Один шаг

— Что?! С ним?! Но почему? — вскочив со своего места, я сильно ударила ладонями по столу. Сволочь, Громов, я даже в Индии от тебя не смогу отделаться! Какого черта со мной вообще кто-то должен ехать?! — Это для твоей же безопасности, — мягко заверил меня Павел Анатольевич. — А нельзя ли подобрать кого-то другого? — жалобно взмолилась я, глядя на генерального директора. — Нет, нельзя, — тоном, не терпящим возражений, отрезал он. — Ты же знаешь, что все твои коллеги сейчас заняты, а одну мы тебя отпустить не можем. — Ну пожалуйста, Павел Анатольевич.. — сделала я еще одну попытку надавить на жалость. — Арина, — строго перебил он меня, — у нас тут не детский сад. Нам нужен этот контракт и эти поставки, а Константин Алексеевич мастер своего дела. — Но это же мое предложение! Это я должна вести переговоры, — пылко возразила я. — Да, ты права. Идея и договор твои, но ты еще неопытна, тебе не помешает знающий человек рядом, — улыбнулся Павел Анатольевич. — Можешь идти. Вылет завтра в девять, билеты и все остальное Рома вышлет тебе на почту. — Да, — я разочарованно опустила голову и послушно вышла из кабинета.

***

— Ну что? Опять из-за Громова тебя вызывал? — присела мне на уши Настя, стоило мне обреченно упасть на свое кресло. — Хуже. Я еду с ним в Индию, — громко вздохнула я. — Да ладно! Серьезно? Анатольич реально поставил его тебе в пару? — искренне удивилась коллега. С Громовым у нас с первого дня не заладилось. Этот самовлюбленный павлин — и я не побоюсь назвать так своего начальника! — меня раздражает уже несколько лет. Но бросать работу из-за него я не намерена. Я уже столько сделала ради этого места. Одним мудаком больше, одним меньше — разницы никакой. Но вот неделю в Индии я действительно хотела провести без него. А теперь придется терпеть.. Ну, что не сделаешь ради хорошего контракта и премии. — Журавлева, пришлешь мне на почту план переговоров до завтра. Хочу посмотреть, что ты там намалевала, — холодно «сообщил» Громов, проходя мимо. — Констанция Алексеевич, Вы что не знаете? — фальшиво охнула я. — У меня нет никакого плана, я буду импровизировать, — конечно же он у меня есть, просто тебе я его не покажу. — Журавлева, мать твою, еще раз так меня назовешь!.. — смерил он меня раздраженным взглядом. А что я? Это ты слишком противный, ничего не могу с собой поделать. Я невинно пожала плечами, еле сдерживая смех. Удивительно, что он до сих пор меня не уволил. Надеюсь, мне хватит терпения прожить с ним бок о бок целую неделю..

