любовнички пахнут сигаретами

Стив уже понял, что Эдди нравится держать его у себя на коленях. Эдди не уверен, понял он это еще тогда, когда разрешил запустить руку к себе в штаны на полу своей гостиной, или сейчас, когда они бесконечно долго целуются на заднем сидении старого фургончика. Эдди называет это место “траходром”, а Стив его за это молча осуждает, но не протестует. Эдди нравится, когда Харрингтон сидит на нем, ставит колени по обе стороны от его ног, чтобы удержаться на месте, и так издевательски ерзает, даже не подозревая, как на Эдди это действует и как легко он на такую неосознанную провокацию ведется. А еще у Стива тугие, широкие бедра, которые так и хочется держать руками, сжимать и гладить, и они ужасно красиво выглядят, когда Стив сидит у Эдди на коленях. А еще Эдди нравится, что их сейчас никто не застукает. Потому что машина стоит скорее ближе к лесу, чем к трейлерному парку, на улице — поздноватый для августа закат, и окна закрыты. Они целуются уже очень долго, никак не могут друг от друга отлипнуть. Сейчас бесконечный поцелуй получается жарким, влажным, глубоким, но все еще медленным и тягучим, как и в прошлые разы. Их языки постоянно сталкиваются, Эдди держит руки на чужих хорошеньких ляжках, а Стив обнимает его за шею, и все так же заводяще ерзает, сидя у Эдди на бедрах. — Стив, - зовет Эдди и заставляет прервать поцелуй. Проходится рукой по чужой ноге к талии. - Включи музыку. — Я все еще не понял, зачем тебе это так нужно, - Стив нехотя, едва не лениво отлипает от него и роется в лежащей на сидении рядом сумке. — Хочешь, чтобы весь парк слышал, как ты хнычешь? - улыбается Эдди, поглаживает его бедро. — Я хнычу? — Ага, и громко. — Неправда. — Пра-авда, - тянет Эдди, и улыбается только шире, когда ловит хмурый взгляд. — Я тебе сразу говорю, что не собираюсь трахаться под “Slipknot”, - предупреждает Стив, когда подключает телефон к колонке. Машина у Эдди старая, никаким AUX-ом и не пахнет, поэтому приходится так. Эдди разочарованно стонет. — Так и сказал бы, что мы расстаемся! Эдди смотрит на Стива, Стив — на Эдди, и оба смеются. Стив утыкается лбом в его плечо, его плечи легонько потрясываются, а Эдди гладит его по спине. — Ладно, ладно, но я тоже под “One direction” не стану. — Я не слушаю “One direction”, - ворчит Стив, а Эдди смотрит на него, не отрываясь. Милым движением убирает прядку волос ему за ухо. — Ты разве не слушаешь Гарри Стайлза? — Во-первых, это разные вещи, во-вторых, - Стив поднимает глаза от телефона. - Я отказываюсь отвечать на этот вопрос без присутствия моего адвоката. — Научился, наконец-то. — Arctic Monkeys? — Стиви, скажи, ты из принципа только попсятину слушаешь? — Если и то и то — попсятина, то можешь трахнуть меня под “Watermelon sugar”, - Стив улыбается, когда Эдди гладит его по спине, с нажимом, заставляет выгнуться и наклониться. — Ладно, давай обезьян своих, - Эдди фыркает перед тем, как снова поцеловать. На самом деле ему плевать, под какую музыку трахаться со Стивом Харрингтоном, он бы и на Стайлза согласился, лишь бы Стив под ним стонал и хныкал, а что там играет на фоне — вообще не важно. Совсем. И под какую музыку забираться холодными пальцами ему под футболку тоже не важно. Стив втягивает живот, коротко выдыхает прямо Эдди в губы, когда отстраняется на секунду, но только чтобы снова поцеловать. Эдди сначала целомудренно, совсем нежно гладит Стива по спине, а потом спускается ниже, к покрытой шрамами талии и напряженному животу, но движения у него все такие же ласковые и Харрингтону ужасно приятно. Эдди на секунду отстраняется и смотрит ему в глаза. — Порядок? - спрашивает Эдди, снова гладит Стива по спине. - Не напрягайся так. — Все хорошо, - шепчет в ответ Стив. Ему неожиданно нравится смотреть Эдди в глаза. - У тебя просто… — Руки холодные, знаю, - Эдди ненавязчиво, но все равно ощутимо надавливает рукой на чужую спину, заставляет выгнуться и наклониться ближе. - Зато губы горячие, м? И Эдди целует Стива в шею, жарким, морящим, медленным поцелуем, слегка прикусывает изнеженную кожу, а Стив отвечает ему тем самым всхлипом, который так сильно запал Эдди в память. — Хнычешь, я же говорю, - хмыкает Эдди. Он не дожидается ответа и целует снова, с влажным, пошловатым хлюпом, а потом кусает уже ощутимее. Стив напрягается сильнее, стискивает его бедра своими. Хнычет, хнычет, как бы ни отрицал. — Иди ты, - хрипловатый выдох. Эдди на секунду останавливается. — Ну раз тебе не нравится, я могу… — Нет, даже, блять, не думай, - Стив запускает пальцы в каштановые волосы и прижимает Эдди губами к своей шее. А Эдди и не против. Не против, что Стив держит его за волосы, и не против целовать его сколько попросит, хоть до посинения. И уж тем более не против всех этих до мурашек заводящих и зовущих всхлипов и стонов. У Стива разгоряченная кожа, у Эдди — холодные руки. Стив дышит неровно, прерывисто, шумные выдохи граничат с постанываниями, слишком уж звонкими и громкими они выходят. И еще громче и звонче Стив всхлипывает, когда руки Эдди скользят по его напряженным бедрам и сжимают задницу. — Сука, - выдыхает, запрокидывая голову, и Эдди тут же пользуется возможностью еще раз поцеловать его в шею. Стив пододвигается еще ближе, проезжается уже в который раз по бедрам Эдди. А потом неожиданно оказывается лежащим на широком заднем сидении, с руками, удерживаемыми над головой. Стив смотрит на Эдди, на то, как пряди растрепанных волос лениво, расслабленно лежат на его плечах, а некоторые выбиваются из общей копны и свисают вниз, щекочут Стиву щеки. Эдди смотрит на Стива, на его покрасневшее лицо, на расширившиеся зрачки, прислушивается к рваному дыханию. Они оба молчат, разглядывая друг друга, как будто в первый раз, и никак не могут насмотреться. Запястья Стива — у Эдди в руке, хотя Харрингтон не то, что не думает вырываться, он сам тянется за поцелуем, и получает его почти сразу. Целоваться они могут как угодно долго и как угодно медленно, потому что кажется, что у них сейчас есть все время мира. Даже если завтра нужно на работу, все равно кажется, что “сегодня” может тянуться до бесконечности. — Нам тут хватит места? - спрашивает Стив, когда они нехотя отстраняются друг от друга. — Я же говорю: траходром, - Эдди усмехается, а Стив недовольно фыркает. Еще один поцелуй, но как будто более уверенный, жаркий. Стив приоткрывает губы Эдди навстречу, их языки сталкиваются, и от этого обоих пробивает на мурашки. Свободная рука Эдди снова забирается под футболку, исследует тело, как в первый раз, а из Стива вырывается то ли очередной вздох, то ли очередной всхлип. Когда Эдди отстраняется снова, солнце опускается за горизонт чуть больше, чем наполовину, и, мешаясь с фигурами сосен, падает, уже сонное, и в машину. Неровная полоска клубничного света проходит через все лицо Стива, и кажется, что его глаза, обычно ореховые, мутные, начинают сверкать каким-то нежно-малиновым, как будто светятся изнутри. И Эдди не может оторвать взгляд. Стив тоже смотрит, прерывисто дышит, приоткрывает зацелованные губы. Что за песня играет на фоне, и какая она по счету, Эдди без понятия, что-то про голубой Лакост и леденцы от кашля. — Когда ты в меня влюбился? - спрашивает Стив как-то неожиданно, но тихо. И все равно Эдди не удивлен вопросу, как будто ждал его всю жизнь. — Влюбился? - Эдди улыбается и никак не может удержаться от того, чтобы еще разочек коротко поцеловать. - Когда ты баюкал