась внутри с такой же сильной болью от ожога. Ведьма шепчет слова заклинания, втягивая побольше воздуха.       И снова ей приходится платить за магию, поэтому, не выдержавший скопления магии в теле, ожог на правой руке расходится, принося невыносимое ощущение разрывающейся плоти. Скарлетт глубоко и с хрипом дышит, периодически вскрикивая, тогда магия слабеет и Галлант пытается что-то сказать, но ведьма находит в себе волю на повышенных тонах продолжать кричать заклинание, заглушая его голос своим, вперемешку со свистом магии.       В заклинание она вкладывает несколько установок, необходимых сейчас: «Любой, с кем ты встретишься, и кто знал меня забудет про мое существование. Когда Коко поедет в бункер, навяжись с ней. Выживи, чего бы тебе это не стоило».       Наконец, напор магии в комнате заставляет лопнуть одно из стекол в оконной раме и осколки разлетаются по комнате, совсем немного не доставая до Скарлетт и Галланта. Девушка заканчивает читать заклинание и откидывается на край стола, поднимая голову к потолку. Конечно, это еще не все. Снова поднимая руку, Стиджиан смотрит в глаза Галланту и тихо шепчет приказ уйти и забыть дорогу к ее дому. Горько видеть стеклянный взгляд напротив, но так велит долг. Долг перед Ковеном, Корделией, Арией, Мэллори и Коко, Мэдисон и Зои, перед всеми работниками салона, лично перед Галлантом, которому девушка была бесконечно благодарна.       Пальцы Скарлетт разжимаются с огромным трудом, и наконец она устало роняет руку, уже не чувствуя другую, которую все это время держала под холодной водой. Комок боли в груди слегка распускается, но разорвавшаяся отвратительная рана от ожога пульсирует, не давая забыть о себе ни на секунду. К сожалению, Стиджиан была не в силах заживить ее самостоятельно, поэтому слабо размышляет о том, что надо бы найти аптечку.       Ведьма поднимает темный взгляд, наблюдая, как Галлант выходит из комнаты, слышит, как он тихо проходит в прихожую и закрывает за собой дверь, покидая квартиру Скарлетт уже, вероятно, навсегда.       Не в силах спокойно перенести все произошедшее, Скарлетт роняет голову на грудь, тихо подвывая. Крупные слезы катятся по ее лицу, стекая к подбородку и падая на кафель кухни, тушь плывет и размазывается по щекам, а плечи мелко дрожат. Прикрыв отливающие золотом глаза, она позволяет мыслям уйти в пляс, ненадолго отключившись от реальности. Остается только надеется на то, что Гэл справится со всем, что установила Скарлетт в заклинании ложной личности.       Отмерев, она закрывает воду и уходит с кухни, совершенно не думая о беспорядке.       Когда Скарлетт перебинтовывает руку и тихо шмыгает носом, сил плакать уже не остается, только думать о цене, которую пришлось платить. Стоило ли оно того? Закрепляя бинт, Стиджиан кажется, что раньше она, наверное, не согласилась бы на это. Брать чужой разум в свои руки, управлять им и приказывать — не то, чем бы она желала заниматься в любом возрасте. С другой стороны, она была рада, что сама переносит на все это, а не отдала еще полгода назад это бремя Арии или той второй девчонке в списке.       И снова в квартире раздается трель дверного звонка, но теперь этот звук кажется настолько отвратительным и неприятным, что доставляет только ощущение тошноты и желание разбить к чертовой матери этот самый звонок. Скарлетт идет на звук, попутно поправляя перевязку на руке. Неужели заклинание не сработало? Может, она еще слишком слаба, чтобы…       Ярко-рыжие волосы, лиловый пиджак и любимая трость. За дверью стоит ее строгая наставница, как всегда с идеально ровной осанкой и чересчур уж нейтральным лицом.       — Добрый день, мисс Венейбел, — устало буркает Скарлетт, распахивая перед женщиной дверь. Вильгемина кивает, тут же проходя внутрь, буквально двигая ведьму с прохода. Скарлетт хлопает дверью и идет вглубь квартиры. Стук трости неприятно бьет по ушам, так, что хочется расколоть напополам ебучую трость… Но Скарлетт, конечно, давит это желание на корню.       Вильгемина не была плохим человеком, просто у нее было особое понимание того, как нужно общаться с людьми. Сперва она кажется холодной, закрытой и даже пугающей, но чем дольше времени проводишь в ее обществе, тем лучше начинаешь понимать эту женщину. Ее начальники — полные кретины, думающие только о наркоте и проститутках. Но Вильгемина же смотрела дальше и выше, пусть она и не творила чудеса инженерной техники под веществами, но тоже чего-то стоила.       Она довольно скоро посвятила Скарлетт в свой род деятельности. Вильгемина всеми способами старается найти средство, чтобы излечить свою больную спину, хотя все врачи твердят, что со сколиозом вроде ее — что-то делать уже бесполезно. Но женщина плюет на заверения врачей, иначе на что ей оболтусы инженеры пол крылом? Она впитывала информацию как губка еще с начала их деятельности, а теперь использовала в своих целях.       — Плохо выглядишь, Скарлетт, — взволнованно констатирует Вильгемина, осматривая осколки разбитого окна в кухне, — Провела свои ведьминские ритуалы?       Скарлетт молча кивает головой, но понимает, что Вильгемина не смотрит на нее, поэтому поспешно отвечает тихое «Да, все сделала» и получает удовлетворительный кивок от Венейбел. Стиджиан опирается на дверной косяк, оглядывая кухню и в конце-концов натыкается на белую коробку, одиноко стоящую на столе. Громко сглатывая, Скарлетт думает только о том, чтобы все прошло успешно и дальше.       — Что же, собирай вещи, поедем устраивать тебя на новую работу, — говорит спустя некоторое время женщина в фиолетовом костюме и смотрит на Скарлетт до ужаса понимающе. Они обе знают, что дальше им придется только хуже, потому как их противником был сраный антихрист.       Бинты на руке наливаются кроваво-красным, когда ведьма сжимает пальцы и тут же жалеет об этом, когда колет острая боль, отдающая вверх по руке. Металлический запах, стоящий в помещении только напоминает, сколько потерь может в будущем понести она, Вильгемина и весь Ковен.

«Подними руку

За леди тьмы,

Солдата, не желающего убивать, с сердцем филантропа.»

      Вспоминает Скарлетт строчки из любимой песни Роксанны и садится за стол, пододвигая к себе белую коробку с маффинами. Ее любимые, между прочим. Приятный сладкий шоколадный запах пытается прорваться сквозь витающую в воздухе доминирующую едкую кровь, но не очень-то и получается. Вильгемина опускается напротив, прислоняя трость к стулу. Она в последний раз оглядывает интерьер вокруг, замечая капающую воду из опрокинутого чайника, конечно же, разбитое окно, из которого на них дул легкий ветерок, развевая волосы Скарлетт, которая на это вообще никакого внимания не обращала. Как бы не было стыдно себе признать, Вильгемина не очень-то горит желанием узнать, что здесь вообще произошло.       Скарлетт молча открывает коробку, наконец-то поднимая глаза на Венейбел. В глазах девушки горит усталость, знакомая Вильгемине по последним годам ее работы на Джеффа и Матта.       — Будете?       — Не откажусь.