***

— Простите, — попыталась выловить я прохожего из толпы, — не подскажете, где это? — заметив заинтересованный взгляд остановившегося мужчины, я ткнула пальцем в бумажку с адресом. Громов на мои не особо успешные потуги выяснить дорогу только негромко хмыкнул. И ведь, зараза, даже не попытался помочь. Уже минут десять изворачиваюсь, но ничего так и не узнала. Хоть бы тоже приложил немного усилий, что ли. Местный мужчина равнодушно взглянул на кусок бумаги в моих руках и что-то залопотал с заметным акцентом. Речь его была настолько невнятна и сумбурна, что из всего монолога я разобрала только одно слово, и то — «секс». К чему он там, я, правда, не поняла. Я ведь дорогу спрашивала.. — Девушка занята, — окатил незнакомца холодом грозный голос с ярко выраженным русским акцентом. Я чуть ли не подпрыгнула от неожиданности, а вот мой с трудом отловленный местный житель поспешно сбежал, пока я пугалась и оглядывалась на ходячую грозовую тучу. — Ну вот, упустили, — громкий разочарованный вздох вырвался из груди. — По твоей вине, между прочим. Как теперь прикажешь искать этот их офис, а? — рассерженно уставилась я на свою личную проблему. — Если ты так горела желанием найти «этот их офис», запрыгнув в постель к первому встречному, нужно было просто сказать мне. Я бы не стал тебе мешать, — недобро усмехнулся Громов. — Какая еще, к черту, постель?! Я же просто спросила дорогу! — К слову, если ты хочешь запороть свои первые переговоры, даже не явившись на встречу, то ты прекрасно справляешься, — заметил Громов, глянув на наручные часы. — Блять! — не сдержалась я. — Громов, сука, как мне теперь искать этот чертов офис?! — я схватила мужчину за грудки и начала трясти, хотя эффекта это не возымело никакого. — А интернет тебе на что? — невозмутимо поинтересовался он. — Громов, твою ж налево, а ты не мог раньше сказать, что у нас есть интернет?! — не на шутку разъярилась я. Еще бы, я пятнадцать минут корячилась, выспрашивая адрес у прохожих, чью речь совершенно не понимаю, а у него все это время был интернет! — Было забавно наблюдать за твоими отчаянными трепыханиями, — по лицу Громова расползлась надменная улыбка. Бесит. Как же он меня бесит. Мудак!

***

С появлением интернета офис мы нашли быстро. Вернее, я просто психанула и отобрала у Громова телефон, чтобы он больше мне не мешал. На месте мы появились, как приличные люди, в самый последний момент, когда наши потенциальные партнеры уже было собирались уходить. Мне так хотелось придушить своего непутевого сопровождающего в тот момент. Контракт мы в итоге тоже подписали. Не без помощи Громова, к моему великому сожалению.. После переговоров — удачных переговоров — безумно хотелось только одного — завалиться в отель и заснуть мертвым сном. Сразу после перелета мы ломанулись на встречу с представителями партнерской компании, даже передохнуть не успели, поэтому я ощутимо валилась с ног к концу дня. — Здравствуйте, у нас забронировано два номера на имя Арина Журавлева, — я навалилась на стойку регистрации. Начальство хотя бы немного позаботилось о нашем комфорте и, слава всем богам, не заставило нас с Громовым жить в одном номере. Я ликовала, когда получила от секретаря сообщение с бронью двух номеров. Громов еще смотрел на меня, как на дуру, пока я танцевала от переполняющей радости в аэропорту. Наконец-то время моего отдыха настало. — Здравствуйте, мне очень жаль, но в одном из ваших номеров прорвало трубу, сейчас ведутся восстановительные работы. Не хотели бы Вы его заменить на двухместный? — в кои-то веки я услышала разборчивый английский и даже не сразу сообразила, что именно мужчина из-за стойки мне сказал. — Прорвало трубу? — переспросила я, когда мой уставший мозг переварил полученную информацию. — А насколько двухместный номер дороже? — я нервно кинула взгляд на Громова. Средства на эту поездку мне выделили очень ограниченные, я не могу себе позволить сильно шиковать. — Двухместный номер стоит в два раза дороже, — практически бесстрастно сообщил работник отеля. Черт. Если бы мы ехали на несколько дней, еще выходила бы приемлемая сумма, но целую неделю так сорить деньгами нам не по карману. На это же уйдет весь бюджет.. — Я вижу, Вы пришли со своим спутником. Это Ваш муж? Если смена одного из номеров на двухместный Вам не подходит, у нас есть двухместные номера с раздельными кроватями, — предложил мужчина, что-то пробив в планшете. Замечательная подстава, жизнь. Громов или отсутствие денег. Даже не знаю, что в этой ситуации хуже.. Я ненадолго задумалась, взвешивая все «за» и «против». Взять два раздельных номера, но остаться без денег, или сэкономить, но все время провести в компании Громова. Да, пожалуй, в этой ситуации стоит выбрать из двух зол меньшее. — Мы возьмем один двухместный, — не веря самой себе, с трудом выдавила я. Уж лучше потерпеть Громова недельку, чем остаться без денег и банально не иметь возможности арендовать машину, которая, между прочим, нам очень понадобится в ближайшие дни. Я ведь без понятия, есть ли тут вообще общественный транспорт! — Хорошо, ваш номер двадцать шестой. Как подниметесь на второй этаж, первая дверь направо, — проинструктировал меня работник и вручил ключ-карту. Ну, надеюсь, Громов не громко храпит по ночам..

