моя зависимость

      Всё ещё помня дикий ужас, услышав неприятный писк позади себя, Га Он старался выбраться из густой темноты, но всё, что ему удалось, это несколько раз беспомощно открыть глаза, чтобы вновь продолжить дрейфовать без чувств. Он точно помнил, что Ё Хан был с ним, даже, если обстановка вокруг была незнакома. И Га Он, сам того не понимая, почувствовал спокойствие, как будто все навязанные мысли о том, что этот человек был дьяволом, стёрлись.       Кан Ё Хан был несчастным ребёнком, и Га Он понимал его. Кто бы, что ни говорил, он не собирался придерживаться общего стадного мнения. Ё Хан лишь внешне пытался соответствовать придуманному образу злодея, и как бы он ни притворялся, Га Он смог увидеть его насквозь. Может быть, поэтому первое, что сделал младший, когда появилась угроза — это защитил Ё Хана, закрыв его своим телом от взрыва. Подсознательное чувство, что так было верно, никуда не делось, даже, когда Га Он наконец очнулся, чувствуя острую боль в спине.       Было странно осознавать, что вместо больницы Га Он оказался в доме Ё Хана, и, что сам мужчина не отходит от него, лично проверяя его состояние. Однако это вызвало чувство тепла.       — Больно? — Присев на край кровати, Ё Хан пристально вглядывался в бледное лицо младшего. Вопрос был больше направлен на попытку разговорить его, в то время, как обезболивающие ещё работали.       — Мне уже лучше, — хрипло проговорил Га Он, на деле приложив немало усилий из-за нескольких слов.       — Ким Га Он, это было слишком безрассудно, — покачав головой, Ё Хан взял заранее приготовленный шприц с тумбочки.       Немного вздрогнув, когда Ё Хан расстегнул несколько пуговиц на рубашке, невольно коснувшись прохладными пальцами кожи, Га Он испуганно попытался перехватить его руки, выглядя до невозможности уязвимо.       — Что ты собираешься делать?! — Это всё, что успел спросить младший, сразу почувствовать едва заметный укол, который был так знаком с детства.       Удивлённо распахнув глаза, Га Он столкнулся с совершенно спокойным взглядом Ё Хана.       — Тебе нужно ещё поспать, — посоветовал старший, поправив рубашку, также аккуратно застегнув её обратно, — не волнуйся, я не кусаюсь.       И Га Он впервые поймал себя на мысли, что увидел настоящую, пусть и слабую, улыбку на лице мужчины. А ещё у него была возможность столкнуться с судьёй Каном, когда он был по-домашнему уютным, с растрёпанной чёлкой, спадающей на глаза, без намёка на строгость и ауру монстра, коим его представил профессор Мин.       ***       — Когда ты узнал об этом? — Поддавшись крепким рукам старшего, Га Он присел на кровати.       Сердцебиение невольно участилось, когда Ё Хан не сразу убрал ладонь с его груди, всё ещё придерживая в вертикальном положении. Он был слишком заботлив.       — Ты думал, что я копался в твоём прошлом, чтобы обидеть тебя? — Привычно расстегнув рубашку, Ё Хан приступил к смене бинтов на спине, осторожно обрабатывая рану.       У них уже была неприятная беседа за столом после первого судебного шоу, когда, как оказалось, оба были хорошо осведомлены в некоторых моментах из прошлого. Ким Га Он, который наслушался о богатстве Ё Хана, предположил, что и его детство было таким же дорогим; Кан Ё Хан, узнавший о судьбе его родителей, покончивших с собой из-за мошенника, который обокрал их. И вскрывать эти карты в тот раз для обоих оказалось неприятной вещью.       Так что, предполагая, что Ё Хан черпал только слабые места из прошлого, Га Он не думал, что он проявит к нему повышенное внимание, дотошно изучив его болезнь.       — Инсулинозависимый диабет, об этом я узнал сразу, но углубился в подробности, когда ты оказался без сознания на моих руках, — ответил Ё Хан, также, как и в прошлый раз, взяв шприц, но остановившись, — Га Он-а, я могу позаботиться о тебе?       Га Он-а.       Га Он случайно поперхнулся воздухом, чувствуя, что его щёки горели. Это был вполне нормальный вопрос в той ситуации, в которой он оказался — раненый и слабый, но, на самом деле, это было слишком сокровенно для него. Га Он никогда не позволял кому-то делать ему инъекции инсулина, даже, если болел или не успевал вовремя получить дозу, практически становясь беспомощным.       