Виражи сновидений

День длится двенадцать часов, а ночь — больше пятидесяти.

мадам де Севинье

       Трезвон будильника, как всегда, не вовремя вырвал её из царства Морфея. Лениво потянувшись к прикроватной тумбе, не разлепляя глаз, она нащупала телефон. Справившись с так ненавистным сигналом о том, что пора собираться на работу, девушка села, стряхнув остатки сна со своего лица. Сквозь белые полотна римских жалюзей пробивался рассвет. Эйлин или Ай Лин Саммерхаус далеко не хотелось покидать теплую постель. Поправив сатиновую сорочку, она выскользнула из постели и направилась в ванную комнату. В свете ярких электрических ламп она ещё какое-то время приходила в себя, перебирая воспоминания сна. Ещё буквально минуту назад, Эйлин помнила детали сна, город, который ей снился, люди, окружавшие её. Она помнила Солнце такое яркое теплое, чуть обжигавшее её кожу. Она помнила стеклянный город, её город и людей так любившие её. Она помнила то щемящее чувство, с которым она проснулась. Но лишь только эти вещи остались в её в памяти. Ведь ещё несколько мгновений назад, пребывая во сне и подсознательно осознавая, что вот-вот и её вернут в реальность, она твердо намеривалась запомнить все детали: лица, очертания, кем-то сказанные важные слова. «Откуда это щемящее чувство, которое лишь только удручает?» — подумала Эйлин. Перед глазами вставала лишь только белая пелена, словно кто-то легким взмахом нечеловечески бледной тонкой руки, стёр из её памяти историю её сна. — Но ведь это был мой сон, — прошептала девушка, — Это были мои сны!       Ей показалось будто бы она бредит наяву, если уже сожалеет о своих снах. Она посмотрела в зеркало, в своём отражении она увидела девушку 24-х лет: тонкие черты лица и теплый подтон кожи, слегка отдающей желтизной, она получила от матери, добрая улыбка, располагающая к себе, каре-зелёные глаза подобно мёду ей достались от отца. Ей как-то говорили, что она чем-то похожа на Алексу Чанг словно она младшая сестра британской телезвезды и сама Ай Лин в принципе замечала некоторые сходства между ними ведь у обеих был схожий этнический бэкграунд. Только вот её черты лица были тоньше, фигура миниатюрней, а во взгляде нежилась расцветающая юность. Эйлин или на кантонский вариант Ай Лин Саммерхаус начертила иероглифы на запотевшем стекле, усмехнувшись значению этих символов, называвшимися её именем — преодолевающая преграды любовь . Иероглиф «лин» так же означал лёд, но так как Ай Лин родилась декабрьским днём в 1998 году, родители Эйлин хотели подобрать звучащее имя со смыслом, объединяющие культуры Западной Европы и Восточной Азии, но при этом с говорящими иероглифами. И поэтому родители Ай Лин выбрали иероглиф "лёд", которого также имелось более глубокое значение — преодолевать трудности. Таким образом, её имя с китайских иероглифов можно были интерпретировать, как Преодолевающая преграды любовь или дословно Ледяная любовь. Но любовь её никогда не отдавала холодом и она точно об этом знала. С самой юности Ай Лин мечтала о большой, всепоглощающей любви. О любви, у которой бы не было ни границ, ни временных рамок. Однако с возрастом, Саммерхаус отдавала себе отчёт, что все её мечты ничто иное, как юношеский максимализм, а так же по большому счёту романы Джейн Остин. После подобных размышлений о любви, ей часто становилось горько на душе.       Что до западной версии её имени, оно происходило от гаэльского имени Eibhlin так как корни её отца были родом из Шотландии. Гаэльская версия имени означало долгожданное дитя или лесной орех. Её мать говорила, когда она родилась, её волосы были цвета лесного ореха, а затем с возрастом потемнели до темно-каштанового. К тому же Ай Лин была долгожданным ребёнком, от того она была единственной в семье. К тому же Ай Лин была долгожданным ребёнком, от того она была единственной в семье. Как и все единственные дети, её детство было одиноким, чуть ли не все детские сны, она предавалась мечтаниям иметь брата или сестру. Её детские годы разрывались между Гонконгом, город в котором она родилась, а также родина её матери, Лондоном, где работал её отец и Глазго родной город её отца. А затем, к годам 15 её отправили школу-интернат для девочек в пригороде Глазго. И подростковые годы пронеслись вереницей Викторианской архитектуры, плиссированных серых, шерстяных юбок и неугасающей осени в душе. Те годы она существовала в реальности и проживала жизнь во снах. В те годы сны были особенно яркие, ей снились неизведанные миры, и приключения сквозь эти миры. