Сказания о гусеницах

Космос вовсе не далек. До него всего час езды — при условии, что твоя машина может ехать вертикально вверх. 

сэр Фред Хойл

Вечная смерть       Свет вырывает из тьмы очертания цветных зданий и космических кораблей, серые волны песка. Ослепляет и жжет сетчатку глаз последнего человека. Загоняет нежить по норам и щелям мертвой земли. Некромант смотрит на солнечный диск, застыв без движения на пороге ангара.       Рассвет. Искусственный интеллект города Амрис запускает по улицам голограммы бабочек.          — С днём рождения меня. В три миллиона пятьсот семь тысяч сто сорок третий раз, — шепчет человек и тянет руку к солнцу. — По результатам последних экспериментов и новых расчетов шансы на удачное воскрешение всех выбранных объектов примерно 0,0008%. Частичное воскрешение с основным побочным эффектом в виде мутации нервной системы примерно 0,0009%...         Свет играет на радужке голубых глаз некроманта, преломляется как на битом стекле, создаёт крошево радуги. Он рвётся сквозь черную магию к человеческому телу, вязнет в ней и рассеивается. Плотная как сталь энергия надёжно защищает своего хозяина. Она свивается вокруг тела толстыми жгутами, скрывает, делает его фигуру похожей на уродливую гусеницу.         — … на отличный от нуля результат примерно 1,00083%. Вероятность того, что при попытке активации энергия ритуала аннигилирует душу ведущего некроманта примерно 57, 93%...       Голос человека то летит над песком чистыми, звонкими нотами, то разбивается о землю хрипами и шипением. Некромант отчитывается перед солнцем, а оно всё выше поднимается над горизонтом.         — … При полном или частичном успехе ритуала вероятность того, что душа ведущего некроманта изменится и станет уязвима перед местными жителями 100%.        Тишина окутывает ангар, занимает место среди кристаллических дисплеев техники, между рядами кораблей, челноков и спасительных капсул. Некромант привычно тонет в ней. Он медленно приближается к главной панели управления, осторожно касается её ладонью. Проходят десятые доли секунды и человек отдёргивает руку, делает шаг в сторону и мощный заряд ядовитой энергии проходит мимо него.       — Преступнику RS_8402_YB_121 рекомендуется вернуться в место его временного заключения до вынесения Императором окончательного приговора, — предупреждает искусственный интеллект, заставляет металлическую полоску на шее человека сжаться сбивая дыхание.       Некромант разворачивается и уходит. Бродит по руинам, подбирает на главной дворцовой площади череп, спускается в камеру. Он садиться на каменные нары, искусственный интеллект столицы ослабляет давление металла на шею. Ярко вспыхивают белые кристаллы искусственного освещения.       — «Истинная любовь»… Эй, Ваше Императорское Величество, каково было получить от той красотки заклинание в спину? — спрашивает некромант и обнимает череп как детскую игрушку. — Так же как предыдущему Императору от Вас?        —...       — Молчите? Сказать нечего? — некромант продолжает спрашивать череп, заходится в кашле, застывает. — Ах, да. Вы мой первый практический материал. Слишком много болтали и мне пришлось Вас заткнуть.       Последний живой человек убирает “игрушку” в сторону, кутается в черную магию как в плащ.        — И всё же.... Как свадебный подарок в виде нашего геноцида? Вы довольны тем как дикари используют технологии?        Некромант оглядывается по сторонам, наращивает вокруг своего тела объем плотной магии. Черные жгуты поглощают искусственный свет и погружают камеру в мягкий полумрак.        — Это первый наш разговор с тех пор когда я Вас заткнул. Я много достиг. Для того мне хватило возможности создавать голограммы и немного притворства. Представляете? То «жалкое насекомое», что Вы лишили всех прав и даже урезанного допуска к Амрис, теперь Мировое Зло. А еще Отец Катастроф, Мёртвая Звезда, Пастырь Отчаянья… Титон, это имя мне дала Ваша жена лично. Кстати, на самом деле императрица была эльфийкой.       