Тот, кто помнит

      На краю высокого обрыва — на зубчатой скале, словно высеченной из цельного куска базальта, — стоял мужчина. Высокий, в доспехах: тяжелые и красиво переливающиеся в блеске луны латы покрывали крепкое тело. По ширине его плеч растянулся трепещущий на ветру с вышивкой плащ. Металл холодил кожу даже сквозь подклад. Ремни стягивали грудную клетку — не сковывая движений, но напоминая о ноше, которую он нес. Волосы, иссиня-черные, подбрасывал ветер…       Под ногами — тянущая свои когтистые руки бездна. Далеко внизу клубился туман — густой и фиолетово-черный, как всполохи темной магии… Он то расступался, открывая вид на раскинувшиеся земли, то смыкался вновь, пряча долины и леса. В просветах мелькали очертания города: островерхие крыши, крепостные стены, каменные башни, увенчанные флагами.       Воздух здесь был другим: плотным, начиненным запахами горной хвои, влажной земли и чего-то еще — едва уловимого, металлического и предостерегающего о грозе. Ветер свистел в щелях доспехов, шевелил ткани плаща, бросая влажные пряди волос на лоб.       Мужчина поднял руку, чтобы откинуть их, и заметил, что ладонь в перчатке из кожи слегка дрожала. Не от холода, а от подозрительного предчувствия.       Впереди, за обрывом, виднелся древний мост из камня — с резными перилами, покрытыми слоем мха. Он вел к далекому замку на вершине соседней горы. Башни замка были устремлены в пасмурное небо, а их шпили пронзали облака. Над самой высокой из башен кружили, надрывая глотки, вороны. Мост казался ветхим, больше походил на иллюзию, будто был соткан из тумана и лунного света. Ветер словно издал вздох.       Сделав шаг дальше, мужчина пошатнулся: мост не выдерживал веса; камень треснул под тяжестью ноги, осыпаясь мелкими осколками. Он замер, вглядываясь в пропасть. Туман, внизу, начал клубиться сильнее, принимая формы: сначала проступил силуэт всадника в плаще, затем очертания корабля с порванными парусами, а последним — лицо девушки, размытое, как отражение беспокойных водах. Сильнее завыл ветер.       Слуха мужчины вдруг коснулся шепот — множество голосов, сливающихся в единый гул в голове:       — Ты не виноват.       — И был дарован второй шанс…       — Отыщи. Не упусти.       Он обернулся, в поиске источника голосов, но за спиной были только голые скалы и колючие кустарники, цепляющиеся за камни. Его доспехи стали казаться тяжелее — давили весом на плечи. Пальцы провели по нагруднику: там, где был вытеснен на металле дракон, что обвивал своими лапами жемчужину.       Откуда взялся этот знак? Не мог вспомнить.       Внезапно мост задрожал и выпрямился под ним, будто ожил. На миг рассеялся и туман — мужчина увидел на том конце девичью фигуру: та стояла в тени арки, но он смог различить на ее тельце длинное светлое, сотканное из света платье; ветер игрался с ее рыжими волосами. Ее глаза — яркие и пылающие, как огонек из костра. Девушка подняла руку, словно зазывая.       Он ступил к ней, и в этот момент доспехи на нем начали рассыпаться. Беззвучно… превращаясь в пепел, что плавно уносился порывами. Мужчина же остался в нижней рубашке, ощущал бледной кожей холод и свободу. Мост больше не казался хрупким — ныне он был крепок, возлагал надежду, словно ждал этого шага.       Рыжеволосая девушка улыбнулась и произнесла своим четким, перекрывающим ветер, голосом:       — Судьба дает второй шанс. Не упусти его.       Рот мужчины раскрылся, чтобы дать ей ответ, но все вокруг начало плыть перед его янтарными глазами и распадаться. Земля уходила из-под его ног, и…              Кингу, терзаемый сном, проснулся.       