***

Я раздраженно отложила вилку и подняла взгляд на Громова: — Не пялься на меня. Кусок в горло не лезет, когда ты так смотришь. На завтрак мы выбрались всего минут пятнадцать назад, половину из которых он не переставал сверлить меня взглядом. Он ведь так во мне скоро дыру прожжет. И вот что я ему, скажите на милость, такого сделала? К моему вселенскому удивлению, я хорошо выспалась за ночь и даже не вела себя утром как истеричка. С чего, спрашивается, ему так на меня глазеть? На мое заявление Громов никак не отреагировал, но почти сразу же широко зевнул. Странно. Приглядевшись получше, я заметила, что взгляд у Громова расфокусирован, глаза чуть ли не слипаются и он еле заметно клюет носом каждые десять секунд. — Эй, — окликнула я «друга по несчастью», — ты чего? Не выспался? — Просто кто-то ворочался полночи, а потом сопел так громко, что не уснуть было, — крайне недовольно пробурчал Констанция, снова зевая. Я недовольно подняла брови. Ага, то есть я еще и виновата? Зашибись, лучше не скажешь. И вот спрашивай потом у него что-нибудь. — Ладно, это не только твоя вина, — спустя несколько мгновений натиска стушевался Громов. — Не люблю спать в незнакомых местах, — он поежился, оглядываясь на людей за соседними столиками. Вот оно как. Констанция у нас, оказывается, домосед. Возьму на вооружение, нужно будет как-нибудь предложить Анатольичу тимбилдинг за городом. На все выходные. Ух-х, держись у меня, Громов, я обязательно хорошенько потреплю тебе нервы. Я, довольная своим новым открытием, с удвоенным аппетитом принялась за еду. Несмотря даже на три звезды, терраса, на которую мы вышли позавтракать, выглядела действительно восхитительно: полы из серой плитки, какие-то зеленые кустарники по всему периметру, черные плетеные стулья, а еще зонтики от солнца. Ну вообще красотень. Отсюда же открывался вид на какую-то достопримечательность. То ли это собор, то ли какой-то форт — я так и не разобралась, но разглядывать красное кирпичное здание во время завтрака было весьма интересно. После еды мы взяли машину в аренду и поехали улаживать все организационные вопросы поставки материалов в Россию. За руль, конечно же, пришлось сесть мне, потому что иначе мы бы точно врезались во что-нибудь. Громов засыпал на ходу, и мне приходилось следить, чтобы он не начинал вилять при ходьбе, а того хуже падать от усталости. Спустя час, когда Громов все же свалился на пол во время моего разговора с представителями индийской компании, я не выдержала и запихнула его в машину отсыпаться. Нечего мешаться под ногами. Без отвлекающих факторов мы с индусами быстро управились, и я даже понаблюдала за процессом работы на фабрике. Зрелище весьма занимательное, все работники — мастера своего дела, к тому же достаточно дружелюбные. Стоило мне закончить с работой, как сразу стало скучно, что ли, без Громова и его вечных упреков. Во мне зародились двоякие чувства: с одной стороны Констанцию было жалко, как-никак он всю ночь не мог уснуть, с другой же — хотелось сию же секунду разбудить его и потащить по магазинам. Это все-таки его работа — сопровождать меня. Минуточку. А почему это меня вообще должно волновать самочувствие этого высокомерного индюка? С чего вдруг мне стало его жалко? Он вот меня никогда не щадил и загружал работой настолько, что приходилось засиживаться в офисе допоздна. Так, отставить сантименты. Вот сейчас же пойду и растормошу его. Да, именно так. Нет. В итоге я так и не решилась будить его. Он все утро выглядел таким уставшим, а во время сна еще и таким беззащитным. Таким непривычным. Он не ругался, не читал нотации и не отчитывал, не упрекал. Он выглядел таким спокойным и расслабленным, каким его ни за что в жизни не увидишь в офисе. Пусть и дальше спит, хоть потише будет. Я ведь именно этого и хотела, так почему же я хочу его разбудить и поговорить с ним? Может, у меня уже вошло в привычку слушать, как он ругается? А может, мне просто нравится его голос? Глубокий, бархатистый, но при этом очень строгий и властный. Бр-р-р, я уже брежу.