Некромант срывается с места, хватает череп и начинает бить его об стену. Титон рычит, увеличивает силу с каждым ударом, слышит треск и застывает в неудобной позе.       — Прошу прощения, Ваше Императорское Величество, вспылил, — говорит человек, резко разворачивается и бросает череп в стену напротив. Следит взглядом, как он несколько раз отскакивает от стен и пола. — Какая глупость. Я пытаюсь исповедаться черепу и получить от него одобрение.       Некромант кутается в магию как в плащ, сворачивается у стены темной кляксой.       — После пересчета шанс на успех одна целая и восемь тысячных процента. Огромная цифра. Но я готов засесть за пересчет в двести семнадцатый раз. Приставал к черепу, говорю вслух. Что дальше? Молитвы? Просто потому, что моя душа может оказаться на суде дикарей со сверхспособностями?       Титон скулит забившись в угол, воет, царапает ногтями стену.       — Почему?! Столько экспериментов, расчетов и всё что в моих силах… так мало?! Почему так или иначе я должен оказаться перед ними в подарочной упаковке, не имея возможности сопротивляться?! Почему я, а не этот Императорский ублюдок?!        Полоска металла на шее сдавливает горло и Титон затихает.       — Как бы я хотел перейти во взрослую форму и порхать в пространстве космоса бабочкой. Ха, мне бы для счастья хватило и корректной работы симбиота или базового допуска к Амрис, — хрипит человек, с трудом проталкивая воздух через горло. — Мне никого бы не пришлось воскрешать.       Жгуты черной магии опутывают Титина плотнее, закрывают от искусственного света одиночной камеры.  Чужие боги       Музыка Сфер пронизывает воздух, мягкий свет наполняет главный зал небесных чертогов. Вот только верховная богиня Итейи одним присутствием стремиться раздавить других богов и привести к покорности.       — Скверну нужно уничтожить, — с этой фразы начинает собрание Верховная. Голубые глаза эльфийки горят ненавистью и злобой. — Любой ценой. Тритон, дриада и фейри незаметно для верховной богини переглядываются. В желтых глазах дракона вспыхивают искры тревоги. Гном хмурится, поджимает губы, стремясь скрыть раздражение переводит взгляд на стену. Вот только фрески на стенах изображают “очищение небес”, первое сражение в котором боги нанесли упреждающий удар по чужакам.        — Ты твердишь об этом с того момента, как только люди появились в небе, — хмурится фейри. — Но Элинель, они никогда не нападали первыми. Это была ты. Всё время. Предсказание о Скверне было твоим первым шагом к положению богини, а предыдущая…        — Заткнись, Оберон! — кричит Верховная, её совершенное лицо уродует ненависть. — Никто из высших фейри не погиб от порождений Скверны! Никто из твоих детей не пострадал!       Фейри тепло улыбается эльфийке, а в выражении его узких пурпурных глаз так и читается: «Потому что никто из них к ним не лез». Воздух гудит от столкновения враждебных друг другу сил. “Выдавая” свой “страх” Фейри нервно встряхивает прозрачными крыльями напоминающими стрекозьи.        Прежде чем Элинель успевает атаковать Оберона, в разговор вступает бог гномов:       — Стоит только избавиться от последнего из Осквернителей и мы все пострадаем. Исчезнут не только монстры и подземелья. Мы потеряем все: артефакты, материалы, благословения рангов, титулов и статусов. Сама Sistema исчезнет целиком, — фейри щурится сильнее и продолжает тепло улыбаться, только во взгляде «мой народ всё равно ничем из этого не пользуется».        Чувствуя неприятности дракон сворачивает хвост вокруг лап. Рубиновая чешуя темнеет, а мягкие наплывы костяной короны на голове заостряются. Тритон в “испуге” прикрывает рот ладонью скрывая едкую усмешку.       — Созданный этой мерзостью культ создаёт нежить из разумных существ! Эти безумцы поклоняются ему как богу! — злится Элинель. Вот только всем из присутствующих хорошо известна настоящая причина злости эльфийки.       — Верховная права, — подаёт голос дриада. — Жизнь этого порождения скверны нужно прервать.       — Лишиться всех артефактов и магических камней только потому, что групка отверженных Верховной эльфов, назвала себя дроу и стала молиться Титону? — срывается дракон, скалит зубы, а его шкура становится почти черной. — Ты издеваешься, Кеха?       — Нет. Многие уже забыли, но это существо самка. И если на время ослабить цепи отрицания, мы можем получить от неё замену, — ленивым тоном объясняет богиня. — С новым Осквернителем справиться будет легче.       — То что оно самка ты не забыла. А то, что их отродья не поддаются дрессировке, чуют ложь и наследуют память, упустила, — едва не плюётся ядом Верховная. Кеха опускает взгляд в пол, прячет вспыхнувшее на дне глаз раздражение и досаду.  — Отродье Осквернителя станет худшим кошмаром, чем он сам. Амрис не будет его отвергать, а защищать. Нужно ли напоминать о том, чья дочь ценой позора и унижений сумела взять под контроль Осквернителей? О том, что её больше нет, а значит Sistema, как и прочие блага нам не подконтрольны?       Бог гномов возвращает взгляд на фрески зала. Его внимание привлекает та, где Титон умоляет Элинель сохранить ему жизнь. На изображении человек ползёт на животе, отчаянно стремясь поцеловать ноги Верховной. Гном помнит, как на самом деле Титон обрёл вечную жизнь и почему, но это ничего не меняет.       — Мы не можем позволить себе потерять артефакты и магические камни, — упрямо рычит бог драконов. — Нужен другой выход!       — Ардат говорит верно, — поддерживает тритон.       Под сводами небесного дворца разгорается спор. И только фейри продолжает тепло улыбаться и молчать.       — Оберон, почему ты молчишь? — злится Элинель. — Скажи что-нибудь!       — Призыв.       — Продолжай!       — Титон, если судить беспристрастно, высший человек. Так почему бы ему на замену не вызвать из другого мира низшего? Дать то что он хочет  и отправить к Осквернителю. И если защита Амрис его примет… — Элинель прерывает речь Оберона звонким смехом.       — Кого будем выбирать? — спрашивает Ардат, его чешуя постепенно краснеет.        — Оно должно быть слабовольным и пассивным. В идеале самцом, — вносит предложение тритон. — Нам не нужно повторения случая с Титоном.    Соучастница       Солнечный свет заливает уютную комнату. За окном галдят птицы, шумят машины и переговариваются люди. Желтые бабочки пляшут на светло-голубых обоях, несмело выглядывают из-под постеров с мрачной фигурой некроманта. Книжные полки забиты яркими томиками новелл и зарубежных комиксов. Мягкие игрушки, в углу притаились мольберт, деревянный меч и корона из папье-маше.       Девушка лет двадцати сидит на кровати по турецки, следит за действием на экране телевизора. Она крепко сжимает в объятьях большую чашку с чипсами.  Темноволосый рыцарь на экране, он же Обычный Японский Школьник, перехватывает меч, нервно сжимает рукоять. Его золотые доспехи пускают блики по мрачному логову некроманта.       — Титон, я не хочу сражаться с тобой. Империя людей давно пала и твоё сопротивление бесполезно. Сдавайся и Элинель пощадит… — некромант прерывает монолог героя метким броском огненного шара. ОЯШ уворачивается перекатом.       — Сияющий Амрис пал, и я подниму его, — усмехается злодей. — А потом и другие города Империи.       — Остановись! Чтобы воскресить одного понадобится отдать тысячи жизней! — пытается вразумить злодея рыцарь. — Даже если ты уничтожишь этот мир тебе не воскресить всех людей!       — Если воскрешать разом, возможно. Только в моём распоряжении вечность. Нужно только временами давать расплодиться нелюди и собирать урожай.       — Ты чудовище! — кричит потрясённый ОЯШ, кидается в атаку на злодея. Но его противник легко отражает удары меча костяным посохом.       — Нет, я человек, — возражает некромант, на один удар меча противника отвечая одной своей фразой. — Каждое живое существо имеет право сопротивляться.  И это мой способ. Я буду цепляться за жизнь. Буду бороться за будущее. За свой вид. Буду резать нелюдь на ритуала. Даже если рассыплюсь в прах!       — «Даже если рассыплюсь в прах», — бормочет девушка, ловит взглядом действия на экране. — И приснится же. Титон слюнтяй готовый плакаться в чужую жилетку? Ныть о несправедливости жизни? Натуральный бред. Правильно я ему по морде вмазала! Рывок в небо       Нежить будет мертвую столицу, наполняет звуками и шорохами. Некромант отдаёт мысленные приказы своему воинству и оно расчерчивает магическими кругами и линиями весь Амрис. Последний человек рассчитал более двух тысяч квадратных километров магических знаков и символов, и пришло время использовать их.       Некромант радостно сверкает битым стеклом радужки. Смеётся торжествуя над смертью, запрокидывает голову к небу. Он идёт лёгкой походкой, порывистыми движениями наносит знаки и символы. Он поёт песню без слов голосом похожим на свирель, которую кто-то сломал. Некромант готовит свой последний ритуал.       Через месяц Титон нанесёт завершающий знак. Расставит нежить по городу, отдаст ряд четких приказов, чтобы создать имитацию жизни. Он займёт место на императорском троне. Создаст голограммы по разным уголкам планеты и начнёт очередную игру против всего мира.       Пять лет спустя герой в сияющих доспехах загонит зачарованный меч прямо в сердце некроманта и запустит ритуал. Империя людей возродится во всём своём блеске и величии. Homo animus sapiens — вид людей к которому человечество пришло через жернова тысячи цивилизаций — явит себя во взрослой форме. И люди уйдут.       Все люди вернуться домой… кроме одного.       Титон будет стоять под сводами главного зала небесных чертогов на суде богов. Девушка в другой вселенной узнает из нового томика новеллы, что её любимый персонаж на самом деле “истеричная блондинка родом из симулятора свиданий” и возненавидит Титона от всей души.       Тем временем верховная богиня Элинель вспомнит давнюю историю между Императором и Титоном, и определится с приговором для Отца Катастроф:        — Дочь рода человеческого, твою судьбу определит собрат, которому ты ближе и ненавистней всего, он же разделит с её тобой.         Душа, что придёт на зов богов будет жуткой — бесформенное нечто подобно клубам черного дыма скрытое ненавистью, гневом и презрением.       — Дух, мы призвали тебя вынести приговор Титону, — скажет Элинель. Призванный мерзко захихикает, прежде чем спросить:       — Справедливый приговор?       — Всё что ты считаешь справедливым для него приговором, — мягко улыбаясь подтвердит фейри..        — Вот так просто? — переспросит чувствуя какой-то подвох “мстительный дух”.       — Какими бы не был твой приговор, он вступит в силу, — подтвердит тритон.       — Мои желания точно станут явью? —  восторженно переспросит душа.— Никто не прервёт меня из жалости к нему?       — Дух, ты выбран нами, чтобы судить Титона, никто не может вмешаться. Такова наша воля, —  произнесут боги одновременно. Мироздание откликнется принимая их волю, а Вселенная становится свидетелем и исполнителем их слов. — Начинай.        “Мстительный дух” торжествующе рассмеётся. Протянет скрытую черной ненавистью руку в сторону некроманта и пронзительно кричит выплёскивая накопившуюся ненависть:       — Титон! Я желаю... чтобы в следующей жизни ты был настоящим мужиком! Я хочу, чтобы ты знал за что я так тебя ненавижу! Поэтому ты будешь помнить и мою жизнь тоже! Да же то моё позорище в восьмом классе! Но как будто книжку прочитал! И хотя возродишься со всем лучшим от нас обоих, ты займёшь место не более чем фонового персонажа, которым в манхве и глаза забывают подрисовывать! А ещё ты обязательно будешь счастлив и без вариантов! Понял ты меня, блондин платиновый?! И…!       Титон почти сразу узнает знакомый стиль речи, вспомнит сон в котором получил болезненный удар в челюсть и уверенность в том, что ритуал воскрешения сработает правильно.. В его голове даже мелькнёт, мысль что сыплющая “проклятиями” девушка больше похожа на богиню, чем кто-либо еще под сводами главного зала небесных чертогов.       А ещё…        — В следующей жизни на храмовых фресках что угодно можно будет нарисовать и преукрасить, —  скажет Титон, бросив короткий взгляд в сторону ближайшей стены.        Некромант будет слушать гневный голос “судьи” и наконец-то за долгие-долгие годы почувствует что согрелся.