Her verum nomen eius

Промокший до нитки, он возвращается домой. Горячий душ, струи, стекающие по обнаженному телу, мокрые, слегка торчащие в разные стороны, волосы, накинутое полотенце на хорошего телосложения голый торс, чашка чёрного горького и терпкого кофе и тусклое ночное освещение в доме. За окном дождь перерастал в бушующий ливень, ветер, вторя ему, гудел с каждой секундой все сильнее. Беспокойство осело внутри его тела. А вдруг она все же пришла? Вдруг сейчас она там, стоит и ждёт его прихода во время этого урагана? Вдруг она… Накинутое наспех сверху пальто, быстрый шаг, перерастающий в бег, и поиск глазами излюбленной террасы. На улице деревья наклонялись под тяжелым напором ветра, а дождь хлестал с силой по щекам и голове. Он бежал туда, понимая, что это глупо! Глупо! Она не могла быть там, как бы он этого ни хотел. Она ведь не сумасшедшая! Он просто надеялся, что она там, но и верил в то, что сейчас находилась в доме и тепле. Он хотел увидеть ее хотя бы силуэт, но хотел знать, что она в безопасности. Он бежит туда лишь убедиться в том, что она не мёрзнет под проливным шумным дождём на той самой террасе в это время. Просто убедиться. Просто успокоить себя тем, что она в порядке. Легкая отдышка, взгляд на излюбленные временем ступени и перилла, на которые он иногда опирался, чтобы взглянуть на тихий город издалека. Отсюда он действительно обычно казался тихим и спокойным, пока сам не будешь находиться в круговороте его вечной суеты. Он подошёл, осматривая родную местность, заполненную густым туманом, в котором было тяжело увидеть даже пальцы собственной руки. Ее здесь не было, а, значит, девушка находилась дома в полном умиротворении и спокойствии. Значит, и ему было пора идти. Только пять минут. И он обязательно пойдёт. Только ещё чуть-чуть посмотрит и точно вернётся обратно. Насквозь промокшее пальто, и кожа, слегка покрывшаяся мурашками. Полностью влажные волосы, капли с которых безостановочно стекали по лицу, и полузакрытые глаза, что слипались из-за ресниц. Тяжелый выдох, легкий пар изо рта. Становится холодно. Он поворачивается и замечает. Видит, как она бежит к нему, падая в его объятия. Запыхавшаяся, полностью промокшая из-за сильного ливня, девушка роняет его, и, не в силах справиться с равновесием, поскользнувшись на луже, он падает вместе с ней, защищая ее от удара. Она лежит на нем. Улыбается. Быть может, даже плачет от счастья..? Тонкими запястьями обхватывает его лицо, очерчивая пальцами мужские скулы, целуя его в губы, понимая, что эмоциональное состояние одолело ее больше, чем разумное. Позже он будет бояться, что она скажет, что это лишь ошибка. Что это что-то неважное. Что это что-то несерьёзное. Но ведь и она была такой, правда? Чем-то далеким. Чем-то загадочным. Невероятным подарком судьбы. Ведь он даже не видел ее лица… так почему же он так пытается удержать ее? Почему не хочет отпускать? Почему схватился сейчас за шанс, что она ему дала? Почему без лишних вопросов отвечает на поцелуй какой-то незнакомки, что так нагло вторглась в его спокойную, обыденную, размеренную жизнь? Почему не хочет, чтобы они останавливались? Ведь это все глупо! Ведь они сейчас ведут себя, как подростки, что впервые влюбились и поддались моменту, идя на поводу у чувств и эмоций. Он зарывается в ее светлые влажные волосы рукой, пытаясь притянуть ближе, боясь отпустить, боясь того, что она уйдёт, как всегда. Просто исчезнет, как обычно, растворившись в ночной темноте. Он не может позволить произойти этому. А она и не сопротивляется. Она слишком долго ждала его. И ждала этого дня. Этой ночи. Открывают глаза и слегка отрываются друг от друга, тяжело дыша, проглотив, наверное, немалое количество дождевой воды с губ друг друга. Но сейчас она казалась лучше любого другого напитка. Его губы на вкус, как горькое кофе. Ее губы на вкус, как соленая карамель. И как же они хорошо друг друга дополняли. Парень придерживает блондинку рукой, держа за спину, а она все никак не найдёт силы слезть с него, посмотреть в глаза и объясниться. Но нужно ли было вообще что-то говорить? Ее руки дрожат. Он скрещивает их пальцы. Они снова целуются. Минуту. Две. И три. Им не хватало друг друга, будто, всю жизнь. Будто, они ждали. И они дождались. Продрогшая от холода, обнимает его. Так нежно, так любяще, так жадно. Как хорошо, что он не видит, как много слез вытекло из ее глаз. Наверное, карамель все же была сладкой… Брюнет может лишь ответить на ее действия. Он не может сопротивляться себе и своим желаниям. Делал то, что хотел. Правда ли ему можно было так? Было ли у него такое разрешение? Плевать. Она так тихо что-то прошептала у уха, что было даже невозможно расслышать, что именно, на фоне сильного дождя и ветра. Не стал переспрашивать. Не стал портить момент.