***

— Ой, а давай еще сюда зайдем! — я со всех ног понеслась в сторону ларька с маленькими безделушками, умело петляя между прохожими. — Да стой же ты, остановись хоть на секунду! — расталкивая толпу, крикнул мне Громов. На рынок я его все-таки вытащила, я своего добилась. Будить его действительно не хотелось, но одной ходить по магазинам совершенно неинтересно. Это будет его наказанием за сотни часов моей дополнительной работы. Я остановилась у яркого прилавка, завороженно разглядывая «ассортимент». Чего там только не было: брелочки, брошки, браслеты, резные фигурки, статуэтки, чайнички, мисочки, четки, даже кинжалы и музыкальные инструменты. Глаза разбегались от обилия всего. Хотелось и фигурку слоника, и поющую мисочку, и маску какого-то шамана. Уж очень я люблю коллекционировать воспоминания из разных стран, которые посетила. — Чего дама желает? — обратился ко мне продавец, хитро рассматривая мой явно необычный для этих мест прикид. — Вот это, — сгребла я в руки все, что приглянулось. — Журавлева, мать твою! — донеслись до меня русские ругательства, а через несколько мгновений показался и сам Громов. — Смотри, что купила, — улыбнулась я, обнимая все свои покупки. Громову не осталось ничего, кроме как громко вздохнуть и покачать головой. — Больше не убегай, — как маленькой приказал он. — Поняла? От меня ни на шаг. Если так подумать, разница в возрасте у нас действительно существенная, но не повод же это разговаривать со мной, как с пятилетним ребенком! Я обиженно насупилась и покрепче прижала к груди свои сокровища. Громов одарил меня таким взглядом, которым обычно мужчины смотрят на своих избалованных дочерей: снисходительным, мягким, но в то же время таким уставшим. Я же только задрала нос и уверенно зашагала в сторону других прилавков, вынуждая его следовать за мной. На полпути на всякий случай оглянулась, чтобы удостовериться, что Громов действительно пошел за мной. Пожалуй, стоило ожидать, что в такой толпе я точно в кого-нибудь врежусь, если не буду смотреть вперед. Так и произошло: я со всего размаху впечаталась в кого-то грудью. Пошатнувшись, я перевела взгляд на мужчину, с которым столкнулась, и виновато улыбнулась. — Извините, — негромко пискнула я, сгорая от неловкости. Угораздило же.. Мужчина улыбнулся мне в ответ, и я облегченно выдохнула. Вроде не злится. А я уж было заволновалась, у них ведь тут мужчины всем заправляют, мало ли взъерепенился бы прямо посреди улицы. — Эй! — возмущенно вскрикнула я через долю секунды, когда широкая мужская ладонь опустилась на мою ягодицу, обтянутую джинсами. От такого внезапного напора одно из моих сокровищ выскользнуло из рук и полетело на асфальт. Это была дорогая глиняная маска, которую я больше нигде не смогла найти. От столкновения с землей моя драгоценность раскололась на несколько частей и разлетелась во все стороны. Я стояла и не могла оторвать взгляд от валяющихся на земле остатков маски. Плевать на чужую руку, поглаживающую мою попу, плевать на отвратительное дыхание мне прямо в лицо. Я как в тумане видела, что меня резким рывком вырвали из чужих рук и притянули к широкой груди, но совершенно не сопротивлялась. Стук сердца гулом отдавался в ушах. Я так давно хотела такую маску, а сейчас она разбилась. И ведь самое обидное, что я сама в этом виновата.. Глаза защипало от жгучих слез. Я была готова разрыдаться прямо там. А почему готова? Я и разрыдалась. Уткнулась носом в теплую грудь крепко обнимающего меня Громова и тихонько заплакала. Слезы лились нескончаемым потоком, когда я ощутила нежное прикосновение горячей ладони к своей голове. Громов осторожно поглаживал меня по волосам, тщетно пытаясь успокоить, а я все сильнее жалась к нему и плакала все громче.

