любовнички пахнут сигаретами

Летом в Хоукинсе снова было хорошо. Ни слуху, ни духу из изнанки, только снова строящийся городок, Джим Хоппер – снова шеф полиции, Байерсы, все четверо, снова разбирают вещи после переезда, а Эдди Мансон снова репетирует со своей группой в гараже. Жизнь начинала постепенно восстанавливаться, и криво, хромая, шла своим чередом, а вернее – училась ходить по новой. В отстроенном с нуля “Старкорте” заработало кафе-мороженое, а Джойс Байерс устраивала огромное барбекю на заднем дворе своего нового дома. Это был прохладный август 2019, когда все становилось на свои места. Это барбекю Джойс планировала “маленьким праздником для своих”, но проблема была в том, что “своих”, тех, кто вместе с ней переживал весь этот лихорадочный бред с Изнанкой, изгнанием демонов, русскими шпионами и монстрами из детских игр, оказалось как-то очень много, но всем им, начиная от Мюррея, заканчивая Эдди-наконец-то-оправдан-Мансоном, который очень быстро сдружился с Уиллом, нашлось место на заднем дворе нового, пускай и небольшого домика Байерсов. Стив был особенно почему-то рад всему этому празднику, тому, что миссис Байерс позвала и его тоже, и не пришлось все выходные торчать в пустом доме, пока родители снова в командировке в Иллинойсе, и даже не думают позвонить. Особенно сильно он был рад видеть Макс – с гипсом на ногах, в коляске, но живую и веселую. – Как думаешь, - спросил его Дастин, пока они старательно разводили костер. - Если бы по всей этой истории сняли сериал, как бы он назывался? Костер, надо сказать, стараний не замечал, и куда большее влияние на него оказывала влажная от утреннего дождя почва. Стив напрасно поразмахивал еще немного газетой, пытаясь разогнать хоть какое-то подобие огня, а потом встал, упершись руками в свои бока и задумался над вопросом Дастина. – А кого за главного героя берем? - уточнил Стив. Дастин огляделся вокруг и постарался оценить, чья сюжетная линия получилась бы самой интересной. – Оди! - пришел он к самому логичному выводу. – Может, что-то типа “Невероятные приключения девочки номер 11 из лаборатории”? - предположил Стив, пожав плечами. Он снова щелкнул зажигалкой и отправил в недо-костер уже которую по счету горящую газету. Дастин сморщил нос. – Это идиотское название. – Ничего не идиотское! – Я его даже выговорить не могу! – В мире есть очень много причин, по которым лично ты что-то не можешь выговорить, а мое название – интригующее, а не идиотское, - Стив, кажется, всерьез обиделся. - А ты что предлагаешь? – Не знаю, может что-то типа… “Очень странные дела”? - предложил Дастин, с надеждой разглядывая появляющийся огонёк. Стив издал звук сдувающегося шарика и показал Дастину опущенный вниз большой палец. – Вот это точно идиотское название. Скукота! Вообще ничего не понятно. Дастин надулся и чуть ли не покраснел. — ЭДДИ-И! - заорал он на весь участок. Все оторвались от того, чем занимались, и посмотрели на Дастина, а Стив только закатил глаза. – Ну да, конечно, теперь мы зовем папу, - фыркнул он и вернулся к разведению костра. Огонек, на который Дастин смотрел с такой надеждой, надежду эту оправдать не смог. Эдди возник рядом так, что Стив даже не услышал его шаги. – А что, Харрингтон, ревнуешь? - Эдди спросил это своим привычным ехидным, улыбчивым и саркастичным тоном. Почему-то занервничав, Стив сглотнул. Его взгляд окинул Мансона с ног до головы, будто Стив видел его впервые в жизни. Эдди прыснул и повернулся к Дастину: чего, мол, звал? — Ты бы скорее посмотрел сериал “Очень