Солнце и Луна

Тени прошлого преследуют меня снова и снова. Но чем сильнее я стараюсь освободиться от них, тем больше они преследуют меня. Но я всё равно этого желаю, где бы ты ни была я тебя отыщу. «Your eyes tell» BTS.

       Почему прошлое так влияет на людей? У Луны не было ответа до этого момента. До момента, когда сильные руки обхватили и прижали её, создавая ощущения полной защищенности от внешнего мира. Скорее всего ей просто не хватало этого долгое время: положительных эмоций, любви и просто человеческого тепла. А у мальчика, который только внешне походил на зрелого мужчину, все это будто горело внутри — пальцы были горячими и обжигали, нет, оставляли пламенные отпечатки на её коже. Поэтому появилось это незнакомое чувство безопасности. На секунду девушке стало совестно, когда она сквозь чуть приоткрытые глаза наблюдает, как Чонгук обеспокоенно кричит что-то Тэхену и стаффу, хмуря темные брови. Ведь это она заставила так сильно его волноваться.       Последнее, что Луна успела сделать, прежде чем окончательно отключиться — поймать его руку и сжать пальцы. Он вздрогнул от неожиданности и посмотрел на неё с немым вопросом.        — Не отпускай… — шепот был едва различимый, после чего темная макушка упала вниз, а волосы скрыли лицо.        Как только разуму дали сигнал на отдых, то в голове начали проявляться старые воспоминания. Они совпадали с нынешнеми чувствами только одним:        Неизвестностью. Пол года назад. Тори.        Хлопок двери и долгожданная свобода. Нет удушливого парфюма и напряженности в атмосфере, которая давила на внутренности, создавая огромный дискомфорт внутри и вызывающий тошноту. В кабинете директора никто — даже из стаффа — не мечтает оказаться, тем более кто-то на подобие Тори. Менеджер Пак притащил её, словно бездомного котенка, прямо в это логово, чтобы этот зверь — директор окончательно не высосал из неё последние соки. До этого девушка занималась актерским мастерством уже несколько часов, чтобы не оплошать на одном из шоу с кучей гостей и фанатов, но после этих тяжелых получаса ей хотелось пройти по западному крылу, где занимались новички и немного взбодриться.        В «Star Media» есть своя иерархия, закрепившаяся еще с создания компании. Тут взращивали и мужские, и женские группы, но девушки в этом месте, в отличие от парней, выделялись. Есть те, кто выросли в обычных семьях; были же тут и выходцы из влиятельных семей чеболей, родители которых думали, что если вложить немного денег в компанию, то их чадо станет настоящей супер — звездой. Но Тори относилась к последнему типу — отбросы, найденные на улице или случайные прохожие. Здесь к ним относились, как к приживалам и попрошайкам, будто они не сами пришли сюда, а их насильно притащили, заставляя меняться, чтобы дать шанс улучшить свою жизнь.        Таких, как Тори, помещали в отдельные корпуса, где действовало правило «выживает сильнейший». В то время у девушки постоянно пропадали вещи, а об обуви можно было и вовсе забыть — дорожка из них стелилась по всему коридору, так что девушки зачастую не могли найти свои вещи. А в душ можно было идти далеко заполночь, чтобы не напороться на проблемы похуже. После урока вокала или танцев, если тебя, конечно, выделили, можно было получить шампунем в глаз или заработать порез бритвой. Из-за этого Тори старалась не выделяться и вести себя тихо, делая вид, что её и вовсе не интересует это противостояние. Однако, спустя несколько месяцев её отобрали для индивидуального проекта и назначили личного менеджера.        Но все это в далеком прошлом.       Теперь она одна шла по коридору, с прозрачным стеклом вместо стен, через которые были видны танцующие девушки. Одни скакали по круги, другие повторяли хореографию уже известных групп. Все, что оставалось Тори — это молча стоять и наблюдать за происходящим сквозь пелену прозрачного стекла. Уже не было привычного страха или ощущения неполноценности, которое сковывало перед другими. Теперь осталось лишь осознание лишь горечи, оседавшиеся на языке — воспоминания, когда её заставляли также учить танцы все еще были очень свежие.       «Интересно, когда я отсюда уйду, будет ли место для меня в этом мире?»        Эта мысль крутилась в голове у девушки, пока она не дошла до перекрестка между коридорами и лестницей, ведущий-ка главному холу. В проеме стояла невысокая девушка, которая разговаривала с кем-то по видеосвязи, держа телефон на расстоянии вытянутой руки. Длинные черные волосы спадали на ее вытянутую то ли от радости, то ли по привычке спину, а свободная правая рука резко жестикулировала.        — Да, мам! Я хорошо питаюсь, онни меня очень хвалят, и…и… — Тори улыбнулась.        Очевидная ложь. Ведь в этом месте только менеджерам можно полноценно есть. У всех, кто хочет быть успешным слово «еда» ничего не обозначает — ты ешь только половину своей обычной нормы. А тренера и диетологи в «Старе» настоящие изверги…       — Главное не перетрудись, мне важно твое здоровье! Старайся больше отдыхать и прислушивайся к своему телу… — мягкий женский голос заставил Тори повернуть голову в сторону, и она увидела собеседницу девушки.        Это была среднего возраста женщина, которая нежно улыбалась своей дочери, что-то увлеченно показывая. И было неважно, что проносить телефон в тренировочные блоки и общаться с родителями в неотведенное время было нарушением устава компании, Тори волновало не это. А эта понимающая и теплая улыбка, которую дарил родитель своему чаду. Слыша каждое доброе слово, что они обе произносили друг другу, её сердце все больше билось, сотрясая все тело. Комок подступил где-то к середине горла, и а на глаза навернулись предательские слезы.        Только из-за одного такого случая сорвалась её маска, которую она с таким усердием создавала. Которая была на ней с шестнадцати лет. Осознавая это, её кулаки резко сжались от злости, и, быстро сорвавшись с места, Тори побежала до лестницы, подмечая, как быстро та девушка опустила телефон и поклонилась, приветствуя. Спускаясь, девушка думала лишь о том, чтобы её слезы и макияж не размазались перед камерой Ведь только один человек знал настоящую причину этой реакции.        Это человек — бросившая её мать.