меня по ночам и супом с ложки кормил. А когда я впервые подумал, что хочу с тебя штаны снять — уже другой вопрос. — И когда? — В восьмом классе. Ты, может, и был мудилой, но ужасно горячим мудилой. Они молчат совсем немного, смотрят друг на друга, и Эдди улыбается, а Стив совсем немного, почти незаметно краснеет. А потом начинают смеяться: Эдди прислоняется лбом к чужому лбу, а у Стива трясутся плечи. — Кажется, нам нужно будет кучу всего обсудить, - улыбается Стив, когда смех больше не рвется из груди. А Эдди улыбается ему в ответ, и коротко целует в губы. — Кажется, да. Стив чуть приподнимает голову, а Эдди, наоборот, наклоняется чуть ниже. Они почти сталкиваются носами, и в воздух вылетают два тихих смешка. Этот поцелуй получается особенным: такой же нежный и протяжный, как бесконечный поцелуй в кафешке, но теперь — настойчивый, жаркий и заставляющий ерзать на месте от кучи бегущих по спине мурашек. Они оба знают, чего хотят, оба знают, что сейчас произойдет, и оба млеют от жгучего нетерпения. Эдди прижимается теснее, когда чувствует, как Стив приоткрывает губы и как неспешно, ласково и пиздецки распаляюще сталкиваются их языки. Увешанная кольцами рука проходится от колена Стива по напряженному бедру, и, совсем не церемонясь, отводит его в сторону, заставляет Стива раздвинуть ноги, а он и не против, совсем не против. Тогда Эдди забирается рукой под его футболку, холодит кольцами нежную кожу, но Стиву даже нравится, он выгибает спину и разводит ноги еще шире, выглядит так по-блядски привлекательно, соблазнительно даже, что Эдди решает отстраниться, чтобы посмотреть. И эта картинка совсем мутит рассудок. Эдди прекрасно помнит Стива, лежащего этой ночью у него на руках, разморенного, хнычущего, неспособного даже свести ноги от возбуждения, растрепанного и с красными щеками. Тогда было ощущение, что все немного несерьезно, не по-настоящему, и Эдди боялся сделать что-то не то, как будто Стив вот-вот передумает, но сейчас… сейчас все немного по-другому. Сейчас такой же млеющий, раскрасневшийся Харрингтон точно так же непристойно всхлипывает, когда Эдди ведет рукой по внутренней, ужасно чувствительной стороне его бедра, точно так же разводит в стороны ноги, и точно так же приоткрывает припухшие от постоянных поцелуев губы. Выгибает спину, когда заходится в несдержанном стоне от того, что рука Эдди нагло давит и гладит вставший член через плотную ткань джинс и — мало что значащую — белья. И сейчас Стив, о, черт, сейчас Стив готов отдаться полностью, сейчас Стив не то, что позволяет держать его запястья в руке, раздвигать ему ноги и лапать, где угодно, а сам этого хочет, хочет до безумия. И Эдди пользуется этим разрешением, и сам не знает, больше с чем — удовольствием или осторожностью. — Эдс, пожалуйста, сделай что-нибудь, я сейчас спущу себе в штаны, - опять, опять хнычет Стив, толкается бедрами прямо в ладонь Эдди, потому что она все еще лежит на его члене. Эдди отпускает чужие руки и они тут же оказываются на его затылке. Пальцы Стива проходят сквозь каштановые волосы. — Не терпится? - но Стив не отвечает, только заходится в очередном всхлипе и выгибает спину, когда Эдди сжимает то место, на котором лежит его рука. Усмешка. Конечно, конечно, не терпится. Эдди убирает руку и старается поймать взгляд Стива. Долгий выдох, чтобы поумерить пыл. — Чего ты хочешь? - спрашивает Эдди сквозь слегка сбитое дыхание. Стив замолкает ненадолго, будто взвешивает что-то в уме. Эдди еле ощутимо проводит пальцами по его щеке. — Ты ничего не должен, все дела, сам знаешь. Можем просто передернуть, как вчера. — Или? — Или кто-то кому-то отсосет. — Или? — Мне тебе весь прейскурант огласить? - Эдди убирает волосы от лица и ищет