Мне нравится тебя любить, учитель

      Утро следующего дня Ацуши мог описать так, мокро и сухо до отвращения. Сухо было во рту, боль проходила по всему горлу, а вот мокро было по бокам футона. Видимо дождь не прошел тихо вчерашней ночью, а с большей силой начал бить по крышам, и к несчастью, дом Накаджимы он все же не прошел стороной.       Сонными глазами он пытался рассмотреть потолок не вставая с постели, попутно осматривая вещи рядом. Телевизор был не тронут, он как обычно стоял у стены на полу, небольшой стол возле балкона с книгами на нем, все сухо, ну покрайней мере нигде не звучало надоедливое капанье, а вот наверху, в другом углу комнаты были два больших темных пятна которые очень сильно привлекали внимание, и внизу под ними находилась лужа, наполняя пол и то что рядом жидкостью.       Его квартира хоть и находилась на последнем этаже двухэтажного дома, но и тут случались нюансы, как в принципе и в любой квартире дешёвого типа для начинающих одиночную жизнь. Труба загудит, крыша протечет, а стиральная машина вообще отсутствует и даже при большом желании купить и поставить ее у себя не разрешено, даже на балконе, приходится парню с мелочью в кармане идти в прачечную на соседней улице.       Снова звонить и разбираться с домовладельцем на счёт протечки Накаджима не стал, он уже пообщался с этим мужчиной и больше не хочет, натерпелся, да и сейчас не до этого. Время поджимало, нужно было собираться на работу.       Убрав постель на балкон, что бы та высушилась до следущего отбоя, он принялся к сборам. Проверил работы учеников, на месте ли они, пробежался ещё раз глазами на ошибки и убрал обратно в свой кожаный портфель. Одежда как всегда висит на вешалке и ждёт его, пока тот ест тост с джемом и пьет горячий чай пролистывая недавно начатую книгу, это был простенький детектив, так что сюжет был давно разгадан, но и привлекателен одновременно.       Книг у Накаджимы было и немного и немало. Что-то среднее между — "у меня их так мало, что я уже все прочел" и "интересно, когда я смогу начать новое погружение в удивительный мир литературы". Свою привычку читать за едой, в постели, и за работой Ацуши получил от отца, если его таковым можно было назвать. Отец заставлял того читать в слух, пока мужчина сидя рядом внимательно вслушивался в речь напротив, при какой-нибудь ошибке или запинании Ацуши получал затрещину твердой сильной мужской рукой и начинал заново. В слезах и хрипя он все так же пытался выговаривать каждое слово ровным и не возмутимым голосом, но естественно у него не получалось. Ему ведь было только пять.       Ацуши не разлюбил из-за этого читать или возненавидел книги в переплете. Он начал просто аккуратно перелистывать страницы, с трепетом вчитываться в слова в свое удовольствие, а не для удовлетворения чьих-то наклонностей или в целях учебы.       Выйдя из квартиры и спустившись на этаж ниже он направился в метро.       Уже в вагоне можно было увидеть учеников различных учебных заведений. От начальной до старшей, от университета до колледжа. Распознать их можно было по форме что сразу бросалась в аметриновые глаза. Синяя как океан, бежевая как только что купленный хлеб, красная как цветок мака и черная как пятно от черных чернил. У Ацуши тут же всплыли моменты из прошлого. Он в новой форме, с неохотой стоит ели держась за трубу в окружении людей что сдавливали его как сардины в консервах, запах при чем стоял такой же, что тогда, что сейчас, но уже было как-то привычнее чем раньше вдыхать эти зловония.       Прозвучала нужная остановка и попадая в поток этих ярких цветов, Ацуши вышел на станцию.       По дороге в горку он не слышал приветственных речей детей, что шли с ним рядом по тому же пути, и он понимал почему. Ацуши не выглядел как преподаватель, скорее как школьник по обмену или что-то в этом роде. Его средний рост всегда сбивал с толку, добрый взгляд и голос который, ну ни как нельзя представить в злой интонации, все это давало ему вид безобидного зверька, что прятался за небольшим камушком прижав уши и хвост к своему тельцу.       