⋆.•*✦*•.⋆

      Я вскочил. Сердце колотилось, пытаясь вырваться из плена ребер, на лбу — холодный пот. За окном я увидел пасмурное утреннее небо, как капли дождя дорожками стекали по окну и холодили его стекло.       Сев на край помятой кровати, я провел рукой по такому же мятому лицу. Несколько мгновений пытался уловить ускользающие из моего сознания обрывки сна. Образ рыжей девушки с глазами цвета огня и ее ясный среди шума ветра шепот «Судьба дает второй шанс» не выходили из головы. Я напряженно потер виски.       Ноги сами толкнули меня к окну. За ним хмурилось утро. Стекал дождь, размывая очертания магазинов напротив. Против воли я провел пальцем по влажному следу на стекле — так, словно утирал слезу.       «Второй шанс, говоришь… Но для чего именно? И кому он был дан — мне или кому-то другому?»       Перед тем как пойти в ванную, я кинул взгляд на фотографию Нингаль на полке. Такую же рыжую, с огненными глазами и мягким голосом. На ней она лучисто улыбалась, еще не подозревая о том, что будет.       — Почему ты мне снишься?              Уже в ванной я встал напротив зеркала и всмотрелся в лицо в отражении: с каждым днем темнеющие круги под глазами как последствие кошмаров, россыпь еще свежих шрамов. С началом нового семестра те сны стали приходить ко мне чаще. Мои пальцы мягко коснулись каждой светлой метки на теле, которые оставило как напоминание мое прошлое. Глаза без подводки на веках казались непривычно потухшими. Маленькие морщинки выдавали возраст. Выпуклые вены — жилы — обвивали предплечья и кисти, как крепкие цепи.       Я умылся холодной, почти как лед, водой, чтобы взбодриться. Сделав все утренние процедуры, накинул на плечи халат и пошел в кухню. Заварил крепкий кофе и вздохнул, когда заметил на столе стопку конспектов для сегодняшней лекции для новых студентов второго курса журналистики. Я машинально пролистывал страницы. Думы неугомонно возвращались ко сну.       Рука нащупала в халате оригами в форме дракона — уже потрепанное временем, с надорванным крылом. Держал, пытаясь вспомнить, откуда взял.       Моя память в смятении замолчала. Так и не смог вспомнить, как и когда появился этот дракончик.       «Вероятно, это просто стресс… Новый семестр и новые лица. Очередная ответственность».       

⋆.•*✦*•.⋆

             Этим утром не стал брать машину и решил прогуляться до работы пешком. Дождь не прекращался — капли отбивали привычный ритм по зонту, иногда попадая за воротник моего пальто. Показалась знакомая дорожка — более короткий к университету путь. Но сегодня все виделось мне другим: лужи странно отражали небеса; деревья же склонились ветром, словно шептались о чем-то за моей спиной. Я нахмурился…       И вздрогнул. От внезапного звонка.       — Весь внимание.       — О! Я-то думал, что не ответишь. Не спится?       — Просто плохой сон. Решил подышать.       Порыв ветра вдруг ударил мне в лицо, исполняя мое желание. Из трубки раздался низкий голос:       — А. Просто плохой или тот самый?       Повисло молчание. О моих кошмарах знал один единственный близкий мне человек, но сейчас я не хотел этим делиться. Но он и сам все понял.       — Опять она?..       — Не знаю, — честно сказал я. — Лицо размыто, но голос… Он звучит так знакомо. Еще и дракон.       — Может, это был знак? Знак, что пора перестать прятаться от всего за книжками и лекциями? Поговори с кем-нибудь, кроме меня. Ну, или познакомься.       — Я же и так знакомлюсь. Со студентами — сегодня первая лекциями с новой группой.       — Ха… Да брось, ты всегда держишь дистанцию. Вдруг этот сон — намек, что пора что-то менять?       Я снова нахмурился. Но от понимания того, что он мог быть прав. Вскоре мы завершили диалог.             