глазами резинку. - Или у тебя завтра будет болеть задница. Крутите барабан! Мистер Харрингтон выбирает… — Последнее. Эдди переводит взгляд на Стива, рассматривает его, как будто мысли пытается прочитать. И того, что он там читает, видимо, достаточно, чтобы хмыкнуть и полезть на переднее сидение за рюкзаком. Биты и мелодии на фоне кажутся Эдди однообразными и скучноватыми, пускай даже и приятными. Но Харрингтону нравится, и он беззвучно шепчет слова, подпевая, пока Эдди роется в рюкзаке. — Зацени, - он кликает языком, когда швыряет Стиву тюбик смазки. — Клубничная? - фыркает Стив, улыбается. - Ты что, готовился? — Типа того. Эдди тратит секунду на то, чтобы быстро снять футболку и завязать волосы в хвост. Пара прядей все равно выпадает, спокойно ложится на голые плечи, и Стиву совсем не стыдно на это пялиться. — Зачем готовился, если сам сказал, что приглашаешь не на потрахушки? - вдруг усмехается Стив, когда Эдди возвращается к своей позиции над ним. Рука Харрингтона ложится ему на спину, проводит снизу вверх и останавливается на лопатке. Кожа под пальцами почти горячая. — Ага, сказал. Когда мы сосались с языком минут пять подряд. Стив, уже тогда было все понятно, - Эдди наклоняется поближе, и, не дожидаясь ответа, оставляет долгий, сладкий поцелуй на его шее. Стив запрокидывает голову, ограничиваясь томным выдохом. Рука Эдди оказывается у него под футболкой, исследует, дразнит холодным металлом колец, обжигает мозолистыми пальцами. Выгибая спину навстречу нехитрой ласке, Стив жмурится и издает тихий полустон, и Эдди наконец-то решает хоть немного ослабить давление на чужой стояк. — Нахрена тебе ремень на джинсах? - шипит Эдди, звеня пряжкой. — Слетают, когда на тебя смотрю, - выдыхает Стив. Они с Мансоном встречаются взглядами, молчат с секунду, а потом машина заполняется звонким смехом. Ремень летит на переднее сидение, молния ширинки разъезжается. — А теперь, - голос Эдди становится тише и ниже, когда он проводит рукой по чужой талии под футболкой и поддевает ткань пальцами. Стив поднимает руки, позволяя себя раздеть уже наполовину. - Будь хорошим мальчиком, встань, как надо. Эдди называет его так исключительно в шутку, но Стив выдыхает так, что кажется, что он вот-вот готов обкончать свои штаны от одного этого слова. Еле слышное “о-о-о” срывается с губ Мансона, и он усмехается. Стив слушается, становится на колени и упирается в сидение локтями. Эдди пропускает один вдох, когда смотрит на это. Не может удержаться от того, чтобы с нажимом провести от поясницы до самых лопаток, заставляет выгнуть спину под его руками, и Стив испускает еще более бесстыдный всхлип, чем раньше. Харрингтон, красный, растрепанный, подрагивающий, со стояком и расстегнутой ширинкой, стоит перед ним на коленях и всхлипывает, выглядит по-блядски привлекательно. — Тебе понравилось, разве нет? - Эдди говорит тихо, не сводит взгляда с парня перед ним. Его рука поднимается выше, по шее, пальцы проходят сквозь пряди каштановых волос. - Не кончишь раньше времени, если я назову тебя так еще раз? Нежная шея получает длинный жаркий поцелуй, а затем укус, Стив не успевает даже ответить, только стонет, как будто под кайфом. — Стив, - шепчет Эдди над самым ухом. - Тебе нравится? — Очень, - Стив выдыхает, бессильно опускает голову. — Хороший мальчик, - и на этот раз Эдди серьезно. Джинсы Харрингтона тоже оказываются где-то на переднем сидении вместе с боксерами. Эдди не сдерживаемся и присвистывает. — Мне кажется, я выгляжу, как шлюха, - фыркает Стив, опуская голову. — Да, Стив, определенно, - Мансон не сводит с него взгляда. - Ты пиздецки красивый, если я тебе ещё не говорил. Эдди проводит руками по напряженным бедрам и шрамам на