***

— Успокоилась? — спросил Громов, когда я вышла из ванной. Я сдавленно кивнула и опустила взгляд. Стало даже как-то стыдно, что он увидел столь жалкую сторону меня — всегда сильной и оптимистичной девушки. — Такие сопли развела из-за какой-то маски, — в привычной манере заладил Громов. На этот раз лезть со своими колкостями не хотелось. Вместо этого где-то в глубине души засело стойкое желание снова разрыдаться, но я позволила себе только шмыгнуть носом и сглотнула ком в горле. — Все, не рыдай, — оборвал мою драму Громов. Да что он вообще понимает! Я с пятнадцати лет мечтала о такой маске, с трудом нашла ее и купила не за копейки, а он говорит мне: «Не рыдай». Так бы и придушила заразу. В глазах застыли слезы, я гневно подняла на него взгляд и уже было хотела закричать, что он черствый сухарь и ничего не понимающий мудак, но моментально сдулась, стоило взгляду остановиться на Громове. Он сидел под настольной лампой, нацепив на нос очки, и с предельной аккуратностью склеивал осколки моей маски воедино. Я застыла как вкопанная. Громов склеивал мою маску. Громов. Со всей своей ужасной сноровкой и заклеенными пальцами, — потому что об острые края глины легко порезаться, — он сидел и кропотливо соединял воедино, казалось бы, не подлежащую восстановлению маску. Я снова шмыгнула носом, на этот раз готовая расплакаться уже от счастья. Судьба, ироничная ты сука. Никогда бы в жизни не подумала, что буду так благодарна Громову.. Дальше сдерживать слезы я просто не смогла, поэтому закрыла лицо руками и громко всхлипнула. Спасибо, Громов.