странные дела” или сериал “Невероятные приключения девочки номер 11 из лаборатории”? - на это Эдди пожал плечами. На секунду, не дольше, задумался. — Второе звучит интригующе, - вынес он свой вердикт. Стив развел руками и выразительно посмотрел на Дастина. – Я тебе говорил! - и Дастин закатил глаза: не любил, когда кто-то другой оказывается прав, особенно когда этот кто-то – Стив. Эдди постоял еще немного, раскачиваясь взад-вперед. – А че вы жижей костер не польете? - вдруг спросил он и потянулся было к бутылке, которая стояла рядом с мангалом, но Дастин и Стив так яростно запротестовали, причем в один голос, что Эдди аж дернулся и отскочил обратно. - Всё-всё, не трогаю! – Вонь на весь двор будет, а мы еще маршмеллоу жарить собирались, - уже спокойно объяснил Стив и снова поджег очередную газету. Три пары глаз проследили за тем, как огонек вспыхивает, охватывает тонкую бумагу, но тухнет почти сразу, так и не успевая перекинуться на ветки. С минуту они втроем стояли и ничего не делали, только наблюдали кто за догорающей газетой, кто за остальными во дворе. Каждый гость был чем-то занят: под руководством Джойс таскали стулья на улицу, вместе с Мюрреем колдовали над маринадом для мяса на кухне, резали фрукты, возились с развалившимся мангалом, или разбирали пакеты с продуктами из машины Нэнси. Стив тяжело вздохнул и опять склонился над костром. — Сколько можно возиться? - послышался едва ли не возмущенный голос Эрики. - Мясо готово уже! Она взяла бутылку с жидкостью для розжига и, не успели парни её остановить, как ветки уже оказались щедро ей облиты. Тошнотворно-технический запах тут же разлетелся вокруг метра на три. — ЭРИКА! - возмутился Дастин, зажимая нос рукой. — Что?! Стив тоже зажал нос, но моментом воспользовался. В этот раз подожженная бумажка не просто вспыхнула, но и наконец-то выполнила свою функцию: костер стал разгораться. — Эрика изобрела фаерболл, - констатировал Эдди и все с ним молча согласились. *** Для того, чтобы все гости поместились, пришлось сдвинуть целых три пластиковых садовых стола, но это было совсем не важной мелочью. Каким-то образом все самые страшные истории, произошедшие за последние четыре года, оказались просто уморительными, и вот уже Дастин, давясь смехом, рассказывал, как вместе с, как он думал, опоздавшими Стивом, Нэнси и Робин тащил истекающего кровью Эдди к порталу и пытался перебросить его через “дыру в потолке” так, чтобы ничего не сломать, а Эдди, тоже смеясь, вспоминал, как Стив грозился его придушить, если сейчас откинется. Пища и корча странные рожицы изображал летучую мышь и шрамы на талии показывал, задирая футболку, на что Стив предпочитал отворачиваться. — Я считаю, что в сериале по всей этой истории это было бы лучшей сценой! - гордо заявил Дастин, жуя мясо. Поначалу все согласились, пока Макс не забила рукой по столу в щенячьем восторге: — Есть идея получше! - воскликнула она, быстро поворачиваясь к Лукасу. Тот сразу же сообразил, что к чему. — Tu-u-urn around! Look at what you see-e-e-e! - не попадая в ноты завыли оба, и аккомпанементом им послужили усталые стоны Хоппера, которому эта песня снилась в кошмарах, и возмущение Дастина. — In her face – the mirror of your dre-e-e-e-eams! - тут же подключился Мюррей, который очень старательно делал голос выше, отчего выглядел ужасно смешно. — Make believe i’m everywhere, given in the light, - подхватили Стив и Эдди одновременно, и Дастин, видимо, почувствовал себя преданным. А дальше пели уже всем столом: – Written on the pages is the answer