***

Наше время. Луна        Луна очнулась, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а облака окрасились в малиновый цвет. Капельница и аппараты вокруг отдавали специфичным запахом и издавали неприятное пиликание, которое давило на уши. Руки и ноги, словно не принадлежавшие хозяйке, онемели. Хотелось пить и плакать одновременно.        "Упустившая возможность.Или просто дура." — так скажет менеджер Пак, когда придет и начнет как обычно свою дневную тираду. Этот старик в теле менеджера постоянно ноет, что Луне нужно быть идеальной и не привлекать лишнего внимания. Но куда уж ей там. Свалиться по середине съемки от воспоминаний из прошлого, это, конечно, бывает не со всеми. Тут же вспоминается взволнованное лицо того мальчишки. Если бы Луна находилась в обычных обстоятельствах, то наверное, как все фанатки была вне себя от счастья, когда упала в руки супер-звезде, о котором могут лишь мечтать. Он и правда показался ей довольно милым, не смотря на детское лицо.        В горле девушки стоял ком от понимания, что информация об обмороке уже на всех заголовках. Теперь ей снова придется идти к директору, где достанется лишь очередная порция боли… Прикрыв глаза, Луна захотела на пару мгновений исчезнуть из этой вселенной, чтобы меня и вовсе не существовало. Все-таки мир голодовок, тренировок и постоянной зубрежки информации привели её в больничную палату...        "Даже неудивительно."       Раньше чудилось, что идея охмурить какого-то парня для того, чтобы продвинуть свою компанию казалась ей золотым билетом. Но теперь, находясь в еле живом теле, все, что она ощущала это пустоту и разочарованность. Кого обманывать? Может быть у него сейчас есть девушка, которую он любит или он вовсе не будет заинтересован в ней. Той, которая только и может что срывать ивенты, надевая личность опытной блоггерши.        Прервали её радужные мысли отнюдь не радужный стук в дверь.       — Можно войти? — мужской голос прозвучал так тихо, что девушка сначала даже не различила кто был его хозяином.        Получив разрешение, ручка медленно повернулась, открывая поистине странную сцену. На пороге стоял никто иной, как Чонгук. Он осторожно прикрыл дверь, будто боясь, что из-под койки вылезет целый рой репортеров, а потом подошел вплотную к пациентке. Одет он был в ту же самую одежду, в которой был на съемке, исключая сдвинутую на подбородок черную маску и кепку.        — Можно? — Чонгук кивком головы указал на стул, приставленный к моей кровати. Наверное врач или медсестра оставили его для посетителей, которых не было. До этого момента.        — Эм…да. — Луна чуть сдвинулась, чтобы принять полусидячее положение, чтобы видеть его. — Зачем вы пришли?        — А зачем люди обычно приходят в больницу к другим людям? — он поднял брови, словно та задала один из самых глупых вопросов. — Хотел узнать ваше состояние.        — Вы могли написать или позвонить моему менеджеру, например.       "Дернуть бы меня за мой язык. Конечно, у него есть право волноваться, ведь я прямиком свалилась к нему в руки мешком."        — Я могу уйти, если вы не хотите меня видеть. — он по-детски опустил глаза, словно в чем-то провинился. Все его существо кричало о том, что это милое создание правда волновалось о ней, а Луне из-за этого хотелось лишь одного.       Разреветься.        — Нет, не надо, но вам нужно быть осторожней. Наверное трудно выделить время в вашем плотном расписании, Чонгук — оппа. — проговорила она будничным тоном, хотя глаза уже неприятно пощипывало.        И дело не в том, что девушка была слишком сентиментальной. Еще с детства мама никогда не оставалась со ней, когда у ребенка был кашель или просто обычная простуда. Она постоянно работала, а девочка в одиночестве читала книги и запивала горькие пилюли чаем, внутренне говоря себе, что это нормально. Потом это переросло в постоянную, можно сказать, рутинную болезнь, в которой лучше сидеть в одиночестве. Поэтому такой даже маленький жест заставил сердце на секундочку сжаться от той теплоты, что исходила от этого человека.        — Все хорошо, правда. Съемки перенесли на день, когда вас выпишут из больницы, поэтому менеджер дал мне небольшой отгул. — Чонгук расслабленно откинулся на стуле, опуская руки на колени. Видно эти слова немного успокоили его.        — Еще мой брат в детстве постоянно говорил мне, что когда люди болеют им необходима поддержка. Будь то стакан воды или хотя пара слов. Поэтому я здесь. — в подтверждение своих слов он кивнул головой и улыбнулся краешком рта.        — Хороший у вас брат. Очень хороший.        Она сморгнула первые слезы, которые предательски побежали по холодным щекам. В голове тут же создался этот счастливый образ маленького Чонгука, который с горящим лицом и периодическим кашлем, вместе с успокаивающим его старшим братом. Наверное, он носил ему те же самые таблетки, что пила Луна, но для него они были не такими горькими, ведь рядом был родной и близкий человек. Он давал ему чай с сахаром, чтобы разбавить эту горечь.        — Луна, Луна…вы плачете…- Чонгук встрепенулся, будто не зная, что предпринять.       "Конечно, ведь перед ним девушки обычно не плачут…"        Зажмурив глаза, она закусила губу, чтобы боль перекрыла подступающую истерику, которая вот-вот должна была начаться. Как больно было от осознания своей ущербности перед этим большим ребенком и от разочарования в самой себе. Пустота одиночества накрыла большой волной, словно накатами билась о внутренности, разрывая все на своем пути. У неё не было рядом никого, кто мог бы проявить хотя бы капельку любви или понимания, оставляя одну в этом загнанном в рамки мире. От этого хотелось отключить все свои чувства и остаться с холодом в душе, чтобы ничего не тревожило и не беспокоило.       Первый всхлип, к её удивлению, пропал где-то на темной ткани, к которой прижалось лицо. Даже боль от иглы в капельницы, что немного перекрутилась, не сравниться с жаром, что охватили плечи, создавая теплый кокон вокруг. Будто девушку укрыли в самый теплый и мягкий плед. Порывисто вздохнув, она ощутила на своей макушке теплую ладонь, которая медленно гладила по волосам. Чонгук, наверно, от непонимания причины истерики решил просто исключить её, обняв и заставив уткнуться его шею, оставляя слезы на его коже.        — Все хорошо, все хорошо. — тихо повторял он, как мантру, пока Луна пыталась не захлебнуться в запахе кондиционера и мускатном геля для душа.       Безопасность. Это умиротворяющее спокойствие, вновь вернувшиеся ко ней после прошлого раза, успокаивало и дало сделать первый вздох. Он все еще проводил размеренные движения по макушке, даря драгоценные секунды, за которыми та гналась всю жизнь. Внутренний ребенок порывался сильнее прижаться к источнику, и руки в ответ лишь осторожно сжали края его толстовки, закрепляя объятия. Послышался едва различимый звон — это браслет, который врач, к её удивлению, решил не отдавать менеджеру (как остальную мою одежду).        Он-то и заставил Луну отстраниться, хватаясь за призрачные нити здравого смысла. Подняв взгляд, она увидела, как расширились глаза Чона от удивления или осознания чего-то, но парень не успел сказать. Из-за двери послышался хриплый голос:        — Чонгук, нам пора! — похоже время у него все же было ограничено.        Резко подскочив, Гук поклонился, на ходу поправляя толстовку, чтобы никто не заподозрил, что случилось в этой больничной палате.        Уже около входа он повернул голову, будто раздумывая над ответом, но потом все-таки решился:        — Я последую твоему совету и спрошу у твоего менеджера.        — Чт…что? — все еще заторможенно переспросила Луна, все еще чувствуя тёплые покалывания на своем теле.        — Твой номер телефона. Мы еще недоговорили.        Позже, когда уже дверь закрылась, а слезы на щеках высохли, она все еще оттопыривала ворот своей больничной одежды, вдыхая запах свежести, оставшийся на ней. Кондиционер и мускус — его запах. Как будто продлевая эти мгновения, Луна могла все еще ощутить его сильную хватку на коже, а губы чувствовали фантомное дыхание рядом. Прошло не так много времени, но жадность внутри порывалась найти его и возобновить эти потерянные эмоции вновь.        Как не больно это признавать, но ей хотелось увидеть Чонгука еще.        Под эти веселые мысли, она и не заметила, как под одеялом завибрировал телефон.        JK:       Это я. Жду с нетерпением завтрашней съемки.        Затем пришло еще одно оповещение:       Садист:       Разговор есть. О тебе. Бонус: Ханыль сбежала.