Blood & Love

ludovico einaudi — experience (slowed + reverb)

Юнги, которого крепко придерживал Чонгук, неспешно вошел в свою комнату. За ними впорхнула Айю. Ноги его не держали, а руки и вовсе все еще дрожали. Голову сдавили тиски. Но улыбка не сползала с вымученного лица. Эта остаточная боль стоила того, был уверен Юнги. Чонгук довел его до кровати, куда тут же свалился блондин. — Спасибо, Гуки, — поблагодарил он. Чон кивнул и, заметив серьезный взгляд Юнги на девушку, пожелал Мину хорошо отдохнуть и плотно закрыл за собой дверь. Юнги сделал глубокий вдох, но Ли Чжи заговорила первой. — Раньше тебя так не трясло, — заметила она и села на стул. — Моя сила требует благоразумия. А сегодня я позволил своим эмоциям взять верх, — поясняет он и кривится, словно ему горько от собственных слов. — Что ты имеешь ввиду? — Не важно, — отрезал Юнги. — Я победил. Мы победили и вырвались вперед. А ты? — Что я? — Ты уверена в собственных силах? — глаза в глаза. — Ты сможешь победить? Например, того же Намджуна. Юнги хмурит глаза и смотрит подозрительно. — Почему ты- — Потому что! — перебивает он ее и голос срывается на тихий рык. — Я не знаю и не хочу знать, что происходит между вами двумя. И почему это что-то происходит так быстро. Я лишь хочу знать, что эти ваши чувства не встанут на нашем пути. Не станут преградой к победе. — Я бы не позволила этому случится, — кивает головой сирена и складывает руки в замок. Юнги кусает нижнюю губу, откидывается на мягкие подушки и трет пальцами переносицу. Голова болит и неимоверно хочется спать. — Прости, — говорит он на выдохе спустя пару минут тяжелой тишины. — Я просто устал. Находиться здесь, не на своем месте. Я хочу домой, — его голос заметно подрагивает. — И сейчас дом стал как никогда близко. Юнги поворачивает голову. А на лице Айю застыла смесь непонятных и противоречивых чувств. Сочувствие, сожаление и что-то тайное. Сокрытое. Словно она таит внутри себя какую-то важную информацию и вот-вот сорвется и выдаст ее. Но морщинка между ее бровями сглаживается, и сирена говорит мягким голосом: — Вы скоро попадете домой. Я тебе обещаю. И звучала она довольно уверенно и убедительно.

***

Когда Вероника заходит в свою комнату, складывает оружие на полку и садится на кровать, в ее голове витает одна назойливая мысль — принести извинения Лалисе. Перед глазами то и дело вспыхивают одна за одной картинки. Огонь и пламя. Феникс. Ее дракон, который сжал в своей лапе худое тельце девушки. Стюарт наверняка причинила ей огромную боль. Физическую. Она зарывается пальцами в грязные от сажи волосы и опускает голову. Почему он подарил тебе амариллис? Амариллис — знак признания в любви. Вероника вздрогнула и перевела взгляд на подоконник. Там стояла пивная кружка, наполненная водой, а внутри был тот самый горный цветок. Тот самый… — Вот, возьми, — Тэхён протянул ей один цветок, придирчиво осматривая тот, что остался у него. Вероника крепко зажала цветок в руке, как вдруг Тэхён протянул ей второй. — Нет, давай по-другому обменяемся, — быстро проговорил он. Девушка, не понимающая этих махинаций, кивнула и протянула ему цветок, который был зажат у нее в руке, а он в ответ отдал ей свой. …который подарил ей Тэхён. Не теряя ни секунды, она выбежала на улицу. К дому Ким Тэхёна.

***

Сокджин заботливо укрывает одеялом Лалису. Позади, лениво облокотившись на дверной косяк, стоит Тэхён. Он замечает, как старший брат, еще недавно корчившийся от нехватки кислорода, вновь цепко и пристально осматривает комнату. Он поворачивается к Тэхёну. — Здесь нет твоих вещей. Вместо ответа ледяной демон выплевывает: — Ты проиграл. — Вы не помиритесь, если будете прятаться друг от друга в собственном доме. — Мы не победим, если будем вести себя на арене так же слабо, как ты сегодня! И оба одновременно опускают головы, понимая бессмысленность разговора. — Ты и сам понимаешь, Тэхён, — начинает Сокджин первым, — я бы не выиграл. Ни при каком раскладе. Тэхён кивает и отвечает на предыдущие слова Джина. — Я не хочу мириться с ней. Я больше ничего к ней не испытываю. Больше ему нечего было сказать про Лалису. Он выдохся. Чувства высохли. Все, что было можно — сказано, все, что нужно было испытать — испытано. — Лалиса сегодня сражалась так из-за тебя. Ей плохо. И ей больно. — Я уже все ей сказал, — повторяет Тэхён. — Чем раньше она справится со своими чувствами, тем лучше. Однако, к сожалению, их слова девушка так и не услышала. Она спала безмятежным сном. Братья вышли на улицу. — Я даже как-то удивлен, — усмехается Сокджин, затягиваясь сигарой посильнее. Тэхён вопросительно изгибает бровь. — Ты не выглядишь расстроенным. — По-твоему я должен раскачиваться из стороны в сторону и ныть, что сегодня мы проиграли? — Я просто знаю, как сильно тебе нравится сладость победы. — Меня, разумеется, не привлекает перспектива проиграть, опозорить нашу честь и подорвать наш статус. Кроме того, я изначально был против чьей-либо посторонней помощи. Но… Он затих, задумчиво уставившись в пустоту вечера. — Но? — заинтересованно переспросил Сокджин. — Но проиграть Реликтам не кажется мне чем-то унизительным. Будем честны, они сильные. Его старший брат согласно кивает.

