Her verum nomen eius

— Такая глупая, вновь подвергла тебя опасности одним своим присутствием, а ты, как и тогда, меня спасаешь. В этот раз эта роль должна была достаться мне. А ты вновь… — не найдя подходящих слов для конца своей мысли, девушка все ещё вытирала с уголков глаз наворачивающиеся слёзы. Не могла отдышаться. Не могла говорить. Возможно, просто все ещё не могла поверить в чудо? — прости… я не должна была все это… должна была уйти тогда, когда была возможность. А мне лишь хотелось побыть с тобой ещё хоть секунду рядом. Не смогла. Он дотронулся своей тёплой ладонью до ее холодной щеки. Нежно и очень любяще улыбнулся, посмотрев ей в глаза, шепча: — Я знал, что когда-нибудь утром мне захочется остаться звездой в твоём небе. Она взволнованно на него смотрит, смутившись после сказанных слов. Немного дрожат пальцы, а голос ничего не может произнести. Люмин закрывает глаза от спокойствия, что пришло к ней после чужого, но такого родного прикосновения. Мокрую дорожку на щеке он заботливо вытирает грубым запястьем. Вдруг девушка неожиданно подскакивает, нервно проговорив не особо внятной речью: — Сейчас позову врачей, они должны знать, что ты проснулся. Она ещё пару секунд не хочет отпускать его ладонь, но все же отходит от кровати, теперь уже понимая, что у них будет время на это. Перед тем, как она закрыла дверь в его палату, Сяо хриплым голосом сказал так, чтобы блондинка смогла услышать: — Спасибо, что сдержала обещание. Я ждал тебя. Люмин мягко улыбнулась и вышла из палаты. Холодный ветер, обдувая со всех сторон террасу, на которой они сейчас находились, заставил Люмин поёжиться даже в пальто. Он кладёт ей руку на плечо, прижимая ближе к себе, чтобы согреть. — Может, пойдём домой, если ты замёрзла? — Ещё немного. Чуть-чуть и пойдём. Брюнет молча кивнул. Так тихо и спокойно. Разве что деревья, что находились за их спинами где-то невдалеке, покачивались от потоков ветра, что каждый раз проносились с разной скоростью. Где-то в городе под ночным фонарным столбом они видели машину, а недалеко оттуда прохожий шёл с букетом цветов. Ещё работал продуктовый магазин рядом, а какая-то девушка переходила дорогу на светофоре. Они наблюдали за этими незнакомыми людьми, понимая, что жизнь не останавливалась ни на секунду. Люмин облокотилась на перилла, тыкая пальцем в небо: — Это Кассиопея? Сяо кивает, улыбнувшись тому, что научил ее каким-то новым созвездиям, которые она ещё не встречала. Быть может, даже слегка гордился этим. Луну сегодня было видно плохо: она то скрывалась за медленно плывущими тёмными облаками, то снова выглядывала на пару минут, а потом опять растворялась среди туч. Они держатся за руки. Ее ладонь вновь холодная, а его такая тёплая… Два месяца реабилитации прошли успешно. Немного грустно от недавно прошедшего лета. Прохладный октябрь окутывал их своей тоскливой атмосферностью, будто, приобнимая за плечи, будто, до него можно было дотронуться. Но ведь в этот раз все по-другому: сейчас они могут согреть друг друга. Под руку они направятся в сторону дома, а как дойдут до него, нальют горячий какао, включив какой-нибудь телесериал, демонстрирующийся по телевизору, на фон. Позже они лягут спать, крепко обнимая друг друга, боясь отпустить, боясь снова потерять и разлучиться в таких жестоких для них условиях, что им пришлось пережить, чтобы находиться рядом. Это все сейчас неважно. Это все позади. Лишь маленький ночник освещал уголок комнаты, в которой они находились. Она смотрит на его лицо, перебирая пальцы его рук: — Ты похож на человека, который долгое время бродил в страшнейшую пургу и наконец нашёл крышу, под которой можешь укрыться, — это была всего лишь маленькая мысль, пролетевшая у неё в голове сейчас. Почему-то она решила ею поделиться. — Наверное, так и есть, — он заводит прядь светлых волос, что случайно упала на лицо, за ее ухо. Люмин пару минут молчит, с интересом наблюдая за его действиями. Но решилась начать разговор, которого боялась: — Мне жаль, что на твоих плечах теперь ещё и тяжёлые воспоминания тех дней. Мне не хотелось, чтобы ты их помнил. Сяо водит свободной рукой по женскому хрупкому плечу, очерчивая какие-то узоры на нем. — Я предпочту помнить все это, чем жить в неведении. И Люмин понимает это. Она и не ждала, что он может ответить как-то иначе. С опаской она продолжает: — Ты же не забудешь меня, когда проснёшься? — Ни за что, — мгновенно и без доли сомнений отвечает он. — Тогда я буду ждать, когда ты сможешь встать. Тебе уже пора. Брюнет удивленно смотрит на неё. Впервые парень никак не сможет понять смысл ее слов. Он крепко уснет, обнимая ее еще крепче. Сяо открывает глаза. Писк пульсоксиметра. Запах спирта. — Старший сержант очнулся! — один из подчинённых под его руководством замечает только что открывшиеся глаза брюнета, — как вы себя чувствуете? Вы пролежали в коме два дня, но мы знали, что вы очнётесь. Пазл в голове все никак не складывается. Ведь он уже просыпался здесь, но уже пару месяцев назад. Он ведь вышел из комы ещё очень давно, и из более долгой. А первого, кого Сяо видел — была Люмин. Но ее почему-то здесь не было. — Где… она? Несколько подчинённых укладывают обратно пытающегося встать сержанта, и у них это выходит — сил сопротивляться у Сяо не было. — Где девушка со светлыми волосами и глазами? Офицеры переглядываются меж собой, ловя на лице друг у друга многозадачные взгляды. — Я, сука, кажется спросил, — резко выдаёт он, слегка закашляв от нагрузки для ещё не восстановившегося голоса. — Когда вы получили ранение, она успела позвать нас на помощь, но…— продолжить дальше было морально трудно, видимо, понимая, что это была не просто прохожая, — она закрыла вас от пули, что пролетела насквозь и лишь слегка задела вас. Вы получили сотрясение мозга от удара головой и потеряли сознание мгновенно, наверно, потому и не помните, — гробовая тишина склонилась в той палате. Подчинённый тихо и несмело произнёс дальше, — мои соболезнования, товарищ старший сержант. Офицеры вышли за дверь, оставив полностью лишённого каких-либо сил брюнета, побыть наедине. В минуту рухнуло все, чего он так долго желал и хотел. Чего так горячо жаждал и ждал. Слеза. Ещё одна. Другая. Это ведь так несправедливо. Он ведь запомнил все до самых мелочей: каждую линию на лице, каждую родинку, каждый момент, проведённый вместе в прошлой жизни и в настоящей. В коме он лишь видел сон, что был таким чувственно осязаемым, казалось, реальным, но все же ненастоящим. За окном Солнце уже полностью скрылось за горизонт, открывая взор на ночное небо. Горело созвездие Кассиопеи, — первое, за что зацепился его взгляд. Он устало опустился на кровать, не до конца прикрывая свои глаза, с глубоким выдохом понимая, что его будет преследовать лишь одна мысль ещё мучительно бесконечно долгое время:

Настала его очередь искать её.