***

После того инцидента и всех пролитых слез, — а Громову все-таки пришлось успокаивать меня еще раз, — я начала относится к этому павлину немного терпимее. Нет, наши отношения не стали идеальными по щелчку пальцев, нет.. Мы по-прежнему отпускали в адрес друг друга колкости и едкие шутки, но уживаться с ним в одном номере стало действительно легче. Мы все так же спали в разных углах комнаты и просыпались в разное время, чтобы не было нужды взаимодействовать по утрам. Но кое-что все же изменилось: я перестала всеми силами добиваться раздражения Громова, а идею с тимбилдингом за городом временно отбросила. Но это до поры до времени, пускай не расслабляется, у меня всегда в рукаве будет козырь. И вот я вновь проснулась раньше Громова. Приподнявшись на локтях, я посмотрела на спящего мужчину. Вроде как должна была уже привыкнуть, да только такой растрепанный и домашний Громов никак не хотел вписываться в мое понимание вещей. Все два года нашей вражды я очень старательно выискивала в нем даже малейшие изъяны: внешний вид, осанка, походка, выполнение служебных обязанностей. Ничего. Он во всем был идеален: всегда выглажен, выбрит, одет с иголочки, придирчив и усерден в работе, не допускал ни единой ошибки. Как же это меня всегда бесило. Мы даже всем офисом гадали, не женат ли он часом, потому что так хорошо выглядеть одинокий мужчина ну точно не может. Оказалось, может. Моему удивлению не было предела, когда я об этом узнала. Недели две не могла поверить и приглядывалась к нему с удвоенным вниманием, стараясь найти хоть один признак его «холостой жизни». Я потянулась и встала с кровати. Новое утро скоро привычно начнется с чашечки ароматного индийского чая, которым я затарилась, кажется, на несколько лет вперед. Проходя мимо кровати Громова, я задержала взгляд на его лице и невольно остановилась. Подумать только, за эти четыре дня я узнала о нем в десятки раз больше, чем за все два года совместной работы. Кому бы в голову могло прийти, что он любит валяться в кровати по утрам, а перед сном читать Кинга? Что во время еды привередничает и выковыривает из тарелки зеленый лук? Что вне офиса он абсолютно не такой собранный и аккуратный, каким всем кажется, и спокойно разбрасывает вещи по всей комнате, а потом долго не может найти штаны? Мне бы — никогда. Я долго пялилась на Громова, стоя на одном месте. У него действительно красивые черты лица, а щетина придает солидности. Густые черные ресницы и пушистые волосы, длинные изящные пальцы, широкие плечи, подтянутое тело. Я негромко вздохнула. Если бы у нас все началось по-другому, я бы, возможно, даже влюбилась в него.. Так, стоп, о чем я вообще подумала! Я, конечно, всегда считала эту заразу привлекательной, но не настолько же.. И все же, он очень красив. Несколько непослушных прядей упало ему на лоб во время сна, и мне так захотелось убрать их, чтобы они не закрывали такое прекрасное лицо. Недолго поколебавшись, я протянула руку, но не успела я даже дотронуться, как меня резким рывком опрокинули на кровать и нависли сверху. — Привлекательный, значит, — по лицу Громова расползлась заговорщическая улыбка. Либо Громов научился читать мысли, либо я сказала это вслух. Пожалуй, второй вариант все же вероятнее. Ну почему я не умею держать язык за зубами?.. Я смущенно отвела взгляд, стараясь не смотреть Громову прямо в глаза. — Неужто я действительно настолько красивый, что ты могла бы даже влюбиться в меня? — он склонился ближе, заставляя меня вздрогнуть и отвернуться. Это чертовски неловко! — Если я так тебе нравлюсь, может, прикоснешься ко мне? К моему великому удивлению, Громова не оттолкнула мысль, что он мог бы мне понравиться как мужчина. Наоборот, его это, кажется, только больше раззадорило. Он крепко ухватил мою ладонь и приложил к своему оголенному прессу. Почувствовав под пальцами подрагивающие мышцы, я скосила взгляд на Громова. Что он творит? Громов тем временем провел моей рукой по своему животу, дотронулся моими пальцами до его груди, и я ощутила, насколько сильно колотится сердце под ладонью. Настолько, что, кажется, вот-вот остановится. Между нами возникло неловкое молчание, пока я продолжала держать руку на его груди. Оно было настолько угнетающим, что