Цензура

— О Боже мой, Боже мой! — слова еле слышно вырывается и остаются сзади глухим вздохом. Лёгкие на бегу болят, а ноги заплетаются, отчего Яори хочется плакать. Но у него меньше двух минут. Он почти опоздал и молится, чтобы прибежать как можно раньше и чтобы его опоздание не было замечено более компетентными лицами. Вот и вход в здание. Последний, судорожно вздыхая и роняя слёзы, бегом бежит на свой этаж; к счастью, он не высоко. Времени смотреть на время нет, и Яори просто надеялся, что не сильно опоздал. Черноволосый парень зашёл в кабинет. Привычная атмосфера: светлая мебель, дешёвый компьютер и небольшой принтер. Всё у Яори очень скудно, даже рабочее место. Сев на место, чернушка наконец взглянул на часы. В глазах потяжелело, на лбу выступил пот, а сердце охватила паника, отчего то убежало в пятки. 10:11. Он опоздал на одиннадцать минут. Боязно сглотнув, Яо стал включать компьютер, в мыслях надеясь, что это опоздание не заметит начальник. По правде говоря, последний даже не видел начальника в глаза. Его товарищи только поговаривали о том, что он очень нехорошо относится к тем, кто допустит хоть малейшую ошибку или лажу. А Яори сегодня проспал. Спустя несколько минут, когда чернушка открыл программу и начал печатать, в дверь постучали. Голова тридцать третьего похолодела, зрачки сузились, а тело пробила дрожь от страха. Дверь медленно открылась, и в проёме показался Бука. Высокий юноша лет двадцати, с волосами и глазами грязно-красного цвета. Бордовая рубашка была всегда выглажена, как и чёрный жилет, а ботинки были начищены до блеска. Глаза смотрели тяжко и исподлобья, почти всегда. Слева на груди был прикреплен значок с буквой "Б". — Яори, тридцать третий номер, да? — произнёс басистый голос, отчего черноглазого опять передёрнуло, а его белые ресницы, подчёркивающие бледность лица, дрогнули. — Д-да, — парень боязливо обернулся и взглянул на подопечного "начальника". — Аз велел, чтобы ты был у него в кабинете через три минуты. — произнёс роковые слова, Бука с негромким грохотом захлопнул за собой дверь.