Сказания о гусеницах

А что если бабушки, сидящие на стульях в музее,

это когда-то отбившиеся от экскурсий и одичавшие дети?

N.N.

В ритме джаза       Случай набил космопорт «Римис» сюрпризами и приправил всё сверху политическим заговором в авторстве парочки кийая из тыфыр и лау. Ну, как, заговором? Маленьким заговорчиком в пару ходов на дурака.       Жизнь шуршит в зале ожидание космопорта: кто поправляет одежду, кто устало волочет ноги по полу, а кто чемоданы. Милая и воздушная как взбитые сливки кийая откровенно ест конфеты и прячет фантики в карман. Вздохи и фырканье иногда прорываются сквозь шуршание и всё.       Зато в инфосети жизнь кричит, шипит, возмущается и горланит песни. Разумные разных видов и форм перекидываются сообщениями через спец программы нейросетей. А как иначе? Язык одной расы построен на феромонах, другой на вспышках света, третьи говорят через физический контакт. И даже если взять гуманоидов есть проблемы в общении потому что картинка из цветов, звуков и запахов для каждого вида своя.       Вот так и живут. И порой один говорит «да пошел ты!», а программа выдаёт «вам прямо». Дипломатия.       Шпион, серый с подпалинами кийая из лау, похожий на огромное грозовое облако, откровенно пялится на «конфетную» девушку из туумина. Девушка шуршит фантиками и ждёт важного гостя. Гость стоит в стороне и наблюдает за суетой космопорта и парой забавных гуманоидов-котов. Единственный человек на всю планету, и тот кто вместо шуршания слышит гомон феромонов, света, прикосновений и мыслей.       Вместо шуршания он слышит джаз.       Человек прислушивается к своей крови и отправляет сообщение: «Па, когда меня начнут убивать не вмешивайся. Интересно, что у них из этого выйдет и смогу ли услышать свой синти». С другого края вселенной приходит мгновенный ответ — человек чувствует тяжесть тёплых рук на своих плечах.       Человек хочет расправить крылья и отец одобряет расчеты сына. Пора взрослеть.       Рост людей всегда связан с большим риском. Но кийая используют энергетическое оружие, а против людей оно бесполезно. Даже в «детском» возрасте и без щитов.       Эпиметей делает шаг «на сцену» убирает маскировку и несколько десятков щитов на все случаи жизни. Вот оно — Явление Человека. Но вместо ожидаемого шока и свободного пространства вокруг — безразличие. Даже от шпиона. Взбитые сливки       Метр с пятьдесят белой шерсти в строгой форме, и то если прибавить длинные треугольники ушей с кисточками. Официальный рост метр тридцать четыре. Слишком маленькая для кийая где почти все выше двух, но для туумина — совершенство. Мех кийая вьётся колечками, на голове сбивается в кучевое облако. Серые глаза сияют дикой смесью азарта и страха.       Девушка пахнет мятой.       — Не удивляться. Не злиться. Не реагировать на агрессию… — повторяет «облачко» и нервно дергает хвостом, совсем как перед поступлением в начальную школу. Кийая по имени Скал дали крайне важную миссию, список «не» из ста двадцати пунктов и заставили подписать разрешение на кремацию «в случае неудачного контакта с человеком».       Скал не знает как выглядит человек. Точнее как он будет выглядеть сегодня. Всё что есть в архивах дипломатического корпуса несколько записей об огромной как планета фигуре в космосе, что рвёт на куски флот арахнидов как модельки из мокрой бумги. Кошка помнит гуманоида из чистого света с шестью парами крыльев и искусственной звездой над головой, что играючи мог гасить и зажигать настоящие.       Скал любопытно, зачем такому существу экскурсия по планете. Как оно поместиться в зал космопорта. И действительно ли у людей есть «не боевая» форма? А если есть то какая она? Может к ней отправят робота?       Кийая как стажера дип. корпуса волнует всё. Правда ли, что люди старше вселенной и сами её создали? Они всесильны или слухи раздули людьми? А если нет. Почему обладая безграничной силой не правят вселенной, а скрываются на её окраинах?       Выбирая между тем произошли люди от млекопитающих, насекомых или рептилий Скал ставит на рептилий. Вариант с насекомыми слишком очевиден для этой закрытой расы, а с млекопитающими невероятен. Хотя они могли произойти от беспозвоночных и даже вирусов. Чем вариант что люди разумный вирус плох? Он идеален!       — Вы Скал Шиарьия Тум? — слова на родном для Скал языке ввинчиваются в уши.       Кийая поворачивает голову на звук, встречается взглядом с человеком и обнимает свои ноги хвостом. Инстинкты выходят из-под контроля, требуют рухнуть на пол и свернуться в компактный клубочек. Перед ней будто монстр из ужастика выполз.       «Опасность!» — завывает сиреной интуиция. Девушке кажется, что вместо крови по венам растекается страх. У кийая нет и малейшего сомнения что перед ней человек.        — Р-рада приветствовать имаго Эпиметей! — Скал с трудом заставляет себя действовать.       — Пока эруко, — улыбается человек и страх стирает будто языком слизывает. — В сравнении с имаго я безобиден и слаб.       Скал приходит в себя и любопытство выходит на первый план, оттесняет подозрения и неприязнь в угол сознания. Но руки зудят. В мыслях кийая рисует картину звонкой пощечины, и удара коленкой в пах. Хвост мелко подрагивает в месте с правым веко. Девушка чувствует себя клубком ишидских нитей в лапах тыфыра — нелепо и унизительно.       А ещё эти синие волосы и глаза, как назло похожи на легендарный закат перед Дождливой Ночью Похая. Цвет, что предсказывает тысячи смертей.       — Д-добро пожаловать! — упрямо идёт по сценарию Скал. — «Не удивляйся. Не злись. Будь спокойна. Ты справишься, ведь все твои предки были туумина. Ты туумина. И в иерархии однажды займёшь это место. Борись!» Секунда славы       «Душно» — Маи поправляет воротник футболки. Но она липнет к телу, натирает и бьется током, как неисправный нанокостюм.       Белый стерильный свет, длинные серые коридоры, бьющий по нервам запах дезинфекторов. По обеим сторонам стен ряды дверей крохотных квартир. Из звуков только хруст песка под ногами.       Идеальных склад для вещей. Но кийая не тыфыр, а лау. Ему здесь не место.       Маи Риорлаам Лаум бесконечно устал за три года. Маи Тыф любит простоту и тишину родных уровней. У дымчатого кийая не плохо получается быть Тыф и жить во владениях тыфыр. В этом пространстве Маи фактически сливается со стенами.       Взгляд кийая выхватывает кровавые следы на песке возле одной из дверей. Свежие. Чувствительный нос кийая определяет, что принадлежит котёнку не старше шести.       «Мерзко» — Маи может морщить морду только в мыслях. Дымчатый лау будь его права, как у предков меньше столетия назад… Но сейчас идёт мимо. В новой системе общества у лау нет никаких прав, если они не служат прогнившему совету.       Даже если ребёнок умирает за дверью на которую лау смотрит — он не имеет права трогать дверь.       Песок хрустит под ногами. На камуникатор приходит сообщение от шпиона с коротким «эруко», Маи фыркает. Лау уже сталкивался с кастой эруцо и знал насколько просто убить подобную тварь и что никакого наказание от имаго не последует.       Идеальный политический скандал сам свалился на Маи. И он им воспользуется чтобы вернуть правильный порядок вещей.       Дымчатый кийая начинает запись звукового сообщения.       — Кхорр, я нашел идеального заложника для нашего дела. Используя его, мы сможем добиться правильной работы иерархии и заткнём возражение кастовых ублюдков… Два мира       — Всего сто лет? Это же почти вчерашний день, зачем было строить памятник?       — А почему минерал не настоящий? Как «этого не может быть»? Настоящий прекрасно поглощает лучи плотного лазера и не плавится, а этот нет. Видите?       — Нет, вот эти два скелета принадлежат родственникам, как и те три, а вот этот неизвестно чей родственник. Так что он точно не бастард Каахов. Чей? А мне откуда знать? Я за ними не подглядывал.       — А эту вазу сделали три дня назад, а не пять сотен лет назад. И я даже могу сказать кто. Хотите?       — Сокровищница? Точно? Бедновато…       — А эту воду лучше не пить. Что? Я не имею ничего против ваших «кыф» или «тыф», без разницы. Добавки в воде замедляют образование нейронных связей. Вам может и ничего не будет, если нечасто пить, но следующее поколение заденет. Будут они у вас сильными, тупенькими и неуклюжими. Как вон тот черный.       Человек наблюдет за кошкой. Смотрит на мир её глазами, отслеживает мысли и подсознательные реакции. Малейшие действия вплоть до поведения протонов и нейтронов в теле.       Скал Шиарьия Тум любит всё что связано с мятой. Ненавидит рыбу и воду. Ей нравится читать сказки, рисовать и избивать на тренировках заносчивых лау. Против Совета Мудрых и за кастовую систему. Не принимает идеологию иерархии, но действует в рамках её законов.       В свои двадцать три Скал имеет индекс зрелости 937, в то время как Эпиметей в триста пятьдесят лет — 15. Ядро его симбиота даже эмоции формировать не способно, что говорить о полноценных мыслеобразах. Интеллект человека кратно превышает кийая. Почему она старше?       Не сходится.       Агрессия не сходится с высоким индексом зрелости. Никак. Это аксиома: высокая агрессия ведёт к формированию суицидального мышления и деградации. Какая тут может быть зрелость? Как?! Индекс в тысячу у людей даёт право на трансформу во взрослого.       