хотелось провалиться под землю. Ну почему я оказалась в этой ситуации именно с Громовым?! Почему в Индию со мной отправили его, а не кого-то другого? Почему два раздельных номера полетели коту под хвост? Почему я, в конце концов, вообще посчитала Громова меньшим злом, чем отсутствие машины?! Я была так зла на себя. Всего этого не произошло бы, если бы я не предложила заказывать материалы из Индии! Ну вот нужно оно мне было? Тц! Внезапно я вздрогнула и моментально повернулась к Громову: его рука медленно поползла мне под футболку, мягко оглаживая талию. Я замерла, уставившись на него со всей скопившейся яростью. Я готова была рвать и метать. С какого такого перепугу он смеет меня трогать?! — Арина, — тихий хриплый голос над моим ухом отдался дрожью во всем теле, — ты очень красивая. Сердце пропустило удар. Я громко сглотнула, осмысливая сказанное Громовым. Красивая? Почему он это сказал? Почему именно сейчас, когда я ненавижу его всем своим естеством? Два года назад, когда я только пришла в компанию, он был первым человеком, с которым я познакомилась. Он показался мне очень дружелюбным и милым мужчиной, жаль только, что первое впечатление иногда бывает очень обманчиво. В моем случае далеко не в хорошем смысле.. Спустя неделю я уже была готова ненавидеть его, как врага народа. Да, он красивый, да, я, дура малолетняя, влюбилась с первого взгляда, и да, я сильно разочаровалась, когда мы начали работать вместе. Он оказался холодным и черствым, требовательным, властным и до безумия раздражающим. Даже просто ужиться с ним в стенах одного офиса было для меня непосильной задачей, не то что постоянно взаимодействовать. Я неоднократно сцеплялась с ним в словесной схватке, из-за чего худо становилось всему офису. Регулярные встречи с Павлом Анатольевичем уже стали неотъемлемой частью моих будней. И вот сейчас, когда я уже так привыкла его ненавидеть, он говорит мне, что я красивая? Я отрывисто вдохнула и сжала ладонь на его груди, потому что рука Громова поднялась чуть выше, к ребрам. — Громов.. почему?.. — дыхание предательски перехватило, воздуха попросту не хватило сказать что-то еще. — У тебя очень красивый голос, — прошептал он, склоняясь к моей шее и оставляя на ней нежный поцелуй. — Очень красивая душа. Я окончательно потеряла дар речи. Казалось, я скоро задохнусь. Я провела подрагивающей рукой по груди Громова и сжала его плечо, пока он целовал мою шею и плавно продвигался вверх. Громов, ты невыносим. Почему спустя два года лютой ненависти ты все еще мне нравишься? Я действительно дура.. Окончательно сдавшись в плен этих мягких поцелуев, я откинула голову, позволяя ему вытворять все, что заблагорассудится. Настойчивые губы Громова постепенно достигли моих щек и подбородка, еле ощутимо поцеловали в уголок губ и застыли в сантиметре от них. Я негромко выдохнула, искренне надеясь, что на этом все не закончится. Я чувствовала его горячее дыхание на своих губах, его крепкие руки на талии. Распахнув глаза, я встретилась взглядом с бездонными темными зрачками. Они смотрели на меня, непрерывно бегая по всему моему лицу, словно пытались рассмотреть и запомнить каждую мелочь. Спустя полминуты таких гляделок мне окончательно надоело ждать и, вытянув руки по обе стороны от его шеи, я подалась навстречу. В первые несколько секунд Громов оцепенел и не подавал никаких признаков жизни, но уже совсем скоро осторожно склонился еще ближе и трепетно ответил на мой поцелуй. Я настойчиво сминала его губы, запустив ладонь в мягкую шевелюру. Тело Громова заметно расслабилось и прильнуло ко мне: я почувствовала, как он ощутимо придавил меня к матрасу всем своим весом. В какой-то момент он так уверенно взял верх надо мной, прикусывая и оттягивая нижнюю губу, что я буквально поплыла. Все-таки иногда быть хозяином положения и самоуверенным начальником тоже хорошо. Громов вновь запустил руку мне под футболку и на этот раз действительно достиг своей цели. Моя почти несущественная грудь оказалась в его власти. Пальцы Громова самозабвенно сжались, а я громко и рвано выдохнула в поцелуй. Так хорошо. Мысли спутались в один несвязный комок. Попытайся сейчас кто-нибудь вытащить оттуда хоть одно разумное предложение, у него бы ничего