to a neverending sto-o-ry! A-a-a-ah! Тут уже Эдди добавил от себя немного хардкора в виде экстрим-вокала, чем вызвал у всех приступ дикого смеха, такого, что Майк даже подавился и его пришлось бить по спине. Дастин же надулся весь и покраснел, как накачанный водой для лучшего вида помидор. — Уверена, Дастин, в нашем сериале это была бы самая драматичная сцена, зрители бы катались по полу в слезах, - самым убедительным тоном сказала Робин и похлопала Дастина по плечу, но это его не успокоило. — Ага, очень смешно, - только и пробурчал Дастин в ответ. Мюррей изящно смахнул с глаз выступившие от смеха слезы. — Самым драматичным элементом был бы кадр моего лица в момент осознания того, что мы в шаге от того, чтобы быть пойманными русскими, а мне по рации приходится слушать дуэт двух школьников, - и Мюррей посмотрел на хмурого Дастина с усмешкой. - Да ладно тебе, не дуйся! В мире есть такие факты, которые намного фундаментальнее любых аксиом. — Ага, например тот факт, что если бы вы не забыли постоянную планку, мне не пришлось бы позориться, – пробухтел Дастин. — Есть и намного более очевидные и неоспоримые факты, - объяснил свою позицию Мюррей. - Ну, знаешь, вроде того, что мы находимся на заднем дворе Байерсов, Джонатан и Уилл – братья, твой друг-нянька — бисексуал, а моё лицо в кадре заставило бы зрителей биться в конвульсиях от переносимых мной в тот момент страданий. Все замолчали. Двенадцать пар глаз уставились на Стива, который, в свою очередь, смог только очень громко поперхнуться фруктовым салатом. Робин быстро застучала ладонью по его спине. — Хотя, наверное, лицо Хоппера было поинтереснее, - продолжил Мюррей, как ни в чем не бывало. - Да, точно! Прямо представляю, как его брови ползут по лицу, потому что ему приходится… эй, чего все замолчали? Мюррей оглядел весь стол, проследил за взглядами и вышел прямо на Стива Харрингтона, который все еще кашлял. — Чего-чегосексуал? - прохрипел Стив, глядя на Мюррея то ли ошарашенно, то ли возмущенно. – У-пс, - это удивление было принято Мюрреем за неплохую актерскую игру, так что он только улыбнулся и вернулся к своей тарелке. - Кажется, я раскрыл чей-то секрет. Я был бы на твоем месте благодарен, теперь не придется планировать каминг-аут! Робин, Эдди и Нэнси переглянулись. Они смотрели друг на друга по очереди и думали, что бы сказать. Хоппер вежливо кашлянул. – Подожди, ты серьезно? - Мюррей даже понизил голос почти до шепота. - Ты еще не…? — Я натурал, - Стив сказал это самым серьезным на свете тоном, как говорят, когда узнают, что тридцатилетний собеседник верит в плоскую Землю. Снова пауза. Стив попытался взглядом найти хоть одного единомышленника. – Стив, всё нормально, - тихо ответил Джонатан. - - Мы не осуждаем. — Что вы не осуждаете? Мне не нравятся парни, ребят, я не знаю, что Мюррей придумал! - настаивал Стив, на что тут же поймал сочувственный взгляд Нэнси. - Я натурал! Серьезно, хватит уже! — Я в таких вещах не ошибаюсь, поверь мне, - Мюррей начал выходить из состояния шока, тут же с разбегу входя в азарт. - Просто признай тот факт, что… — Нет, это вы признайте! - возмутился Стив. - Мне не нравятся парни, у меня единица по тесту Кинси, я проверял! — Стив, ты только себя закапываешь, - сквозь зубы процедила Робин. Мюррей хлопнул в ладоши и развел руками. — То же мне! В тесте Кинси столько наплести можно, что… - тут он замолчал на секунду и поднял вверх указательный палец. - Зачем ты проходил тест Кинси? — Э-э… на спор! На спор, я проспорил и прошел, - выпалил Стив, но на