Искренность

"А дай-ка мы тебя сломаем, Чтобы пророчество сбылось." ©Вера Полозкова

Зи устало плюхается в кресло. Тишина дома медленно успокаивает разбушевавшиеся нервы, но перед глазами всё ещё проносятся вспышки фотокамер, чьи-то непонятные смешки, крики фанатов и бесконечное количество оборудования для лайва. Калейдоскоп воспоминаний накрывает так, что кружится голова. Сегодняшняя ведущая вытянула из него все силы. Слишком слащавые комплименты, слишком очевидный флирт, слишком натянутая улыбка. Он не уверен, что способен справиться с таким потоком лицемерия снова. Он чувствует себя сломанной куклой с застывшей улыбкой. Ему кажется, что это чувство усталости и собственной лживости не отлипнет от него уже никогда. Он думает "Моя печаль меня переживёт", и эта мысль кажется забавной до слёз. Или грустной до смешного. Зи мельком заглядывает в соц.сети и тут же жалеет об этом. Очередные твиттерные войны. Не успела улечься старая история, как его уже снова в чём-то обвиняют. Зи уже устал следить, в чём именно. Его слова перевирают, понимают неправильно или намеренно искажают, но отвечать за них всё равно приходиться именно ему. Есть ли смысл говорить хоть что-то, если тебя всё равно поймут не правильно? Надо бы заклеить себе рот скотчем для следующего ивента. Может, хоть так в его словах перестанут искать скрытый смысл. Пиликнувший телефон Зи раздражённо отбрасывает на дальний край стола. Сил нет даже на то, чтобы банально проверить почту. Оттуда разносится ещё три уведомления подряд, но Зи их успешно игнорирует. Раздаётся трель звонка. На экране ёмкое «Макс». Зи с тяжёлым вздохом берёт трубку. Голос друга звучит счастливо, спокойно и удовлетворённо, он рассказывает какой-то забавный случай со сьёмок, и Зи правда старается контролировать свой голос, чтобы не портить настроение самому близкому человеку, но тот всё равно улавливает нотки тоски. — Что с тобой? — наконец серьёзно спрашивает Макс, устав ломать комедию перед лучшим другом. В воздухе повисает тяжёлое молчание. Зи не знает, что сказать. Он открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба, но слова никак не идут. Он открывает рот. Что он вообще может сказать? Что он устал от постоянного лицемерия и игры на публику? Он буквально собирается обвинить актёров в том, что они играют. Зи вновь закрывает рот. — Друг, я всё понимаю, но скажи уже хоть что-нибудь, — напоминает о себе Макс на другом конце телефонной линии, — я не умею читать мысли. Зи как наяву видит, как друг устало потирает переносицу. — Я рад, что у нас остался последний совместный проект, и что мы не увидимся как минимум месяц, — наконец выдавливает из себя Зи. Прямо как недавно Сэйнт выдавливал из него флирт. Иногда Зи чувствует себя тюбиком зубной пасты. Макс сразу понимает о ком речь. Не то, чтобы Зи часто жаловался… (Вообще-то, жизнь стала бы гораздо проще, если бы он хоть иногда жаловался), но добрых слов об этом человеке в их компании не звучало уже давно. Плохих, впрочем, тоже. Его имя вообще старались обходить стороной. — Я тоже. Хоть я и не особо понимаю, что там у вас произошло, но я на твоей стороне. Знай, какие бы бури не бушевали в твиттере, и сколько бы не поносили злые языки — у тебя всегда есть мы. Тебя не бросят. В глубине души Зи всегда это знал, но услышать такое иногда действительно необходимо. Он впервые за день искренне улыбается. — Спасибо, — говорит Зи, — иногда мне кажется, что здесь, в шоу-бизнесе, всё покрыто таким слоем лжи и лицемерия, что я забываю о тех, на кого действительно можно рассчитывать. — Я Знаю. Нам всем иногда нужно об этом напоминать. — соглашается Макс, и добавляет — Пожалуйста, не принимай всю эту ситуацию с Сэйнтом слишком близко к сердцу. Я знаю, что ты искренне считал его другом, но пожалуйста, найди в себе силы довести контракт до конца. Относись к этому, как к работе. Так же, как он всегда к этому относился. Зи кивает, забывая, что его не видят, и бросает трубку. Вот именно, так же, как всегда относились к нему. Просто работа. Просто улыбайся и делай вид. Просто играй свою роль. Просто закончить контракт. Куда сложнее - понять, что делать дальше. Продолжить играть на публику? А есть ли у Зи на это силы? Он не знает. Он проверяет почту — куча до слащавости неживых слов и комплиментов от людей, которые с ним даже не знакомы — всё только бы заполучить контракт на рекламу. Почему они вообще пишут ему на личную почту при наличии живого и активно отвечающего менеджера? Мама всегда говорила: "Не иди в шоу бизнес, это беспощадное место, оно тебя сломает". Что-ж, мамино пророчество сбылось. Он откладывает почту, вновь погружаясь в тишину дома и свои мысли. Желание бросить всё и уехать домой, в Чианг-рай, к родителям, ворочается где-то под сердцем неудобным живым камнем, заставляя чувствовать вину перед Аофом и фанатами. Зи на автопилоте ужинает, принимает душ и переодевается в домашнюю одежду. Уже в кровати телефон оповещает о новом уведомлении. Сообщение от Аофа. Напоминание о скорой встрече с новичками. Зи откладывает телефон и ложится спать.