не вышло. Легкие нещадно защипало от нехватки кислорода, и я разорвала поцелуй, запрокидывая голову. Грудь болела, как после быстрого бега, а я шумно дышала, стараясь привести в порядок мысли. Громов нарочито неторопливо отстранился и провел ладонью по внутренней стороне моего бедра, и я неосознанно раздвинула ноги шире, допуская его к самой скрытой части своего тела. Он скользнул рукой по бедру и надавил большим пальцем на клитор. Я всхлипнула, когда он начал массировать его через ткань домашних шортов. Это непередаваемые ощущения. По нижней части тела разлилось жгучее тепло, а клитор заныл, стоило Громову оторвать от него палец. Ноги занемели и стали неподъемными, но это не мешало мне каким-то чудом ерзать на постели от предвкушения. Громов рывком стянул с меня злосчастные шорты, а вслед за ними еще и трусы. И снова я почувствовала прикосновение чужих рук: один палец принялся растирать головку клитора, а два других спустились к половым губам и огладили их; вторая ладонь плавно проскользила по животу к груди и от нее — к шее. Громов склонился и снова оставил горячие поцелуи на моем лице: сначала на скуле, потом на носу, и наконец спустился к губам. В этот раз соприкосновение получилось нежным и совсем коротким, как безобидный чмок перед сном. Тем временем пальцы Громова раздвинули нижние губы и вторглись во влагалище. Я коротко вздрогнула, когда они заскользили внутри, доставляя чувство заполненности. Я осознавала, насколько внизу мокро и скользко, только по постепенно нарастающему темпу: пальцы двигались все быстрее, а оставшийся снаружи большой палец все усерднее растирал и массировал клитор. Это было до безумия горячо. Так нежно, но в то же время грязно и развратно. Я негромко застонала, понимая, что совсем скоро сойду с ума, если Громов не начнет действовать решительнее. Внезапно глаза широко распахнулись: мое бедро опалил жар. Что-то очень твердое и при этом невероятно мягкое прикоснулось ко мне. И это даже не что-то — я прекрасно знала, что именно. Громов продолжал тереться о мое бедро своим каменным стояком, и я уверенно провела рукой по его ноге. — Давай, — хрипло выдохнула я. Громов на секунду остановился, но быстро вытащил пальцы и провел по моей промежности членом. Я громко сглотнула, сгорая от нетерпения. Громов же, кажется, совершенно никуда не спешил, он медленно приставил головку к нужному месту и сильно надавил, постепенно проникая внутрь. Меня в этот момент буквально захлестнуло чувствами. Дыхание сперло, а ногти впились в чужую спину, сильно царапая. — Громов.. двигайся.. — жалобно простонала я, восстановив дыхание. — Имя, — строго потребовал он. — Громов, пожалуйста.. — захныкала я, когда поняла, что он даже не собирается меня слушать. — Имя, — повторил Громов, проталкиваясь до упора. — А-ах! — вырвалось у меня, когда его лобок прижался к клитору. — Ты не знаешь, как меня зовут? — приподнял бровь Громов, но по глазам было видно, что он тоже еле сдерживается. — Знаю.. — на выдохе выдавила я, стараясь дышать глубже. — Не слышу, — ничуть не сжалился он. — Костя, пожалуйста, двигайся-я.. — почти что проскулила я, сжимая в себе его член. — Умница, — поцеловал он меня в висок и медленно вышел, чтобы потом с новой силой толкнуться до упора. Из моего горла вырвался громкий стон, и я сильнее ухватилась руками за шею Громова: — Да-а! Не останавливайся, прошу тебя-я, — почти что одними губами прошептала я ему на ухо.

***

— Поганец! Ты это все специально! — яростно заколотила я руками по груди Громова. — Сдаюсь, сдаюсь. Истинно так, я во всем виноват, — самодовольно улыбнулся он, поднимая руки. — Дурак, Громов, какой же ты дурак! — завопила я на всю улицу. — Ну все-все, прости меня, — погладил меня по голове Костя, а я только недовольно насупилась. Столько страданий, и все из-за того, что этот павлин, видите ли, не знал, как мне признаться. Прибила бы, вот честное слово! — Прощу, если расскажешь, почему в меня влюбился, — хитро сощурилась я. — Расскажу-расскажу, обязательно расскажу, — пообещал Костя, обнимая меня за талию. — Но это будет когда-нибудь потом. А пока меня ждет моя любимая кровать. — Дай угадаю, ты будешь отсыпаться? — усмехнулась я. — Конечно, буду! За всю неделю в Индии.