Мюррея это подействовало, как хороший анекдот. — Не-ет, Стив, у тебя возникли некоторые сомнения и ты нашел первый попавшийся сайт в интернете и прошел тест так, чтобы доказать себе, что тебя не привлекает твой длинноволосый друг-металлист, - тут уже поперхнулся Эдди, а Стив чуть не задохнулся от злости, но ничего не говорил, только хватал ртом воздух, как рыба. Мюррей самодовольно улыбнулся. — Перегибаешь, - шепнула Джойс. — Ладно-ладно, я шучу, про друга это шутка, - сдался, но не сломался. - Но то, что ты бисексуал — очевидный факт. — Мне. Не. Нравятся. Парни! - воскликнул Стив. - Никаких сомнений у меня не было! Только девушки! Никаких парней, никаких, точно не Мансон, особенно не Мансон! Просто нет, нет и точка! Слова Стива не возымели никакого эффекта. Мюррей только пожал плечами и поджал губы: видимо, уже сомневался насчет того, насколько шутка была далека от реальности. — Да идите… миссис Байерс, скажите! — Я считаю, что Мюррей перегнул палку и лезть во что-то настолько личное – неприемлемо, особенно за столом, - обходительно сказала Джойс, но этого Стиву вполне хватило. Мюррей развел руками в немом возмущении. - Но я хочу, чтобы ты знал, что всегда можешь рассказать нам… — Я НАТУРАЛ! Я НЕ БИСЕКСУАЛ, МНЕ НЕ НРАВЯТСЯ ПАРНИ! - сорвался Стив и едва не ударил по столу. Джойс натянуто улыбнулась и кивнула. Повисла тишина, которую прерывало только редкое чавканье Хоппера и плохо скрываемый смех Эдди. Стив сидел, красный до кончиков ушей, уткнувшись взглядом в тарелку и очень, очень старался не смотреть ни на кого, а особенно — на Мюррея и Эдди. Стиву было неловко, ужасно неловко, но ещё более неловко он почувствовал себя, когда услышал, как Оди шепотом спрашивает у Джонатана: — Что такое “бисексуал”? *** — Ладно еще решил, что я бисексуал, но приписывать мне, что мне нравится Эдди? Это вообще что? С чего он решил? - возмущался Стив. Он периодически поглядывал в зеркало на клюющую носом Робин на переднем пассажирском. Барбекю уже закончилось, но Стива всё не отпускало, и он с особой силой сжимал в руках руль. - Потому что я не смотрел на него, когда он футболку задирал? А он не подумал, что мне… мне, может, просто на шрамы смотреть неприятно? — Стив, ты их сам ему обрабатывал, - зевнула Робин. - И у тебя такие же. — Нет, у меня меньше! К тому же я ими не свечу у всех на глазах! Долбоёбство. Ей-богу, прописал бы этому Бауману в лицо! – Стив дернул руль на повороте так резко, что Робин чуть не улетела лбом в стекло. - Кого он вообще из себя строит? Психоаналитик, блять! — Стив. — И какое ему дело, почему я этот тест дебильный проходить полез? - Стив не унимался. - Ну может сомнения были, но это же нормально! Мне девятнадцать, я просто… у меня период становления личности, нет ничего такого в том, что я сомневаюсь! — Стив. — Я на этого Мансона не смотрю даже, с чего он взял вообще? Я уже не говорю, что мне в принципе не нравятся парни! Ну то есть… ну да, может я на него пялюсь иногда, но это платоническое! Как ты говоришь? Платоническое с большой “П”! С гигантской такой, на пол страницы! С буквицы! Мне просто нравится, как он выглядит, знаешь? В этом нет ничего такого! Мне нравится, как ты выглядишь, я же не хочу с тобой переспать! На это Робин не ответила, только тяжело вздохнула и запустила руки в волосы. — Ну да, Эдди красивый, ну и что? И что? Это еще ничего не значит! И вообще, я еще не до конца себя понял, это нормально, что я думаю о странных вещах, нет в этом ничего… — СТИВ! - прервала наконец Робин этот поток сознания, пока