Су Хён, его единственный друг, даже она не имела этой привилегии. Как будто, это касалось только самого Га Она.       И сейчас, находясь в сознании, вполне в силах сделать себе укол, он колебался. То, что Ё Хан уже вводил ему инсулин не раз — это было экстренной ситуацией, когда младший едва ли мог двигаться, теряя сознание. И теперь не было бы ничего предрассудительного, если бы Га Он отказался от помощи Ё Хана, но его безотчётно тянуло к нему. Даже, если это являлось проявлением его неизлечимой слабости, ему хотелось позволить.       — Да, ты можешь сделать это, — негромко произнёс Га Он, и только тогда Ё Хан несильно придержал его руку, введя необходимый инсулин в плечо.       — Выздоравливай поскорее, оленёнок. Без тебя скучно, — поднявшись с кровати, слегка наклонив голову, Ё Хан весело подмигнул.       Собираясь, как и в прежние дни, выйти, Ё Хан замер. Чувствуя слабую хватку на своём запястье, он удивлённо повернулся назад.       — Сэр, спасибо, — Га Он несмело улыбнулся, сам того не осознавая, что всё ещё держал руку старшего, попав в ловушку его пронзительных глаз.       — Ё Хан, — легко поправив его, он ответил ему той же улыбкой, — думаю, мы стали немного ближе, чтобы использовать такие холодные обращения, как сэр.       Шумно сглотнув, Га Он согласно кивнул, с опозданием решаясь попробовать имя мужчины.       — Ё Хан, — это прозвучало гораздо мягче, чем ожидали оба, всё ещё глядя друг другу в глаза.       ***       Га Ону не стоило заходить так далеко. Ему не нужно было входить в комнату, оказавшейся тёмным подвалом, в котором прожил своё детство Ё Хан. Во-первых, Га Он чувствовал вину, что успел придумать невероятную историю о закрытой двери, а, во-вторых, стало больно за маленького мальчика, испытавшего так много несправедливых страданий.       В любом случае, Га Он настолько прочувствовал атмосферу безысходности, что потерял счёт времени. Сделав шаг к лестнице, он едва успел ухватиться за перила, когда закружилась голова. Конечно, он пропустил инъекцию инсулина, и страх, что вокруг никого нет, окутал его тело.       Борясь с участившимся дыханием, Га Он на четвереньках забрался на несколько ступенек вверх, и при попытке подняться, он больно ударился о деревянную поверхность, ощутив металлический привкус во рту из-за разбитой губы.       — Кто-нибудь, пожалуйста, — призрачно прошептал Га Он, внутренне сдаваясь. Это был его предел.       — Га Он! — Послышался громкий голос и быстрые шаги, которые эхом разнеслись по мрачному подвалу, но даже так, младший с надеждой поднял голову, расплывчато видя образ Ё Хана. Ё Хан пришёл за ним.       — Прости, я не должен был спускаться сюда, — едва слышно забормотал Га Он, как кукла поддаваясь немного грубым от спешки манипуляциям старшего, как сорванная рубашка с тела и ощущение вколотого лекарства.       — Всё в порядке, сейчас тебе станет лучше, потерпи, — игнорируя виноватые слова парня, Ё Хан осторожно поднял его со ступенек, придерживая одну руку под коленями, а другую под спиной.       Уложив его на свою кровать, Ё Хан вытер выступивший холодный пот со лба. Он действительно испугался. Было так мало времени, чтобы найти любопытного оленёнка, а главное, чтобы сориентироваться, увидев неиспользованный инсулин на прикроватной тумбочке.       Прошло около двадцати минут, чтобы Га Он смог прийти в себя, стыдливо глядя на Ё Хана. Он ждал, что тот разозлится, найдя его в закрытой комнате, но ничего не произошло. Вместо этого старший устало лёг в его ногах, шумно выдохнув:       — Га Он-а, ты чертовски напугал меня.       Га Он покраснел до кончиков ушей, понимая, что его ожидания в очередной раз разрушились, словно карточный домик. Ё Хан искренне волновался за него, и теперь это превратилось в факт, неподлежащий сомнению.       — Я не могу видеть тебя в таком беспомощном состоянии, когда я могу не успеть, — признался Ё Хан, сжав рукой его щиколотку, только после включив осознание в голове младшего, что тот был в кровати старшего, как понимание, насколько сильно он испугался за него.       ***       Остаться жить с Ё Ханом, заботясь о нём и Эллии — это было таким естественным решением для Га Она. Впервые за долгое время Га Он почувствовал себя счастливым, и слово «семья» обрело смысл.       Пока Га Он проявлял заботу в приготовлении домашней еды для своих дорогих людей, Ё Хан следил за его здоровьем. Даже, если невозможно было вылечить Га Она, он всё равно настаивал на приёме доктора для корректировки доз инсулина.       Если только Ё Хан замечал, что Га Он выглядел бледнее обычного или, если он оступался из-за головокружения, и до следующего введения инсулина оставалось время, старший тут же вызывал их личного доктора. Это было чрезмерно для Га Она, но разумно для Ё Хана.       Они сблизились, проводя время после работы в гостиной на диване. Ё Хан читал книги или заканчивал некоторые рабочие вопросы, пока Га Он гладил кошку, расслабленно уложив голову на коленях старшего, привыкнув к тёплой руке на волосах.       Как саморазумеющимся, стал их первый поцелуй после того, как Га Он, завязав Ё Хану галстук, коротко прижался к его губам, испытав миллион чувств, когда старший ответил на его прикосновение, растянув удовольствие от их близости, мягко разомкнув его губы, чтобы сплести языки.       Также естественно Га Он перебрался в спальню Ё Хана, став засыпать в его объятиях, временами разрушая кошмары мужчины, с трепетом прижимаясь губами к его оголенному плечу, спине.       Наравне с зависимостью к инсулину, Га Он обрёл зависимость в лице Кан Ё Хана.       На работе, когда приходило время инъекции, Га Он приходил в кабинет к Ё Хану. И будь у него совещание, он немедленно выставлял всех за дверь, заботливо вкалывая инсулин своему оленёнку. Га Он не мог скрыть улыбки, чувствуя свою важность в его жизни.       В одну из ночей, когда Ё Хан не вернулся вовремя, и Га Ону не удалось дозвониться до него, борясь с неприятным беспокойством, он впервые за долгое время сам воткнул шприц в живот. И, не сомкнув глаз до самого утра, некоторое время успокаивая Эллию, Га Он остался сидеть на диване.       Услышав лёгкое шаркание ног, младший сразу устремил взгляд на Ё Хана, без слов поняв, что он был не на светской беседе. Подбежав к нему, Га Он приобнял его за талию, чувствуя сильное напряжение во всём теле мужчины.       — Что произошло? — Спешно прошептал Га Он, чтобы не разбудить девочку, медленно отводя Ё Хана в спальню.       — Тебе самому пришлось позаботиться о себе, — в голосе Ё Хана звучало сожаление, когда в том, что он опоздал не было ни капли вины, но даже так старший прикоснулся ладонью к животу младшего.       У Га Она пересохло в горле от того, как Ё Хан мягко поглаживал его тело, с любовью смотря на него. Сейчас он не был важен. Обыденная доза инсулина не имела значения, когда голова Ё Хана была разбита, но мужчина наоборот относил Га Она к тому, кто имеет первостепенное значение.       Потребовались бинты, обрабатывающие средства и мазь, чтобы Га Он позаботился о ране Ё Хана, сдержанно сжимая губы, услышав о том, кто был причастен к его похищению.       Чувствуя, что Га Он был на взводе, желая свернуть шею Сон Е, Ё Хан нежно перехватил его запястье, прижав губы к коже.       — Я в порядке. И мы притворимся, что ничего не было, — Ё Хан старался успокоить, но огонь в глазах Га Она не затухал.       — Я хочу её убить, — процедил Га Он, ненавидя её ещё с момента, когда она попробовала посеять сомнения против Ё Хана, забросив приманку в виде пожара в церкви. Только он не повёлся на это.       — Мой справедливый оленёнок не может этого сделать, — покачав головой, Ё Хан слегка усмехнулся, но в тот же момент улыбка стёрлась с его губ.       — Если это касается моей семьи — я могу сделать это.       И в этом они оба были похожи.       ***       Как бы Ё Хан ни подготавливал Га Она к жестокой правде, это не смогло притупить боль, которая охватила его целиком. Вся его вера в справедливость окончательна была разрушена, когда оказалось, что его родители погибли, а преступник, даже не получил должного наказания.       Рыдая, Га Он цеплялся пальцами за землю, когда Ё Хан насильно уводил его из тюрьмы. Это был необходимый шаг, который так ненавидел старший, глядя на страдания любимого человека.       