Противоречивая, мнительная, с огромным ворохом проблем с психикой — почти имаго. Уровень агрессии, если подставить в нужные формулы, выдаёт результат: «99,98(9)% шансы на самоуничтожение ядерным оружием или его аналогом до выхода за пределы звездной системы». Конец.       Но кийая никогда не создавали оружия массового поражения до того как натолкнулись на свежие следы инопланетян.       И ответ стоит перед ним — туумина.       Каста наставников. Изначально племя в тысячу с небольшим кийая, они за ручку привели весь свой вид к единому обществу. Установили ряд моральных норм для всех и каждой касты по отдельности. Выжили. Сохранили традиции и внешность. Объединили мир. За каких-то две с небольшим тысячи лет пнули цивилизацию до успешной колонизации других планет.       Да его дядя Зевс за это время повзрослеть не успел!       — Я должен принести извинения, — говорит человек и склоняет корпус на десять градусов и закрывает глаза. — С вами я выбрал неправильную линию поведения.       Полтора метра злобы (если с ушами и кисточками на них) в ответ зыркают в сторону человека. Скал смертельно устала, будто по всему маршруту таскала гостя на своей спине. И простить она его сейчас способна только как лау — укоротить на голову.       С сегодняшнего дня ей стала нравиться эта традиция любителей правосудия. Безголовые не пакостят повторно! Кийая не знает, но человек соглашается с ней и даёт возможность «борцам за иерархию» действовать.       Если Эпиметею черный кийая отрежет когтями голову то Скал простит человека, верно? Тупая булавка       Яркий свет расчерчивает зал музея косыми лучами. Кхорр черной скалой нависает над всеми, давит мощью и суровостью. Потомственный тыфыр почти касается косматой головой потолка и «прячется ожидая момента для атаки». Он Тыф и медлителен, но не глуп. А с начала охоты за «идеальным заложником» тяжесть в голове исчезает со скоростью падающего лифта.       Чёрный кийая понимает, что выбран глупым чудовищем которое сразит умный лау и станет героем. И чтобы прибавить «огоньку», выводит из режима молчание коммуникатор и запускает трансляцию на платформе «Помурлыкаем» с названием «тыфыр ебёт лау в прямом эфире».       — Эруко не каста, а определение зрелости, — выдаёт взрывоопасную информацию человек. — Этим люди схожи с бабочками. Готовы терять своих детей ради того, чтобы лучшие продолжили род.       Кхорр чувствует что угодил в самую большую и вонючую задницу своей жизни. Но с ним там уже пара тысяч зрителей благодаря метко подобранному названию стрима. Радует? Ещё как!       — Терять… детей? — шок смывает усталость. — Почему?       — Высокий уровень интеллекта и низкая эмоциональность делают эруцо жестокими. Убери с нас ограничения и от вселенной и пыли не останется, — человек улыбается как весеннее солнце. Кхорр бы расслабить хвост, вздохнуть. Вот только волосы у человека синие-синие точь в точь закат перед Дождливой Ночью Похая когда вместо воды по улицам течет кровь.       Черный тыфыр чувствует как грядёт Последний День по их души. И слышит поступь орд любопытных людёнышей желающих глянуть на «место где покоиться синий человек».       Что Кхорр может сказать? Идея подыгрывать лау была тупой. Настолько тупой, что если сравнивать её с клубком ишидских ниток, то клубок будет острым и твёрдым. Кхорр никогда не держал в руках такого клубка, но уверен что прав.       — Такие злые… — теряется туумина, а Кхорр представляет себе драку котят с подобной силой. Взмах хвоста и пару галактик исчезло. Прыжок — и десятков туманностей не досчитались.              Решение?       Без суда, следствия — на цепь и в угол, желательно вселенной. Если у вселенной углов нет, то селить по краю, так меньше шансов, что раздолбают её всю и сразу. А еще больше шансов, что будет что отстраивать.       Кхорр медлительный, но не глупый. А теперь всё шустрее соображает. Он вообще никогда не видел и не слышал о людях даже краем уха. Но тыфыру страшно будто он не успеет добежать до туалета. Нет, ему хуже.       — Мы любим порядок, а не зло, — возражает людёныш. — Вселенная постоянно стремиться за его границы. Как сейчас.       Человек своими синим глазищами смотрит в глаза Кхорра, как бы говоря «почему ты еще не нападаешь?». Стайка прихвостней лау тоже этого понять не может. Тыфыр готов грызть собственный хвост от абсурдности ситуации.       Тысячи мелочей вокруг инопланетянина что он заметил вопят — его «ограниченные возможности» это потолок способностей для главного героя комикса «Завоеватель Галактики и его три тысячи экзотических наложниц». Только там минерал не подверженный воздействую лазера главный герой мог лазером распилить.       