он не заплыл слишком далеко. Стив стал нервно сжимать и отпускать руль, то и дело поглядывая на Робин в зеркало. — Все плохо, да? - шепотом спросил он. Робин молча кивнула. - Вот сука. *** Остаток дороги они не произнесли ни слова. За окном проносился город, слышались разговоры строителей, фонари мазались с ночным небом. Робин часто оставалась у Стива на ночь, и обычно они болтали без умолку, ржали, как кони, вспоминали дурацкие истории и смотрели отвратительного качества фильмы на неподходящей им по уровню плазме в харрингтонской гостиной, но сегодня Стив как воды в рот набрал после разговора в машине. Размышлял. Размышлял, пока сидел за рулём, размышлял, пока разувался в коридоре и размышлял, пока лежал на кровати животом кверху, пялясь в потолок. Сна ни в одном глазу, хотя уже давно за полночь. Как ни страшно, как ни больно даже было это признавать, но Мюррей был прав, и прав во всем, как бы Стив это ни отрицал. И еще хуже становилось от того, как походя, невзначай Мюррей об этом сказал, как будто это было совсем очевидным фактом, и совсем отвратительно становилось от того, что Мюррей, видимо, не один всё понял. О том, что Стив так старался скрыть даже от самого себя, знали, видимо, все! Даже Джойс, Джойс Байерс, даже она ему не верила! Справедливости ради, Стив и сам себе не верил. Размышлял про свою ориентацию он еще до этого дня. Задолго до этого дня, задолго даже до Нэнси Уиллер, уж тем более задолго до Мансона. И размышлял как-то слишком много для убежденного гетеросексуала, коим Стив себя считал. По крайней мере, старался себя таким считать. Самые-самые первые мысли появились еще лет в 14. Ну, как мысли: так, помыслы, совсем теоретические, вроде “а как было бы, если бы мне нравились парни?”. Стив от такого всегда отмахивался, у него были дела поважнее, подергать Нэнси за косички и посмотреть мультики, а еще домашку сделать. Да и вообще, Стив же не голубой, чтобы про мальчиков думать, да? Ну вот он и не думал. Не думал до того момента, как появилась Робин. Тогда оказалось, что быть “из этих”, в общем-то, не так уж и страшно. Ну то есть, не быть, конечно, Стив-то точно не из этих, просто “эти” не такие стремные, как ему казалось. Робин – точно. Робин классная, с ней хорошо, она Стиву нравилась даже какое-то время, так что он точно не гей. И то, что ей самой нравятся девочки, Стива не особо волнует. Тогда старые мысли возвращаются снова, немного модернизированные, как вирус, который каждый раз возвращается с новым штаммом: “а что, если мне все-таки нравятся парни?”. Все еще теоретические размышления, безосновательные размышления. По крайней мере, Стив искренне так считает. А потом появляется он. Эдди, мать его, Мансон. Сначала – как персонаж из рассказов детей, потом – как приставленная к горлу “розочка” из бутылки, потом называет Стива большим мальчиком и Стив делает вид, что ему не нравится, потом швыряет ему свою жилетку и говорит прикрыться, а потом Стив тащит его на спине и запрещает умирать. И Харрингтон поплыл. Почему-то чаще всех дежурит в подвале Уиллеров, где для Эдди устроили временный полевой госпиталь, когда его лихорадит, почему-то чаще всех бегает на первый этаж за водой и почему-то меньше всех спит. Говорит себе, что причины для этого есть: у Робин и своих проблем хватает, дети в больнице торчат, а Нэнси… Нэнси всю эту операцию прикрывает, она – шпион в тылу. Да и вообще, Стив всегда помогает, Эдди не особенный. Если бы на этом месте был незнакомый человек, Стив все равно помогал бы, все равно сам раны