IONIC HALO. Темное начало

      — Значит, невербальная магия? — он задумчиво проводит кончиком палочки по своим бледным, бескровным, узким губам, глядя куда-то в сторону. Ты завороженно наблюдаешь за ним, не обращая внимания на заданный вопрос. Ты счастлива. — Молодец, девочка. — С одобрением произносит он. — Ты не только не сломалась — ты стала сильнее! Вот только что же мне с тобой делать?! — Наигранно сетует он и хохочет еле слышно, простужено, шипяще.       Смех резко обрывается, и он обращает свой взор на тебя. Карминовые глаза жадно ощупывают твое исхудавшее тело, всё больше сужаясь. А ты смотришь на его руки. Его длинные пальцы с острыми, загнутыми когтями легонько касаются палочки. Он держит её будто играючи, никогда не хватаясь за нее всерьез. Тебя восхищают его руки, на мгновение затаив дыхание, ты представляешь, как он касается тебя. По спине пробегает судорога удовольствия.       Его самоуверенность не кажется тебе излишней, ты чувствуешь, что он властелин положения. Лорд вскидывает руку вверх театральным жестом и направляет палочку на тебя, рукав просторной мантии оголяет изящную жилистую руку. Он прикрывает глаза, шумно вдыхает воздух через щёлочки и его губы растягиваются в гадкой ухмылке. Ты вспоминаешь испанскую корриду, он похож на матадора со шпагой, готовящегося к последнему выпаду — убийству быка. Интересное сравнение. Ты не успеваешь додумать кто же в роли быка, как ответ приходит со вспышкой боли во всём теле. Какие же это незабываемые ощущения. Тебя трясет, то ли от боли, то ли от экстаза. Тебе хорошо, приятно, божественно. Ты видишь в деле эту палочку и упиваешься её силой.       Боль прекращается, на его лицо, словно тень, наползло недовольство. Он гневно поджимает губы, и с какой-то обидой смотрит на тебя, будто ты не оправдала его ожиданий. Вся его рафинированность слетает словно сорванная маска, замешательство и досада — его истинное лицо. Тебе становится грустно и обидно. Он оказался не тем, кем ты его себе рисовала. Да и палочка не оказала желаемого эффекта. Она как шлюха — переходит из рук в руки и никому по-настоящему не служит. Смерть оказалась коварной, она всегда оставалась мастером старшей палочки, позволяя смертным хоть на частичку почувствовать власть и лишая их её.       — Ты была права, — доносится из дальнего угла голос Дамблдора. Ты поворачиваешь голову к нему и довольно ухмыляешься. Директор улыбается в ответ через свою пышную длинную бороду, половинки его очков поблескивают в неровном свете.       — Да, — отвечаешь ему, от удовольствия щуря глаза.       — Куда ты смотришь? — Лорд прослеживает твой взгляд до пустого угла. В его голосе слышится непонимание и раздражение. Его недовольство передалось тебе. Ты прищуриваешь глаза и трясешь головой, будто пытаясь отогнать назойливую муху. — Я спрашиваю: куда ты смотришь?! — орёт он, крепко зажимая старшую палочку.       — Избавься от него, — слева от тебя слышится знакомый голос Рона. На удивление сегодня он бесстрастен. Ты оборачиваешься к нему, в груди щемит тоска. Весь гнев сходит на нет. Его безразличный взгляд скользит по Лорду и перескакивает на тебя. — Чего ты ждешь? — непонимающе вскидывает он брови. — Ты можешь прихлопнуть его как муху. Убей его.       — Но тогда пророчество… — лепечешь ты, глядя в яркие голубые глаза Рона. Ты не можешь возразить ему. Тебе физически больно от его равнодушного стремления убивать, разрушать, уничтожать.       — К дементорам пророчество! — рассвирепев, кричит Рон, его кулаки сжимаются, а глаза полыхают жгучей ненавистью. — Вспомни, Гермиона, вспомни, как он поступает со своими врагами. Убей его, убей!       — Убить… — повторяешь ты, не желая понимать сути самого слова. Ужасно много раз у себя в голове ты убивала его безжалостно, без капли сочувствия. Обращала в прах его тело, разрывала на клочки последний лоскут его души. Но что значит убить по-настоящему? Ты вспоминаешь то непогасшее чувство удовлетворения от причинения боли другим. Вспоминаешь искажённое отвращением лицо Люциуса, свое унижение. Вспоминаешь родившийся тогда страх. И желание убивать. Оно настолько чисто и прозрачно, настолько просто и понятно, что стоит поднять глаза на Лорда, и он тут же умрёт. Волна радостного гнева, горького отчаяния, боли, смятения и гнева накрывает тебя с головой. — Убить…       — Что ты там бормочешь? — Лорд отступает на шаг назад. Конечно, бессознательно. Он проявляет слабость, но для тебя это как сигнал к действию. Ты напрягаешься всем телом уже готовая выплюнуть непростительное.       — Стой, — весь пыл и гнев куда-то исчезают, прячутся в тень. Ты поворачиваешь голову вправо. Лицо Гарри очень серьезно, он обеспокоен. — Назад дороги не будет.       