⋆.•*✦*•.⋆

      Зайдя в здание, я стряхнул капли с пальто и на мгновение замер в оживленном холле. Вокруг была привычная суета начала семестра. Студенты тащили стопки, первокурсники в растерянности сверялись с картами кампуса, старшекурсники же оживленно о чем-то переговаривались, стоя у расписания.       Глубоко вдохнул — запахи полированной древесины, бумаги и кофе из столовой смогли вернуть меня к реальности после помутнившего сознание сна…              В своем кабинете я раскладывал материалы для вводной лекции по философии для журналистов. «Философия и журналистика. Инструменты критического мышления и этические ориентиры». Пробежался глазами по цитатам Гераклита и Аристотеля, затем проверил презентацию. Но мысли все время перетекали не в то русло, что сейчас необходимо… к темной пропасти, мосту, девушке и словам про судьбу и второй шанс.       Пальцы потянулись к оригами-дракону, которого я нашел в ящичке стола и теперь таскал с собой.       «Чьи же руки сотворили тебя?»       Память, разумеется, промолчала, но… ощущение упущения чего-то очень важного меня не отпускало. В попытках отвлечься я раскрыл ноутбук, чтобы еще раз просмотреть слайды. Взгляд ухватился за письмо:        Тема: «Открытые семинары: расписание и требования». От: Ректор ВО УГН им. Э. Блюмера. Уважаемый пр. Кингу Синрок, В рамках инициативы взаимодействия каждый преподаватель обязан провести один открытый семинар в семестр. Вам выпала честь открыть цикл. Тема — на Ваш выбор, но желательно, чтобы она затрагивала актуальные этические вопросы в профессии. Для журналистов это особенно актуально. С уважением, Ниалл Блюмер.              Снова в какой раз за утро нахмурился. Открытые семинары — это внимание, вопросы, вечная необходимость быть на виду. То, чего я избегал все эти годы.       В дверь постучали — в кабинет заглянул коллега, Ашшур, с которым мы хорошо ладили.       — Кингу, ты уже видел расписание открытых семинаров? Тебе первому выступать. Я поздравляю! Или сочувствую, — он по-доброму усмехнулся.       — Сочувствуй, — раздраженно закатил глаза я. — И для чего это вообще потребовалось?       — Ректор говорит, мол, это «поможет студентам увидеть, что философия — не сухие тексты… Это живая мысль, что напрямую связана с их профессией». Кстати, слышал тут, что на твою первую лекцию записалось рекордное число студентов с журфака. Похоже, слухи о твоем подходе к преподаванию научились ходить.       Я поднял брови. Радоваться ли мне или плакать?       — Популярность — не то, что мне нужно…       — Зато это полезно, — подмигнул. — Удачи с семинаром. И с лекцией. Сегодня, кстати, аудитория почти полная. Студенты что-то слышали про тебя.       Ашшур ушел, а я остался сидеть как истукан, переваривая очередные новости. Стоило привыкнуть.       «Рекордное число студентов? Почему?»             