А в чем тыфыр разбирается так это в минералах и подделках. Так что мог гарантировать — человек распилил лазером то, что распилить им невозможно.       И вообще, только его удивило, что он так легко и чисто говорит на языке кийая? Или то что приятно пообщался минуты три беспозвоночной хренью с Альфакона? А то как жрал местные сладости и деликатесы? Или то как «погнул и выправил железную ручку»? А ничего что ручки для музеев для инопланетников льют из того же материала, что и обшивку космических кораблей боевого назначения?!       Что Кхорр на это может сказать?       «Монстрилла я еще жить хочу!» — озвучить свои слова тыфыр решается только мысленно.       — Я не монстрилла, — с детской обидой возражает человек.       — Ну, а теперь точно пиздецкий пиздец, — Кхорр сам вздрагивает от собственного громового баса, и жалобно шепчет. — Домой хочу.       Под ногами раздаётся взрыв, дым заслоняет обзор. Стайка прихвостней радуется. Кхорр ждёт, как и стремительно растущая аудитория прямого эфира. Перед глазами тех кто не применил заранее противоядие начинает всё плыть и переливаться радугой. Посетители укладываются на пол, как котята на дневной сон.       За исключением человека. Сюрприз…?       Кхорр вглядывается в сверкающие глаза инопланетянина. Пусто. Нет страха, злости и даже волнения — ничего. От этой давящей пустоты шерсть на загривке становится дыбом. «Идеальный заложник»? Эта зияющая пустота с легким миражем любопытства готова поглотить что угодно. И Кхорр первый в очереди. Наличие зрителей на стриме не успокаивает.       — Я хороший, — говорит Кхорр. Звучит наивно, но срабатывает.       Черный кийая чувствует как зубастая пасть пустоты отодвигается от его горла. Пустота в гуманоидной форме улыбается ему одними глазами и Кхорр замечает, что они чуть светлеют. Сама радужка — битое стекло. Черты лица, пропорции тела, оттенки кожи всё так…       »…Красиво», — эта мысль становится для черного кийая последней. Почти. Хвост среагировал раньше мозгов и «падать» черный стал заранее. — «Блять!»       Часть железных игл пролетает мимо тыфыра. Падение тела вызывает маленькое землетрясение по всему этажу музея.       «Обидно, но удобно».       Черный кийая в мыслях вздыхает из-за слегка подпорченной шкуры. И готов наблюдать за тем, как человек будет разрывать на куски лау. И главное что? Кхорр Тыф будет тут совершенно не причем. Идеальное преступление.       — Все останутся на своих местах, — «убийца» переводит оружие на человека. — Одно лишнее движение, и ты будешь следующим.       Человек послушно стоит под прицелом и хлопает глазками. Это точно человек, а не пятилетний котёнок?       По взгляду Маи Кхорр понимает, что лау убьёт человека. Что может сделать тыфыр? То что пообещал зрителям «выебать лау в прямом эфире». Конечно, не в буквальном смысле, ведь возрастной ценз на стрим Кхорр установить забыл. Финиш       Эпиметей обнимает перепуганную кошку, рассказывает суть заговора частью которого она стала. Они вместе катаются на загривке гиганской пантеры ростом за четыре с половиной метра. Черный кийая убегает от погони и уклонятся от выстрелов «охотников». Зрители прямого эфира наблюдают за волнением, а кто-то из них уже успел опознать преступников и доложить куда нужно.       Джаз полчаса назад сменился музыкой из вестернов.       Этой музыки быть не должно. По расчетам человек познал бы смерть и вырос либо погиб. Сосредоточив внимание на туумина Эпиметей упустил момент, когда пантера эволюционировала и стала впитывать пси энергию бьющую фонтаном из человека.       Эпиметей ошибся выбрав эту планету?       Тепло. Запах мятных конфет и дезинфекторов. Свист ветра в ушах. Эпиметей счастлив каждой своей микрочастицей. Мир перед его взглядом теперь прост, как вычисление прыжка через варп. Человек больше не любит порядок как раньше. Ему нравится жизнь.       Синти — ядро симбиота, разумное кристалличекое существо — Эпиметей отчетливо чувствует его. С момента зачатия до сегодняшнего дня синти всегда был рядом, как дыхание. Естественная часть жизни, панацея от одиночества. И теперь он знает её имя.       «Амрис, собери генетическую информацию кошек, систематизируй» — обращается человек к ядру симбиота.       «Зачем?» — отвечает вопросом синти используя детский голос. Амрис формирует четкий мыслеобраз навострившего уши котёнка кийая.       «Я дам начало новой линии крови. Двух. Они будут нести имя…» — человек стопорится на несколько миллисекунд. — «… Скал и Кхорр».