талии. Стив, послушно следуя за этим движением, прогибается в спине под строчку “you’re waiting, lying on your side, with your arms between your thighs”, и Эдди невольно усмехается, когда представляет себе Харрингтона в таком образе. — Умница, хорошо держишься, - шепчет Эдди ему на ухо, не удерживается от еще одного укуса в шею. Либо Стив еще чувствительнее, чем прошлой ночью, либо Эдди открыл в нем новый кинк, потому что на слово “умница” Харрингтон вздрагивает и кусает губы. — Блять, Эдди, пожалуйста, - Стив едва не скулит. В ответ слышно только тихий смех, а потом — щелкание крышки от тюбика смазки. — Ладно, ладно, не мучаю, - обещает Эдди, глядя на то, как Стив подрагивает. - Расслабься, окей? Может быть неприятно. Слышится долгий выдох. В такой позиции у Стива, может, и первый раз, но он точно знает, что к чему, и объяснять ему все на пальцах не приходится. Но все равно Эдди проводит рукой по его спине нежнее обычного и говорит: — Если будет больно, язык проглатывать не надо. — Ага, знаю. Знает, а все равно нервничает. Рука Эдди проходится выше, до плеча, а оттуда спускается к ладони Стива. Пальцы переплетаются, Мансон оставляет нежный поцелуй на его шее. Харрингтон приподнимает голову, чтобы ласково потереться о щеку Эдди. Тихое “Можно?” и тихое “Ага” в ответ. Смазка оказывается у Эдди на пальцах. Стив расслаблен, опускает голову и шумно выдыхает, когда Эдди проскальзывает внутрь. — Умничка, - шепчет Эдди, поглаживая его по спине. Харрингтон отзывается коротким гулким стоном. Дыхание замедляется, успокаивается. Тогда Эдди добавляет еще один палец, и в этот раз постанывание Стива не ласкает уши так, как раньше. Успокаивая, Мансон снова гладит его по спине и запускает свободную руку в мягкие волосы. — Все хорошо, - Стив шумно выдыхает. Эдди видит, как напрягаются его плечи, и делает осторожное движение пальцами на пробу, и ему не нужно много попыток, чтобы вытянуть из Харрингтона неожиданно-громкий, контрастный стон. Короткие ногти впиваются в автомобильное сидение. — Нравится? - у Эдди тихий, низкий, немного хрипловатый. Он повторяет движение пальцами, не дожидаясь ответа, а ответ и не нужен: Стив стонет, запрокидывает голову, и этот звук намного больше похож на то, что нужно Эдди. На то, что нравится Эдди, и, что еще важнее, нравится Харрингтону. Он выдавливает еще немного смазки, когда добавляет третий палец. Тихое неприятное шипение сквозь зубы длится недолго: Стив привыкает, или просто хорошо держится. — Мне нравится твои руки, - тихо говорит, скорее даже выдыхает Харрингтон. Нежно, тихо, голос подрагивает, но не ломается. Эдди пропускает пряди мягких волос между своих пальцев и ласково тянет его голову на себя. Шепот: - Блять… Эдс, пожалуйста, назови меня… назови меня так еще раз, Эдди, пожалуйста… — Как? Хорошим мальчиком? - Мансон улыбается. Его пальцы снова сгибаются внутри, давят туда, куда нужно, чтобы Стив сорвался на бесконтрольный стон. - Похвалу нужно заслужить, разве нет, Харрингтон? Стив снова хнычет. Стив хнычет, стоит перед ним на коленях, просит назвать себя хорошим мальчиком, выгибает спину и подрагивает, как будто его уже хорошенько оттрахали. — Я могу? - тихо спрашивает Эдди, осторожно высвобождая свою руку из его волос. Стив кивает, делает долгий, протяжный выдох, слушая шуршание упаковки презерватива. Неприятное ощущение пустоты, когда Эдди вынимает пальцы, сменяется хлюпающим звуком и очень непривычной для Стива заполненностью. Хриплый стон, руки Эдди ложатся к нему на бедра. Тихое “подожди”, и Эдди ждет, разрешает своим рукам гладить Стива, где вздумается, со всей нежностью, которая в нем копилась этим летом. — Ты просто лапочка, Стив, - шепчет Эдди, наклоняясь к самому уху. - Ты