перевязывал и все равно шепотом успокаивал, когда становилось совсем страшно. Только вот если бы все причины были только в “нянечном” характере Стива, ему бы и оправдываться перед собой не пришлось. Теперь вопросы возникают не теоретические, а абсолютно практические. И тут пошло: бесконечное перепрохождение всех подряд тестов, начиная от пресловутого Кинси, который Мюррей почему-то говном облил, заканчивая шуточными “на сколько процентов ты гей” с рандомными результатами. Дошло до того, что контекстная реклама по сто раз на дню предлагала Стиву купить радужный флаг на стену или заказать из Китая игрушечного кота с тем же флагом на животе. Стив чувствовал, что сходит с ума, и собственноручно вылепленные им результаты тестов, показывавшие “100% гетеросексуальности”, приносили Стиву только мнимое успокоение, и то временное, так что приходилось каждый раз к ним возвращаться и подчищать историю поиска так, как будто он там расчленёнку с черепахами смотрел. На самом деле просто все его запросы в Гугле состояли из “могут ли парни нравиться натуралам”, “можно ли стать натуралом если ты гей”, “названия ориентаций” и “что делать, если нравится друг”. Однажды Стив поклялся покончить с этими тестами раз и навсегда, и хотя бы один разочек ответить честно, хотя бы для себя. Тогда результат показал, что гетеросексуальности в нем только 51%, и Стив решил, что больше никогда честно отвечать не будет. Но было уже поздно. Говоря короче, никакую Америку Мюррей ему там не открыл. Стив и так всё про себя понимал, и, хотя значительная часть мозга еще сопротивлялась осознанию страшной правды, а еще какая-то часть эту правду принимала, но не полностью, слова Баумана поймали Стива в нужное время и в нужном месте. Если бы кто-то заявил такое Стиву полгода назад, он бы молча развел руками, парировал “нет, очевидно” и забыл на следующий день. Два месяца назад Стив набросился бы на Мюррея с кулаками, как в старые-добрые времена старшей школы. А сегодня Стив повозмущался, попричитал минут десять и до конца вечера заткнулся. Даже если внутри эмоции, ярость, злость на Мюррея и желание ударить его в ебучку всё ещё горели, костер этот вспыхнул уже в последний раз перед тем, как догореть. Стив всё понимал, и нехотя, сам себе сопротивляясь, молча соглашался с Бауманом. Но ни за что бы ему в этом не признался. Конечно, Стиву нравился Эдди. По крайней мере, по характеру – точно, и очень даже. Ладно, внешне тоже. И голос. И запах. От Эдди пахло сигаретами, вечно какими-то сладостями и северным ветром. Северный ветер Стив придумал, потому что не мог описать этот запах, который сносил ему крышу так, что приходилось каждый раз отходить от Эдди подальше. Про то, как Эдди выглядел, даже сказать было нечего, один взгляд – и Стив в отлёте. Какая там Нэнси Уиллер, Стив взгляд не может отвести от длинных пальцев в кольцах и карих глаз, почти черных. Какая там Робин, когда Эдди так на него смотрит, усмехаясь, щурясь, называет по фамилии и сразу хочется на колени грохнуться, то ли потому, что ноги не держат, то ли еще почему. У Стива много причин, чтобы становиться перед Мансоном на колени, и ни одной приличной. Голос у Эдди тоже… тоже. Хрипловатый такой, эмоциональный, громкий. У Стива аж коленки подкашиваются. А как он его называет? Стиви. Это забавно. А еще “Харрингтон”. Ха-а-аррингтон. Стива, вообще-то, такое ужасно бесит. Ну, когда его по фамилии называют. Но вот Эдди… своим вот этим голосом, еще и норовит вечно где-то близко оказаться, чуть лицами не столкнуться. Стива не