sorry, i love u

«и мы сольемся в грязный поцелуй. отчего же в нем так много чистоты? его руки взъерошивают витки моих кудрей, обводят линии лица. он не ищет пошлости во всех этих действиях, ему не нужно страстей. он просто рад ощущать меня с собой. «я живу чтобы делать кого-то счастливым». меня. он делает счастливым меня. он говорит, что мои губы вкуснее любых других, что даже если он уйдет, в голове все также будет привкус этой ласки. уйдет ли он? не врет ли он? а он уходит, но все время возвращается. цикл боли и нежности. и день за днем: люблю, уйдет, вернется, прощу, люблю, уйдет… дворовой кот в теле прирученного льва. его тянет на улицу, ошиваться по мусоркам, собирать отбросы. будто его радуют отбросы… ему просто нужно напакостить, будто ему нравится, что его хвалят за то, что он вернулся и извинился. а может он просто меня боится. прирученный зверь не выживет в дикой природе, но и не признает, что готов кому-то покориться, ведь запах свободы пьянит. а что мне делать если не простить?» каждый день эти мысли съедали Бан Чана. он не знал как поговорить об этом с Со, да и не хотелось особо. глупо думать, что он сразу решит измениться и останется «в клетке». возможно Чана отчасти даже заводило это все. может и ему пора начать разгульный образ жизни? но как отреагирует на это Со. и снова он вернулся, весь пропитанный сигаретным дымом. аккуратно лег рядом. Со входил в дом Криса без единого стука, также как и однажды вошел в его жизнь. как снег на голову посреди июня. — ничего не хочешь мне сказать? — одна бровь Чана вопросительно изогнулась, но он все равно крепко его обнял, — привет? — Со был не в силах догадываться, что кудрявому от него надо, — ответ неверный, попробуй еще раз, — у блондина просто была чуйка, что что-то произошло, — привет, я очень устал в зале, поэтому пришел к тебе, чтобы ты крепко меня обнял и не доебывал какими-то рандомными вопросами, — не сказать, что голос Бинна был усталым, скорее раздраженным. что-то все-таки произошло. — что произошло? — меня уволили и я выплеснул весь гнев в зале. я не хочу это обсуждать, потому что теперь я еще ничтожнее, чем обычно, — брюнет зарылся куда-то в подмышку Чана, чтобы его лица не было видно. редкое зрелище: совсем разбитый Со просит ласки. обычно он просто хотел выплеснуть свои эмоции и напитаться новыми от Чана, но тут его тело выдавало его истинные желания. он дрожал, будто не просто работа его так сломала, хотя он очень сильно трясся за свой социальный статус. — может все же это обсудим? я волнуюсь за твое состояние, — Чан слегка отодвинулся от Со, чтобы «вытащить» его из свой подмышки, снял с него капюшон от зипки и нежно «положил» его в свои ладони. — у тебя такое чистое сердце, Чанни. зачем ты тратишь свое время на меня? — его глаза были на мокром месте. действительно жалкое зрелище. — не говори так, если трачу — значит хочу. не ставь под вопрос мои действия. — ты действительно меня любишь, а я так постоянно поступаю с тобой, — подобные разговоры часто проскакивали, особенно после извинений, но сегодня он достиг своего апогея. — давай просто хорошо все обсудим и не будем делать поспешных выводов, — Чан нежно поцеловал брюнета в макушку. — да что тут обсуждать, я просто редкостный мудак, — и он заплакал, вырвавшись из рук Криса, и снова свернулся в калачик. — Бинни, — и в комнате повисла тишина, блондин не знал, что сейчас можно и нужно делать. из-под этого комочка были лишь слышны редкие тихие всхлипы. Чан, не теряя времени, пошел на кухню, чтобы сделать чай, оставив Чанбина наедине со своими мыслями. некоторое время спустя, Со сам пришел на кухню на звук закипевшего чайника. его лицо было опухшим, а глаза красными, как тот же каркаде, что Чан разлил по кружкам. — у меня нет никакого чая кроме красного, я знаю, что ты его не любишь, но это тот минимум, который я могу сейчас сделать, — Крис поставил две кружки на стол. увы, чай пить было не с чем: брауни, который