хорошо стараешься, знаешь? Умничка, Харрингтон. Эдди чувствует, как Стив, и без того жаркий и узкий, сжимается вокруг него ещё сильнее, выбивая из груди Мансона тихий стон. Первое медленное, короткое движение бедрами напробу. Стив громко всхлипывает в такт хлюпающей смазке. Выдыхает еле слышное “Блять, да”, которое Эдди все равно ловит и улыбается. Харрингтон наконец получает свое: — Хороший мальчик, - говорит он, поглаживая напряженные бедра и толкаясь снова, на этот раз глубже. Стив мычит что-то невнятное, запрокидывает голову, впивается пальцами в сидение. Полный удовольствия, такой доступный и пиздецки красивый. Эдди снова гладит его плечо, спускается к ладони и переплетает их пальцы, и Стив сжимает его руку в ответ. Следующий толчок, немного под другим углом, заставляет обоих застонать. — Окей, окей, - Стив выгибается, пытаясь сделать глоток воздуха. - Это… это было круто. Е-еще раз. — Ага, я понял, - Эдди выдыхает, и Харрингтон с новым всхлипом сжимает его руку, когда получает, что хотел. Теперь Эдди набирает темп. Начинает играть “R U mine”, и это единственная песня, которая по случайному стечению обстоятельств есть в плейлисте у Эдди, только за грязноватое звучание и хорошее настроение, когда он ее услышал. А теперь эта песня намертво закрепится у Эдди в памяти за Харрингтоном. Стив под ним стонет, всхлипывает, извивается и матерится, дышит громко и через раз, то запрокидывает голову, то опускает ее вниз, растрепывает собственные волосы. И Эдди не может на него не смотреть. Кусает губы, сжимает рукой его бедро, слушает все эти всхлипы, ругательства и бесконтрольные стоны, целует изнеженную шею и шепчет что-то ласковое в перерывах между жаркими вздохами. Харрингтон пиздец, какой красивый. Эдди трахает его под слова “satisfaction feels like a distant memory” и не может не издать тихий смешок от того, насколько же, блять, неправа песня. Голос Стива начинает ломаться на каждом стоне, становится выше и выше. Эдди слышит это, чувствует, как он сжимает его руку покрепче, когда голос совсем не слушается. — Б-блять, Эдс! - Стив сам не понимает, какие слова он произносит, а какие остаются метаться в его затуманенном разуме. Эдди и сам не уверен, это у него в голове одно только “Стив, Стив, Стив”, или в воздух это тоже вылетает. Они оба дышат часто, отрывисто, громко. Эдди сбивается с ритма, его мозг слишком занят шлепками кожи о кожу и чужими стонами. — Эдди, - зовет Стив уже осознаннее, но прерывается на очередной всхлип. - Эдди! Блять, я… Ничего больше сказать не выходит, но Эдди все понимает. Он берет член Стива в свою ладонь и буквально пары быстрых движений вверх-вниз хватает, чтобы Харрингтон, совсем в изнеможении, выстонал его имя громко, громче музыки и громче любого звука, который был здесь слышен до этого, и кончил Эдди в руку. Два быстрых, почти неосознанных толчка, прежде, чем Эдди накроет. Влажные салфетки, звон пряжки ремня, тихие смешки. Они садятся друг напротив друга, потягиваются и зевают. Эдди смотрит на Стива, Стив — на Эдди, и они оба молчат, только улыбаются. — Порядок? — Ради Бога, не спрашивай, - Стив смеется, прикрывает лицо рукой. Но потом все-таки отвечает: - Все круто, Эдс. Это было круто. Эдди тянется к колонке и нажимает на кнопку выключения. Теперь они в тишине. — В следующий раз будет Металлика. Договорились? — Только если через раз будет Стив Лэйси. Теперь они смеются вдвоем, и сами не понимают, когда берут друг друга за руки, а разбираться особо не хотят. Однозначно договорились. Летом в Хоукинсе снова хорошо. Ни слуху, ни духу из Изнанки, Стив и Эдди смеются на заднем сидении минивэна, в кафе-мороженом появился уголок для поцелуев, и осень обещает только перемены к лучшему.