Усадив его в машину, Ё Хан достал заранее приготовленный шприц-ручку и сняв с Га Она пиджак, стянув одну часть рубашки с плеча, вколол инсулин. Мягко прикоснувшись губами к почти невидимому месту укола, он осторожно притянул дрожащее тело младшего к себе. Словно маленького ребёнка, Ё Хан стал покачивать его в своих крепких объятиях, нашёптывая слова успокоения и уверяя, что он найдёт всех причастных к случившемуся с его родителями и, конечно, жестоко покарает их.       — Я обещаю, они будут жалеть до конца своих дней, — прижимая губы к виску Га Она, шёпотом заверил Ё Хан, чувствуя, как нуждающееся его оленёнок схватился за него, скомкав пиджак на его спине.       Несколько дней Га Он был не в себе, лишь инстинктивно выполняя возложенные на него обязанности на работе, и то, по настоянию Ё Хана, уезжая домой раньше. Казалось, что весь мир потерял краски.       Чувствуя прикосновения к телу, осторожные поцелуи к шее, груди, Га Он обретал себя, видя любовь в глазах Ё Хана, когда он из рутинного введения инсулина в его больное тело, делал что-то трепетно желанное. Ё Хан заботился о нём, покрывая каждый кусочек тела жаркими поцелуями, успокаивая, чтобы прижать его к себе, позволяя выплакаться. Мужчина заземлял его, как никто не мог сделать этого за всю его жизнь.       — Спасибо, что ты рядом, — искренне признался Га Он, настойчиво целуя, меняясь местами, чтобы забыться друг в друге, слиться телами, как единое целое.       ***       Га Ону стоило быть осторожнее, в одиночку возвращаясь в свой дом, чтобы позаботиться о любимых растениях. Ему просто нужно было взять с собой Ё Хана или его помощника К, но он предположил, что справится сам.       Именно поэтому, поднимаясь по лестнице, Га Она схватили, грубо натянув на голову мешок, несколько раз ударив в живот, пресекнув любые попытки выбраться из плена.       Из-за беспечности, Га Он оказался где-то за городом, сброшенным на влажную холодную землю, предположительно в районе реки. Ожидая каких-либо кардинальных действий, Га Он лишь услышал отдаляющиеся шаги, почти сразу поняв весь смысл похищения.       — Тяжело работать с человеком, который нуждается в инсулине? — Сон А не спрашивала, а скорее всего издевалась, зная, как вывести Ё Хана из себя, слыша, даже через динамик телефона, как он задержал дыхание.       — Где он? — Сохраняя самообладание потребовал Ё Хан.       — Мне даже не пришлось пачкать руки о твоего мальчика, — усмехнулась Сон А, сбросив звонок.       ***       Га Он не мог соизмерить, сколько прошло времени, чувствуя, как его конечности замёрзли, и его тело охватила дрожь. На улице всё ещё была зима, и лежать на ледяной земле в тонком пальто было совершенно проигрышно. Га Он замерзал, и осознание, что ему нужен был инсулин лишь ухудшало ситуацию.       Задыхаясь от мешка на голове, Га Он почувствовал знакомые ощущения тошноты и слабости. Он сильнее стал дрожать, до боли кусая губы.       В попытках освободить лицо, Га Он катался по земле, тратя последние силы и, когда ему удалось сделать это, то его тело инстинктивно замерло.       — Ким Га Он, от тебя одни проблемы, — недовольно произнёс Ё Хан, наклонившись над ним, схватив пальцами за подбородок.       ‐ Ё Хан, прости, — едва выдавил Га Он, пытаясь поймать запястье старшего, но в тот же миг ощущая пустоту, ударяясь связанным телом о землю.       Га Он путал реальность с вымыслом на фоне начавшейся гипогликемии. Он несколько раз видел Ё Хана, который не желал ему помогать, как внутренний страх быть обузой для него.       Закрыв глаза, Га Он мысленно попросил прощения, что не сможет быть рядом с Эллией, когда она наконец-то встанет на ноги, и что Ё Хан останется один на один с кошмарами, от которых он его защищал.       Га Он не сразу определил, когда по-настоящему открыл глаза и увидел взволнованные лица его семьи. Ё Хан и Эллия стояли рядом с кроватью, пока доктор менял лекарство, поправляя капельницу.       — Га Он-а, — облегчённо выдохнул Ё Хан, опустившись на колени рядом с ним, схватив его слабую ладонь, прижав её к своим губам.       — Ё Хан, — едва ли прошептал Га Он, слегка сжав его руку, пытаясь успокоить слабой улыбкой, отразившейся на пересохших губах.       — Ещё немного, и ваше тело впало бы в гипогликемическую кому, — произнёс доктор, оставляя больного поправляться, кивком позвав с собой Ё Хана.       Признаваясь, что переживала, Эллия ближе подъехала на коляске к Га Ону. Она рассказала, что это ей удалось найти его благодаря жучку в его брюках.       — Эллия, — смутился Га Он, но отступил, понимая, что именно эта предосторожность и спасла его.       Когда Ё Хан вернулся, Га Он уже спал, и оставив поцелуй на его макушке, он прилёг рядом, уткнувшись лбом в затылок, совсем нежно обняв его. Страх, что промедление стоило бы жизни его оленёнка, всё ещё пульсировал в голове, и Ё Хан хотел убедить себя, что Га Он жив, временами оставляя поцелуи на шее.       Желание пойти на работу не имело значения, когда Ё Хан категорично отказал Га Ону в этом, оставив дома, но прежде, чем уйти, ненадолго присел рядом, сжав его руку, опустив большой палец на пульс на запястье.       — Когда мы приехали за тобой. Ты так отчаянно звал меня, но в глазах отражалась боль. Я знаю, что это были последствия гипогликемии, и что вряд ли ты сейчас вспомнишь причину, но, если тебя что-то беспокоит, Га Он-а, мне нужно знать, — вкрадчиво произнёс Ё Хан, уловив едва заметную перемену во взгляде младшего.       — Я не помню, — неуверенно выдавил Га Он, посмотрев в сторону, всегда так делая, когда лгал.       — Га Он-а, посмотри мне в глаза и повтори то, что ты не помнишь, — мягко, но настойчиво попросил Ё Хан, осторожно прижав ладонь к его бледной щеке, успокаивающе поглаживая кожу.       — Иногда я чувствую, что от меня одни проблемы, и это лишь вредит тебе, поэтому я хочу приносить больше пользы и помощи тебе, но пока всё происходит наоборот, — выдохнул Га Он, нерешительно взглянув на старшего.       — Какой же ты глупый оленёнок, — шумно прошептал Ё Хан, прижав его к своей груди, пальцами зарывшись в волосы на затылке, — ты тот, кто освещает мою тёмную жизнь. Тот, кого я люблю только сильнее за детскую наивность, за отчаянную справедливость. Ты ведь помнишь, что именно твой инсулин свёл нас вместе, мм? Или ты думаешь, я так и не знаю, что ты никогда никому не позволял делать тебе инъекции?       — Что? Когда и как ты узнал? — Га Он чувствовал жар на щеках, пытаясь вырваться из крепких рук, но Ё Хан лишь сильнее прижал его к себе, упираясь подбородком в макушку.       — Немного поговорил с твоей подругой детства, — усмехнулся Ё Хан, удерживая паникующего оленёнка на месте.       — Но вы же ненавидите друг друга, — растерялся Га Он, подняв голову, видя улыбку на лице старшего.       — Га Он-а, я люблю тебя и никогда не пожалею, что ты моё слабое место, которое я всегда буду защищать, — накрывая его губы, Ё Хан с трепетом погрузился в него в ленивом поцелуе, нежно проводя большим пальцем за ухом, оставляя ладонь на шее.       — И я люблю тебя, Ё Хан.       ***       Га Он всегда мечтал отправиться в путешествие в горы, устроить пикник, посидеть у костра до глубокой ночи и уснуть в палатке.       И его мечта сбылась. Широко улыбаясь, опустив голову на плечо Ё Хана, Га Он наблюдал за жареным зефиром, который аккуратно остывал на самодельных палочках.       Переезд в Швейцарию оказался лучшим решением. Га Он никогда не представлял, что посетит так много красивых мест. Пока они развлекались, Эллия проходила реабилитацию в лучшем центре. Их отдых зависел лишь от неё, а потом Ё Хан обещал, что они вернутся в Корею, если того захочет сам Га Он, но он был счастлив перестать беспокоиться о несправедливом мире, пока успокоив себя тем, что все преступники были наказаны, и что Ё Хан смог законно завершить свою месть.       — Тебе не холодно? — Целуя в щёку, Ё Хан поправил шарф на шее своего оленёнка, вернув его внимание на себя.       — Нет, ты позаботился о том, чтобы я не смог, даже двигаться в таком количестве одежды, — засмеялся Га Он, демонстративно медленно подняв руки, словно это было практически невозможно.       — Мне просто нравится долго раздевать тебя, чтобы сделать укол, — тёплый шёпот коснулся уха, и Га Он лишь разомлел, теснее прижавшись к Ё Хану.       Благодаря Ё Хану, Га Он смог почувствовать себя нужным, даже имея больное тело.