⋆.•*✦*•.⋆

      Уже некоторое время спустя я стоял у аудитории. Через стеклянный элемент увидел, как рассаживались студенты: кто-то листал свою новостную ленту в телефоне, кто-то шептался, а кто-то — как студент с грязно-пшеничными волосами — даже клевал носом, не успев начаться лекция. Мой взгляд лег на русую студентку в первых рядах: она небрежно раскрыла тетрадку и протянула руку соседке, что сидела по бок от нее.       Видимо, в учебном арсенале той студентки даже и ручки не имелось. Я вспомнил свою молодость и издал смешок. А затем, втянув глубокий вдох, поправил манжету своей рубашки… малость нервничал.       В кои-то веки войдя в аудиторию, первым делом подошел к кафедре, положил конспекты и включил на интерактивной доске презентацию. На дисплее высветилась цитата Гераклита: «Характер — это судьба». И я обвел взглядом аудиторию. С большинством из них не сталкивался, но привлекли внимание несколько.       Студентка с необычным окрасом волос (белые, с градиентом, переходящим в бледно-голубой) и темной кожей, которая показывала мне палец вверх — видимо, с целью подбодрить. Особенно хорошо запомнились ее ярко-бирюзовые чистые глаза и родинка под одним из них. И тот самый студент, клюющий носом, но под моим строгим надзором в один миг выпрямившийся… А еще двое, ничем не отличающихся от остальной массы, громко обсуждали их вчерашнюю «катку в игре». Один из них заметил меня и толкнул локтем своего друга.       «Забавно. Они не просто студенты. Они… просто живые люди, как и я, которые чего-то ждут. Может, я действительно смогу что-то им дать, видит бог».       Прочистив горло, привлекая этим внимание собравшихся студентов, для начала представился:       — Добрый день. Как вы, вероятно, наслышаны, меня зовут профессор Кингу Синрок. На этом семестре я начну вести у вас курс философии — тема которого носит название «Философия и журналистика. Инструменты критического мышления и этические ориентиры». Звучит немного пугающе, не так ли?       Я поймал паузу, давая студентам осознать мною сказанное, оперся пятой точкой о рабочий стол и сложил свои предплечья на груди. Ткань натянулась.       — Бесспорно, в мыслях многих из вас сейчас вопрос, который звучит примерно так: «Для чего журналисту нужна философия?» Действительно… на первый взгляд думается, что античные трактаты далеки от репортажей и расследований, да? Однако я убежден: философское мышление — это фундамент вашей профессии. Надеюсь, что в будущем вы научитесь критически анализировать информацию. Отличать факты от мнений и выстраивать четкие этические ориентиры. Ох, и осознавать свою ответственность перед обществом, разумеется. В этом я и помогу, это моя обязанность.       В аудитории раздались осторожные перешептывания. Одна студентка скромно подняла руку.       — Эм. Простите, профессор Синрок, а как именно философия поможет нам в написании статьи?       «Вопрос ожидаемый. Но хороший».       — Это прекрасный вопрос, — я улыбнулся. — Давайте разберем на примере. Представьте: вы получаете инсайдерскую информацию о коррупции в больнице... Публикация может привести к проверкам и реформам, но может навредить пациентам, если панику поднимут раньше времени. Как решить: публиковать или нет?       Студенты, оживленные темой, внезапно зашевелились. С первого ряда ответил студент в очках:       — Нужно факты проверить, логично.       — Верно… — плавно кивнув этому, я продолжил: — Но что, если факты подтвердились? Где же границы между общественным интересом и вторжением в частную жизнь? Как не поддаться эмоциональному давлению? На эти вопросы простых ответов нет, но философия дает нам инструменты для размышлений. Сегодня мы начнем с античных идей о судьбе и свободе воли — посмотрим, как они помогают современному журналисту принимать решения в различных ситуациях.       Весь гул — в аудитории и голове — затихнул. Я с интересом наблюдал, как студенты открывают тетради и достают ручки, настраиваясь на работу. Где-то внутри чувствовал, как напряжение сходило на нет. Я смог установить контакт, пробудил у молодежи интерес.       Мелом, уже на обычной доске, написал: «Судьба и свобода воли». Вновь повернулся к аудитории.       — Что ж, начнем с вопроса: можем ли мы изменить свою судьбу или она предопределена? И как данный вопрос связан с профессией журналиста? Хм, кто-то желает поделиться размышлениями?       Поднялось несколько рук, но я выбрал одну.       — Слушаю Вас.       Девушка в красной кофте начала отвечать. Сидя за своим столом, я разминал затекшие от стояния ноги и со всем вниманием вслушивался в ее ответ. Но, когда моя ладонь наткнулась в кармане штанов на оригами в форме дракона, в моих мыслях лопнул пузырь.       Я почувствовал, как за спиной выросли мощные крылья. И полетел в далекие туманные дали — к тому хрупкому мосту, обрыву и прекрасной рыжей деве. Запах приближающейся непогоды заполонил легкие, бил в перламутрово-пурпурную чешую клыкастой морды и даровал малую щепотку надежды к разгадке снов…       Образ перед глазами исчез, растворился в дымке реальности — раздался стук в дверь аудитории.       А после она с тихим скрипом приоткрылась, что все невольно повернули головы. Я не стал исключением и приподнялся, встал из-за своего стола.       Из проема первым делом показалась рыжая макушка, затем — знакомые мне ярко-огненные глаза... Я оглядел девушку: волосы растрепаны, светлое платье в пол влажное от капель дождя, а с зонта капает вода.       — Здравствуйте! Прошу прощения за опоздание, можно мне войти? — эхом отбился ее голос.       В моей голове забили церковные колокола. Снова вернулся прежний гул скорбящих голосов. Я каменной статуей замер, не в силах оторвать от рыжеволосой девы взгляда. Вокруг все затихло. Остался лишь я. Перед моими глазами еще сильнее размылись очертания происходящей яви. В один миг потухли лампы, во тьме неожиданно вспыхнул кадр — тот самый, где девушка на другом конце моста поднимает руку. Зовет меня.       Сквозь помутнение рассудка спросил:       — Как… как Вас зовут?       — Никкаль.       Выстрел. Прямое попадание.