Такое описание он кстати получил от своей бывшей одноклассницы, а после весь класс стал называть его «зверьком», зачем только она сказала это при всем классе, Накаджима до сих пор не понимал, но продержалась кличка не долго, через неделю она сменилась на «зверь», и она ещё больше досаждала чем его прошлая кликуха. Каждый день он молил небеса, чтобы все это закончилось поскорее, скорей бы он выпустился и поступил куда-нибудь, и чтобы отец отстал, и чтобы одноклассники забыли о нем, вот и все о чем он мог думать тогда в молодости во время учебы. Ацуши не помнит как дошел до учительской, но точно знал что в ней было всего двое преподавателей. Сам Накаджима и вечно сосредоточенный Куникида, по совместительству преподаватель по математике. Мужчина рядом с ним был высокий, с длинными волосами цвета скошенной соломы, и все эти соломки собраны были в невысокий хвост черной резинкой. Иногда шагая по коридорам Накаджима видел как помелькал хвост. Хоть Куникида и ненавидел нарушать правила школы, да и сам он частенько припоминал их ученикам, но больше его раздражала мысль что всё идёт не так как он запланировал, не по графику. Поэтому чтобы успеть по времени на урок или на совещание, он быстрым шагом, можно так сказать, пролетал мимо кабинетов и людей.       — Куникида, а скажите, с Дазаем всегда были проблемы? — решил задать вопрос Накаджима проверяя материал на сегодня.       — В честь чего тебя заинтересовал этот имбецил, снова не появился у тебя на уроке? — Доппо видимо тоже мучали вопросы, но в основном они касались посещаемости парня, что так досаждал ему, нежели вопрос Накаджимы.       Нельзя было сказать, что своим поведением вчера, Ацуши не заинтересовался этой темной лошадкой. Множество слухов гуляло по школе о Дазае, и все они для Ацуши были словно небылицы, короткие рассказы которых никогда и не было на свете, ибо доказать что это было на самом деле никто не может. Все опираются на слова кого-то другого, «мне рассказал друг» или «я слышал от знакомой», и ничего конкретного они не выдают, одна и та же история, а меняется столько разных деталей. Пример: он дрался с парнем из другой школы, через день это превращается в кровавую историю в которой Дазай дрался с пятью каратистами, используя при себе только карандаш. Так что верить в них он сначала не хотел, но всего одна встреча и все неожиданно для него самого изменилось. Может это и вправду было, только немного приврали для более красивой концовки.       Да и Доппо верно подметил. Учителю истории было обидно, что тот ни разу не появился у него на занятиях, а узнал он Осаму в тот вечер, чисто по описаниям окружающих. Бинты, каштановые волосы, странная манера общения. Они увиделись впервые за все то время пока Ацуши здесь работал, и это его немного… удивляло.       — Просто стало интересно, так он правда был таким с самого начала?       Куникида почесал затылок, закрыл глаза, и сложил руки крестом на груди. Видимо пытался вспомнить.       — Я не преподавал у него в начальных классах, так что всю историю его жизни не знаю и знать уж точно не желаю, но если тебе так интересно, спроси у него. — Доппо указал пальцем куда-то в проход, а когда Ацуши посмотрел в ту сторону, встретился со знакомыми очертаниями.       — Сплетни говоришь обо мне Куникида? — Дазай прошел в учительскую постукивая по полу зонтом Накаджимы.       — Заткнись Дазай, опять без уважения говоришь это последнее предупреждение, научись наконец уважать старших!       — Ну чего ты Куникида, я же только пришел вернуть зонтик. — все так же на «ты» продолжал Дазай.       У Ацуши пробежали мурашки. И было непонятно от чего, окна были вроде закрыты, да и снаружи гулял теплый ветер, а не леденящий до мозга костей, но что-то внутри молодого преподавателя подсказывало ему, что всё не так уж просто как кажется. Что ученик затеял какую-то пакость.       — Спасибо за вчерашнее, надеюсь мы продолжим с тобой на той ноте на которой расстались, и ты ещё раз подаришь мне миг жизни. — на последнем слове Дазай подмигнул Ацуши, и с улыбкой на лице, чуть ли не в припрыжку вышел вон, а зонт он оставил возле стола Доппо, так и не дойдя до хозяина вещи.       Не прошло и минуты с ухода Осаму, как учитель математики начал задавать вопросы, что же имел в виду этот забинтованный и что их связывает, о какой, черт возьми, ноте он говорит. И на это все Ацуши пожимал плечами, мол не при делах и вообще не понимает о чем тот говорит. Просто, он сам такое ни раз проходил, если скажет о вчерашнем Доппо, то все дойдет до директора, а там уже речь об отстранении от занятий, но так как у Дазая все намного плачевнее, чем у кого-либо другого, то возможно затронут и исключение, а парень то был умный, по оценкам сразу было это видно, просто ленивый и «с приветом» для окружающих.       — Ладно вам, вы сами говорили что он тот ещё выдумщик и чудак.       — Это да, но если он к кому-то и лезет, то наверняка что-то затевает, так что Ацуши, — Доппо положил руку на плечо товарища по работе. — будь осторожен, ты только недавно пришел сюда, и ты единственный кто выполняет свою работу более менее.       — Более менее, это ещё что значит?       — В общем, будь осторожен. — проигнорировав вопрос, Куникида встал со стула и ушел прочь на свои занятия.       Накаджима остался один со своими мыслями. Неужели Куникида говорит правду, и Дазаю что-то нужно от него, а если это месть за случившееся, то она какая-то странная, да и зачем ему мстить, а вообще, как он понял что Ацуши его преподаватель, ведь они ни разу не встречались то нормально, даже когда была линейка в спортзале, светловолосого не было на ней по причине переезда. Он только заселялся в ту квартиру, и знакомился с обстановкой внутри и снаружи. В светлую голову Накаджимы пришла мысль, что если ответ он найдет у кого-то другого, более опытного и знающего всех как пять пальцев.       — Не понимаю, чего ты так переживаешь? — доктор Ёсино сидела как обычно в своем медкабинете, и пила свой чай из роз.       — Просто, это так странно. По словам Куникиды, он редко кому-то подходит, а со слов его одноклассников представляется образ не лудимого человека, так что в голову лезет всякое, может ему что-то нужно от меня? — Ацуши сидел на кровати предназначенной для больных и держал розовую чашку горячего напитка, такого же что и у девушки.       Ёсино была единственной, кто приходил на ум если случались проблемы в душе и в теле. Она своими руками не мало спасла жизней, как духовно, так и с помощью своего арсенала лекарств.       — Хотел бы он что-то от тебя, давно бы получил, да и он просто зонт вернул, тут нечего бояться Ацуши.       — Я не боюсь.       — Боишься, иначе бы не ходил по коридорам оборачиваясь. — девушка посмеялась, видимо вся ситуация ее очень забавляла.       Ацуши мог только вздохнуть горячим паром от чая. Она была права, он боялся встретиться с ним в коридоре, боялся зайти в класс и увидеть его, но он не понимал почему в нем есть это чувство недоверия или страха. По идее, забинтованный парнишка еще не успел сделать ни больно, ни плохо ему, он только вернул то что сам Ацуши так легко отдал со всей открытой душой.       — Если будешь тут прятаться сообщи Куникиде, если хорошо его подготовить, он и историю сможет везти.       — При хорошей подготовке, он и все предметы сможет преподавать.       В этот раз они смеялись вместе. Накаджима успокоился, посидел ещё немного, а допив чай попрощался с девушкой в халате.       Отодвинув дверь, и сделав шаг вперёд, он тут же стукнулся носом об что-то не очень твердое, но и не менее мягкое, как будто чья-то грудная клетка.       — Дазай, будешь ко мне так часто заходить домой отправлю. — доктор сказала это не со злобой или раздражением, скорее как обыденный факт, который ни раз уже повторяла, и все так же со спокойным тоном готова повторить ещё раз двести.       — Обещаешь? — в кариях глазах проблеснул какой-то игривый огонёк.       — Накаджима, уведите уже своего ученика, а то опоздаете вдвоем. — а вот это она сказала более грубо, выделяя фамилию Ацуши и слово ученик.       Ацуши повторять дважды не нужно. Потянув Дазая за рукав в сторону от медкабинета, и поблагодарив ещё раз за чай, двое парней пошли в класс, в котором в скором времени должен был начаться урок.       Пока они шли Дазай напевал песню, а Ацуши снова прогуливался по своим внутренним смятениям, решаясь на, как ему казалось, немыслимый риск.       — Если я тебя чем-то обидел, ты уж извини. — Ацуши не чувствовал вину за свои действия, да и не понимал почему он должен это чувствовать, но на всякий случай решил извиниться.       — А чем ты меня мог обидеть?       — Ну, за вчерашнее, я знаю что полез не в свое дело и все такое, но пройти мимо я тоже не мог, так что… — его перебили постукиванием по плечу, от такого Накаджима остановился и повернулся к собеседнику, у которого на лице играла улыбка не понятно какого характера, то ли она была искренней и доброй, то ли обычной усмешкой.       — Тебе когда-нибудь говорили что ты думаешь слишком много?       — Бывало, и не раз.       — Тогда я повторюсь, ты слишком много думаешь, наверное тебе Куникида наговорил всякого обо мне, — в ответ он получил кивок. — как я и думал, сказал наверное что я что-то затаиваю или что-то в этом роде, честно скажу, сначала я планировал устроить спектакль при всем классе, — Ацуши передёрнуло, если бы Дазай и впрямь так поступил при всех, то тогда бы по школе прошелся бы ещё один слушок, но на этот раз об Накаджиме. — но передумал, ибо стало кое-что интересно, ты сколько здесь работаешь вообще?       — Месяц с чем-то.       — Вот, мне стало не понятно, как мы с тобой находясь в одном здании, и ни разу не пересеклись, разве это не странно?       — Ты на моих уроках ни разу не был, чему тут удивляться?       — Твоя правда, просто история это самый лёгкий предмет для меня, прочитал и понял, оценка в кармане, вот и не ходил.       — Это не оправдание, ходить надо, даже если все легко как дважды два, ваша посещаемость подсчитывается и после выставляется на общее образование, разве тебе не все равно что о тебе подумают? — Ацуши немного начинал злиться, сердце стучало так, что отдавало в ушах и на кончиках пальцев.       — Бинго, глубоко плевать на то что скажут, главное что оценки хорошие, а остальное как-то не колышет, да даже если это и как-то трогает меня, то не так уж и сильно как тебе кажется, все эти слухи на пустом месте, все их перешептывания за спиной, пусть будут, забавно иногда послушать, пока они не видят меня за своими спинами.       — Значит, тебя все это не смущает и не тревожит?       — Ага, а тебе я как погляжу чужое мнение важно и без него ты не можешь обойтись?       — Нет, то есть, не то чтобы я от него зависел, просто я волнуюсь об учениках и их репутации, ведь на ней все и строится потом, весь путь жизни.       — Что за чушь, — Дазай прошел вперёд слегка толкнув Ацуши в плече, — я сам решаю какой у меня путь, а не моя репутация и не слухи общества в округе.       В этот раз Накаджима шел позади ученика и переваривал все то, о чем они говорили. Снова почувствовав вкус вины на языке за слова что могли ранить в самое сердце, Ацуши немного сжался и потирая руки за спиной решил сменить тему.       — Раз мы ни разу не пересекались, как ты понял что я именно учитель, а не какой-нибудь школьник из параллельного класса?       — Джуничиро слишком громко говорит о тебе, все не нарадуется что ты ему с домашкой помогаешь после занятий. — сказал Дазай, все так же идя по коридору.       Все оказалась довольно-таки просто, они оба ни разу не видя друг друга в глаза отталкивались от слухов и историй друг о друге. От сердца Ацуши немного отлегло.       Они остановились возле нужного им кабинета.       — Ну будем знакомы, меня зовут Осаму Дазай.       — Ацуши Накаджима, рад наконец то с тобой познакомиться.