***

— Тэхён! — зовет его Вероника, выходя из-за угла соседнего дома, дождавшись, пока Сокджин уйдет. — Значит, мне не показалось, — говорит он тихо, уголок его губ чуть поднимается, когда Ким замечает девушку. Ей же хочется спросить много чего. Как там Лалиса? Можно ли с ней поговорить? Ей хочется извиниться, но… — Лалиса перед турниром сказала, что ты подарил мне Амариллис. Я тогда не поверила, не поняла, — в ее голосе одновременно слышится дрожь, отчаяние и злость. — Но сейчас… Все те махинации, что ты проводил на горе с цветами… Мне кажется, теперь я все поняла. Кроме одного — зачем, Тэхён? С его губ слетает грустная усмешка, и он смотрит на девушку в ответ. — Захотелось, — пожимает он плечами. Говорит тихо, но как будто кричит. — Я не понимаю… Тэхён внезапно подходит ближе. Так резко, что Стюарт отшатывается от него и натыкается спиной на преграду, высокий забор. Там, в большом доме, сейчас лежит Лалиса, которую она чуть не убила. Вероника должна всего лишь пойти к ней и извиниться, а не стоять так близко к ее мужу и дрожать, вот только далеко не от страха. — Тэхён, — пытается она говорить предостерегающе, — не надо… Он выгибает бровь и наклоняется. — Не надо? А если я хочу? Хочу дарить тебе Амариллис, хочу смеяться с тобой и заигрывать, как говорили в слухах о нас. Что если я хочу, чтобы это не было просто слухами? Что если я хочу тебя, Вероника? Эти слова вскрывают кожу и вены. Обезоруживают. Даже самого Тэхёна, который, вопреки всему, решил действовать и говорить решительно. Напролом. — Это не правда, — качает она головой, упорно игнорируя стаю мурашек по телу. Он так близко сейчас. От этого человека должно веять холодом, но сейчас ледяной демон — жар, который можно почувствовать, даже не касаясь его. В голову блондинки вползает абсурдная и такая неуместная мысль о том, что он мог бы согреть ее. — Правда, — произносит он, делая еще один шаг вперед, почти не оставляя расстояния между ними. Возвышается над ней, губы на уровне ее глаз, поэтому именно на них Вероника задерживает взгляд и проглатывает тугой застрявший ком в горле. А Тэхён продолжает неотрывно смотреть, будто бы внутрь, пытаясь разглядеть там что-то. И когда их взгляды встречаются, в глазах Тэхёна отображается такая искренность, что в ней можно утонуть, захлебнувшись. А потом бум. Никто не понял, кто потянулся раньше: Тэхён или Вероника. Просто через секунду расстояние между ними исчезло вовсе. Касание губ. Встречное движение. Это так неправильно. Так странно. Тэхён в самом деле холодный. Магия плотно срослась с ним. И это слишком яркий контраст между вечно ледяным ним и Вероникой, о которую можно обжечься. Тэхён проводит ладонью по ее предплечью, останавливаясь где-то на уровне локтя. Другая его рука оказывается на шее девушке, но тоже поднимается выше, зарываясь в загривок светлых волос. Тэхён поцеловал Веронику. Или наоборот. И сейчас это не было важно. Помимо поцелуя было что-то еще. Ким словно пытался поделиться той колкой болью, что была внутри него. Собственной усталостью и острым желанием. Вероника неуверенно поднимает руку, чтобы тоже коснуться его, убедиться, что происходящее реально, но в последний момент на задворках сознания щелкает ее разум, и она кладет руку на грудь Тэхёна, где девушка могла почувствовать, как бьется его сердце, и отстраняется. Мягко толкает его от себя. В глазах по-прежнему непонимание. — Блять… — шепчет он. Вероника не знает, что сказать. В голове пусто. Неслабый ветер, что бушует сейчас на улице, кажется, пролетает и через ее голову насквозь. Его руки все еще на ней. Он все еще смотрит на нее. И они все еще охеревают от произошедшего. Вероника прочищает горло и говорит, как ей кажется, самую правильную вещь: — Нам нельзя. У тебя есть супруга, а я- — А ты? — перебивает он ее и вперивается в нее угрюмым взглядом. Но она мотает головой и повторяет свою фразу. — У тебя есть Лалиса. — Она скидывает его руки со своих. И он ее отпускает. Делает шаг назад. И еще несколько. А затем уходит в противоположную сторону от собственного дома. Слишком быстро. Вероника смотрит ему вслед потрясенно. Что. Только что. Произошло? Ей нужно позвать Юнги и попросить отменить это время в их жизни. Отмотать время назад и не приходить сюда вовсе. Но. Она не хочет это отматывать. И именно это пугает ее сильнее всего. Ей хочется закричать и кинуться вслед ушедшему Тэхёну. Который, так же, как и она, просто запаниковал. Им действительно страшно. Потому что у каждого тяжелый груз прошлого и ответственности. И они слишком разные. Разные стихии и даже разные миры. Вероника для него другая. Другая, далеко не первая и вполне осознанная зрелая любовь. Тэхён для нее другой. Тот, которому доверять хочется, и тот, ради которого она готова остаться в этом мире. В реальности же, этим вечером, они просто уходят друг от друга в противоположные концы города.