хватает. Харрингтона тоже. — Сти-и-ив, - шепотом позвала Робин из-за двери. Стив прикинулся спящим и засопел громче. - Не придуривайся, я знаю, ты не спишь! — Откуда? - тоже шепотом спросил Стив. Робин открыла дверь и проскользнула в комнату. — Ты во сне ворочаешься так, что из Индианаполиса слышно, - Робин забралась на матрас и легла рядом со Стивом, который даже под одеяло не забрался и так и лежал на застеленной кровати. Пялился молча в потолок, весь вытянулся, как спичка. Даже не усмехнулся на шутку Робин. - Стив. – Что? — Что не так? — Всё отлично. — Стив. Робин дернула его за рукав глупой домашней футболки с муми-троллями. Стив повернулся. — Я тупой вопрос задам, можно? - Стив говорил еле слышно. Робин кивнула, и он это знал, пускай даже не видел в темноте. - По шкале от одного до десяти, насколько все плохо, если я ненавижу, когда меня называют по фамилии, но если это делает Эдди, то у меня крышу сносит? Робин задумалась на секунду. — Один – всё хорошо, десять — Мюррей прав? – Ага. — Пятнадцать, Стив, пятнадцать. Не меньше. Стив поморщился, перевернулся обратно на спину и уставился в потолок. Захотелось разреветься. — Давай одиннадцать хотя бы. — Пятнадцать, - непреклонно покачала головой Робин. - Ты втрескался. Послышался вздох, слишком какой-то короткий. Шуршание. Робин повернулась и приподнялась на локте. — Ты что, плачешь? - шепнула она. – Нет, - ответил ей Стив. - Пытаюсь, по крайней мере. Робин пошарила рукой на тумбочке у кровати и нащупала выключатель настольной лампы. Подобрав под себя ноги, Робин села и положила руки на колени. — Стив. – Ну что? - он тоже сел, откинувшись на спинку кровати. Глаза у Стива были мокрые, и Робин почему-то стало его ужасно жалко. — Ну шутки шутками, но ведь ничего страшного не произошло! - Робин понятия не имела, как Стива успокоить. - Ну нравятся тебе парни, ну даже Эдди, ну и что? — Нет, это не “ну и что”! - воскликнул Стив и ударил кулаком по матрасу, но тут же этой же рукой закрыл свое лицо. С минуту они сидели молча. Стив дышал тяжело, и Робин даже казалось, что всхлипывал, но она не была уверена. Только смотрела на него немного испуганно, с сочувствием. Плечи Стива опускались и поднимались под тяжелым дыханием. “Депрессия - четвертая стадия принятия,” - пронеслось у Робин в голове. Первые три Стив, вроде, уже прошел. Молчание затягивалось, а Робин не знала, что сказать. Стив выглядел таким запутавшимся и испуганным, его было так жалко, что Робин и сама чуть не плакала. — Робин, мне страшно, - прошептал он. Робин придвинулась ближе. Она не знала, что нужно сказать, и чувствовала, что сама начинает паниковать, поэтому выпустила из легких весь воздух, набрала новый и сказала Стиву то, что хотела услышать и сама, когда была в точно такой же ситуации: — Всё нормально, Стив, - Робин положила руку ему на спину, будто обозначая, что она рядом. - Всё нормально, слышишь? Я знаю, знаю, это страшно, когда впервые понимаешь что-то такое, но это нормально, правда! Знаешь, как мне было стрёмно? А ты хотя бы в Эдди влюбился, а я — в Тэмми Томпсон! Ну то есть, не в плане, что тебе сильно легче, или еще что-то, а в смысле, что Эдди, ну, он… короче ты понял, да? Робин замолчала на несколько секунд, а потом добавила: — И ты все еще мой друг. Нервное, тревожно-быстрое дыхание Стива постепенно восстанавливалось, пока он слушал хрипловатый убаюкивающий голос Робин. Стив вытер выступившие на глазах слёзы и убрал руки. — Всё, всё, я в норме. Порядок. Ничего страшного, просто… просто Мюррей прав, - проговорил