«Я не могу без тебя жить.»

Он сильно прижал ее к себе, обхватывая обеими руками, не желая расставаться, показывая ей, насколько же, все-таки, она была небезразлична. Нет. Насколько она была важна. — Что ты здесь делаешь? Громко спрашивает он, чтобы было возможно услышать в том шуме. — Я подумала, что вы придёте! А что здесь делаете вы? — Подумал, что можешь придти ты. Ее звонкий смех разлился по округе, оседая у него на ушах, запоминая на всю жизнь, ведь раньше парень никогда его не слышал. — Мы полные фрики! — отвечает она, наклоняясь поцеловать его кончик носа. Ещё никогда он не видел ее такой живой и радостной. Будто, с этим дождем открылась ее настоящая душа, показывая ее ему, только ему, и никому другому. Его сердце билось часто, а от осознания произошедшего внутри все смялось и приятно перевернулось, будто, ты прокатился на самом страшном аттракционе. Он глупо улыбается ей в ответ. Брюнет берет ее за руку, медленно и аккуратно поднимает девушку. Она вся замёрзла. Они идут под руку до его дома. Он сейчас нальёт ей горячего какао. Даст свои тёплые вещи. Наберёт ванну, чтобы она отогрелась и не заболела. И попросит остаться рядом с ним.

«Если он будет там, я больше никогда не смогу уйти. Если его там нет, то я навсегда исчезну из его жизни, и так будет лучше.» Девушка бежала, боясь того, что его действительно там не будет. Ответ уже был на поверхности — она лишь хотела, чтобы он там был. Она верила. Надеялась. Волосы, что неприятно липли ко лбу, ее насквозь промокшие ботинки, в которых она собрала все лужи, пока пыталась добраться до террасы. Она боялась увидеть того, что его там не было. Густой плотный туман. Громкий, звенящий, пульсирующий удар сердца в висках. Она пытается что-то разглядеть. Медленно и тихо подходит ближе. Видит его тёмный силуэт. По ее щекам текут слёзы, моментально перемешивавшиеся с дождем. Она улыбается, и ещё несколько секунд не решается подойти. Он ее пока ещё не видит. Шаг навстречу. Ещё один. Быстрее. Он поворачивается. А она бежит к нему. Она больше не сможет оставить его и уйти.

В тусклом домашнем освещении он, наконец, видит ее лицо и запомнит этот момент на всю жизнь. Такие светлые глаза цвета раннего утреннего солнца. Ее миниатюрный носик. Пухлые губы. Ее красивая и счастливая улыбка, что с искренностью смотрит на него и принадлежит сейчас ему. Только ему. Никому больше. Она знала его лицо. Ещё очень давно запомнила каждую мельчайшую деталь в нем. И могла лишь любоваться тем, что снова его видит. Но он об этом не догадывается. В его рубашке она выглядела такой маленькой и беззащитной. Хотелось лишь не давать ее никому в обиду. И просто не отдавать больше никому. Дозволено ли ему было такое собственничество? Вряд ли. Но мог ли он что-нибудь с этим поделать..? — Фехтование? — Да, уже долгое время им занимаюсь. А по ней и не скажешь. Искренне удивляется подобному увлечению. — Ваш дом очень красивый, описывает своего хозяина. Вы очень хорошо дополняете друг друга. Его уголки губ лишь слегка поднялись от того, как мило сейчас она ела приготовленные им спагетти. Он постелил себе место на диване, предлагая девушке расположиться на кровати. — Я не люблю грозу. Можем ли лечь вместе? Его щеки миловидно слегка покрылись румянцем, но мог лишь тихо, достойно и спокойно кивнуть, будто то было для него в порядке вещей. Она уснёт раньше. А он долго будет смотреть на неё, пытаясь запомнить все до мелочей в ее внешности, не смея прикасаться к ее телу, не смея иметь даже и одной мысли об этом. И его глаза тоже постепенно закроются, ожидая своего будущего пробуждения.

— Мне страшно во время грозы. Могу я лечь рядом? — Ложись. Все будет хорошо.

Он проснётся, боясь, что все произошедшее окажется лишь сном, но, открыв глаза, он увидит лежащую рядом девушку, что крепко держала его за руку, что пока ещё не успела открыть глаза, что мило посапывала, пока спала. И он будет безмерно рад впервые проснуться не в одиночестве. Нет. Он будет рад проснуться именно с ней.