Ты мотаешь головой, пытаясь отогнать слова Гарри. Ты бы зажала уши руками, если бы они были свободны, только чтобы его слова не достигли цели. Зачем он говорит эти прописные истины? Зачем он лишает уверенности? Ты бросаешь взгляд туда, где стоял Рон. Но там пусто. Ты чувствуешь слабость в ногах, будто из-под тебя ушёл пол. Мир закачался, опрокидываясь с ног на голову. Ты хочешь крикнуть, чтобы он прекратил делать это с тобой, чтобы мир остановился. Или исчез. Слишком тяжело и больно нести его на своих плечах. Ты не должна сдаваться. Ты не должна поддаваться. Но очень хочется. В своей голове ты сотни раз уничтожала этот мир. И всё давно уже смешалось. Что с того, если ты и этот мир разобьёшь? Может он воплощение твоего безумия? Может это всё не правда? Может это кошмарный сон?       — Проснись, Гермиона, — Луна, стоящая по левую руку от Лорда, смотрит на тебя ясными серыми глазами. Ты чувствуешь, как она смотрит внутрь тебя, как разбирает на атомы. Изучает. — Ты всегда знаешь, где реальность. И этот мир тоже…       Она не договаривает, но ты понимаешь её без слов. В конце концов, Луна лишь проекция твоего сознания. Ты говоришь с собой её устами. Ты отворачиваешься от неё, и снова смотришь на Гарри, улыбаешься ему. Он закрывает глаза, готовясь услышать твои последние слова. Именно твои. Возможно, ты сама больше никогда их не услышишь.       — Назад дороги нет, — инфернально хохочешь в тусклое серое лицо Лорда. Он недоверчиво разглядывает тебя, уголки его губ опускаются.       — Что ты… — успевает пробормотать он.       — Силенцио, инкарцеро, — заклинания легко срываются с твоих губ и голос властный и глубокий заползает все щели этой смертельной мышеловки. Ты могла бы и не произносить заклинания вслух, но старые привычки…       Лорд нелепо и беззвучно открывает рот, его руки стягиваются сзади невидимыми верёвками, одна петля накидывается на шею, сдавливая её. Он пытается бороться. Возможно, судорожно вспоминая заклятия. Ему ещё ни разу не приходилось стоять на коленях перед кем-то, но он падает на них. Перед тобой.       — Релашио, — шепчешь ты, и руки, безвольными плетями падают вниз, освобожденные от оков.       Ты потираешь изодранные запястья, челюсть сводит судорогой от удовольствия, а глаза закатываются от экстаза. Лорд давится собственными хрипами, его глаза вылезают из орбит от напряжения. Он медленно задыхается, серые тонкие губы наливаются чёрной гнилой кровью. Ты на секунду завороженно замираешь, разглядывая его. Довольно хмыкаешь и подходишь к нему.       — Назад дороги нет, — отвечаешь ему на немой вопрос. — Ты умрёшь. Твое хилое тело погибнет, а остатки души растворятся в небытие. Я покажу тебе настоящий ужас в пригоршне праха. Ты хотел показать его мне, но у тебя не вышло. Ты слабый, слабый, слабый…       Ты касаешься пальцем своих губ и улыбаешься. Обходишь его со спины и выдергиваешь старшую палочку из его рук. Он пытается сопротивляться, но это лишь слабые попытки его слабого тельца.       — Пора умирать, — печально говоришь ты, вставая перед ним на колени. — Ты не достоин владеть этим миром. Никто не достоин. Эта палочка, — ты вытягиваешь руку вперед, показывая бузинную палочку, — не принадлежит тебе. Она не чувствует в тебе хозяина. К сожалению, у неё только один хозяин. Прощай.       Ты крепко зажимаешь основание палочки в кулаке и с размаху втыкаешь её Лорду в глаз. Его череп на затылке лопается как скорлупка яйца, и кончик палочки выходит с той стороны. Наверное, Лорд кричит от ужаса и боли, но ты этого не слышишь. Что-то тёплое и студенистое вытекает тебе на руку, сползает по его щеке. Его тело конвульсивно дергается еще пару раз и, ослабев, обмякает. Голова Лорда медленно соскальзывает с палочки, и он падает навзничь. Его плоть окутывается зеленым пламенем и медленно исчезает в пространстве. Вместе с ним горят Гарри, Рон и Луна. Дамблдор кивает на прощанье. Они все исчезают.       — Назад дороги уже нет, — печально произносит Гарри, навсегда оставляя тебя в одиночестве.       Ты бездумно опускаешь глаза на палочку и лоскутом своей хламиды протираешь её от мозгов этого ничтожества, так и не сумевшего уничтожить этот мир. Палочка уютно устроилась у тебя в ладонях. Смерть приняла твою кровавую жертву и дала тебе на время свою любимую игрушку. Ты чувствуешь, как тебя переполняет сила. Она вместо крови, заполняет вены и сосуды. Сердце перекачивает её, разгоняя по всему телу. Тебе хочется петь.       Твой восторг прерывает крик Бэллы. По телу пробегает судорога возбуждения, ты медленно выдыхаешь и встаешь с колен. Она, нелепо дергаясь взад-вперёд, опасливо косится то на тебя, то на своё предплечье. Её метка исчезает, тает с ужасающей быстротой. Ты ничего не говоришь. Время всех слов ушло. Пришло время действовать. Пора показать всем ужас в пригоршне пепла.