Стив, как мантру. - Не страшно. Все нормально. Снова тишина. — Мне нужно время. Ну, чтобы это всё… принять? - через паузу. Стив вздохнул и потер глаза. - То есть… я и до этого знал. Догадывался. Но сейчас всё типа… подтвердилось. Или я просто себе признался. Не знаю. Без понятия. Так они просидели еще несколько минут. Робин покачалась из стороны в сторону, ожидая, скажет Стив еще что-то, или нет. Сама она была без понятия, что ответить, поэтому просто надеялась, что Стив не принимает это за безучастность и хотя бы телепатически чувствует, что она рядом. Наконец, Стив прерывает молчание. — Пойдем поедим, а? *** На кухне у Стива свет всегда был теплым. В окне даже не было видно улицы, только отражение комнаты. Стив включил стоявший на маленьком шкафу телевизор просто для того, чтобы тишина не гнобила его так яростно и не давила прямо на мозг. Робин забавно чавкала бутербродом с колбасой. Стив хрустел печеньем. По телевизору показывали какие-то постановочные суды. — Раз ты официально бисексуал, - начала Робин и Стив поморщился. - Кто был твоей первой однополой влюбленностью? Стив посмотрел на неё, сощурившись: о чем она говорит? Робин пожала плечами. — Ну типа, я в детстве думала, что мне просто о-о-очень нравится Кловер из “Totaly Spies”, - Робин расплылась в многозначной улыбке. - А потом поняла. — Не, у меня такого не было, - спустя короткую паузу ответил Стив. Снова хрустнуло печенье. Робин цокнула языком, разочарованная. Опять повисло молчание, пришлось даже прислушаться к шуму телевизора. Когда Робин уже почти забыла о своем вопросе, Стив вдруг совсем неожиданно издал короткий вдох, вдох осознания. — Чёрт! — Кто? - Робин повернулась к Стиву, который едва сдерживал смех, тоже глядя на неё. Робин и сама прыснула. - Стив, кто?! — Снусмумрик, - ответил Стив. На секунду комнату заполнило молчание, а потом они оба засмеялись. — Снусмумрик? – переспросила Робин, все еще смеясь. — Да! Но я всех убеждал, что это была Фрёкен Снорк, - Стив развел руками и взял еще одно печенье. Робин представила маленького Стива, который ползает задом наперед и рассказывает, как любит Фрёкен Снорк, и взвыла от смеха с новой силой. - Вот тебе смешно, а я буквально втюрился в Снусмумрика! У меня еще были кассеты эти дурацкие с аниме по ним, там он так классно был нарисован… — Стив, у меня то же самое было! - наконец объяснила Робин причину своего восторга ничего непонимающему Стиву. - Только наоборот! Я всем говорила, что мне ужасно нравится Снусмумрик, а сама… Тут заржал уже Стив. Робин вдруг ахнула и хлопнула его по руке: — Слу-у-ушай! - протянула она, давясь очередным смешком. - У тебя паттерн! Фрёкен Снорк похожа на Нэнси, понимаешь? А Снусмумрик… — На Эдди, - ошарашенным тоном закончил за неё Стив. Он откинулся спиной на стену и запустил руку в волосы, пораженный глубиной мыслей Робин. - Слушай, может, мой типаж – это фриковатые музыканты, от которых фанатеют дети?.. Робин снова засмеялась и активно закивала. Засмеялась она почти беззвучно, только иногда издавала хрипящие чаечные звуки. — Вики похожа на Фрёкен Снорк? - вдруг спросил Стив, на что Робин помотала головой. — Нет, ты что! Фрёкен Снорк была дурочка, - Робин даже нахмурилась. - Вики не дурочка. — А на кого она похожа? — Ни на… - начала было Робин, но тут же замолчала: её тоже прошибло осознание и она резко повернулась к Стиву. - Тюлиппа! И они оба снова засмеялись, то ли над сравнениями, то ли друг над другом, то ли над двумя маленькими детьми, которые влюблялись в Снусмумрика и Фрёкен Снорк.