приносил Ликс, давно кончился, а сладкое в этом доме в принципе редко водилось. — все хорошо, Чанни, не надо так стараться, я сам виновник своих проблем, — Бинни начал вытирать нос рукавом своей кофты. Чан буквально подлетел к нему и ласково руками помог убрать мокрые следы. — не говори так, я сам выбрал остаться с тобой, даже после всего, — у него самого глаза были на мокром месте, — о чем я и говорю. я причинил тебе столько боли, — Со закрылся руками, взгляд Чана сейчас был для него невыносим, — вспомни, что я говорил тебе все разы: я люблю тебе Чанбинни и, это глупо, но я принимаю тебя, — Чан обнял возлюбленного, на душе может и скребли кошки, но в данный момент, все его ужасные мысли постепенно начали уходить на второй план. сотни раз Со признавал свои ошибки, но все же этот раз был особым. он пришел не после измены, трезвый и совершенно разбитый. он хочет излить все, что на его душе, но все также боится потерять Чана. — я не хочу причинять тебе боль Чан, я хочу чтобы у тебя все было хорошо, брось меня прямо сейчас и живи счастливо, — он уже не плакал и не хныкал, эта фраза звучала слишком серьезно, — «я живу, чтобы делать кого-то счастливым» - твоя фраза, но как же я буду счастлив без тебя? — не будет истерик, не будет боли, найдешь кого-то, кто будет с тобой и только с тобой, — брюнет убрал руки от лица, но все еще не мог смотреть на Бана, — будешь варить ему кофе по утрам, знать, что он вернется домой вечером, займется с тобой сексом как ты хочешь и когда ты хочешь, будешь верить ему и не бояться, что он придет и опять будет на коленях просить прощения за все его измены и поступки, кого-то, кто не я, — Чанбин, я готов ждать тебя неделями и прощать каждый раз, я почему-то верю, что ты любишь меня и не бросишь после всех своих похождений, не будь глупцом прошу, — Чан обнял Со крепче и уткнулся в его плечо, он не хотел отпускать его, — это неправильно, — не бросай меня Чанбинни, не говори этого, — Чан начал плакать. в квартире повисла тишина, лишь тихие всхлипы уже обоих парней нарушали ее. Чанбин боится прикасаться к Кристоферу, он не обнимает его, он хочет снова быть холодным, чтобы его парень уже все понял и отпустил, но Крис никогда не отпустит. он будет ходить за Со по пятам, он будет искать его в любых других своих парнях, он будет плакать каждую ночь, он будет бояться еще хоть раз полюбить. любовь страшная вещь и ломает людей так, что их больше не спасти. — Чанни, пожалуйста, — Чанбин попытался оттолкнуть парня от себя, но от безысходности просто обнял его, как он думал «на прощанье», — я не выживу без тебя, ТЫ делаешь меня счастливым, — прошептал Чан, его руки отпустили Со и просто повисли, — пожалуйста, почему-то именно эта фраза вывела брюнета из ступора, он вспомнил все разы, когда находил у Чана порезы, когда он прятал таблетки и острые предметы. ему стало страшно оставлять Чана одного. никто просто не будет способен справиться с его суицидальными мыслями. две крайности: холодный и грубый изменщик и ранимый и депрессивный суицидник. они стоят друг друга, они дополняют друг друга. лишь Чан может простить Со все, что он делает. лишь Чанбин может вытащить Криса из депрессивных периодов. в их грустной истории не так много боли, честно. были и счастливые моменты, просто вспомнить их сложнее: их поездка на море, когда они ночевали у моря в палатках, прошлый Новый год, когда они подарили друг другу лучшие подарки в их жизни, да и просто всех их прогулки в парке, посиделки в кафе, их было так много, они были такие красочные и комфортные что-ли. — я люблю тебя, Бан Кристофер Чан, я сам не смогу тебя отпустить, — Со тоже отпустил своего парня, оба тела повисли просто друг на друге, — давай попьем чаю, еще утром я купил твои любимые вафли. драма ради драмы, но кто мы без нее. чувства льются из нас, словно вино из бокалов, словно реки, выходящие из своих берегов. может и нужны такие моменты: до жути выматывающие и до боли ужасные.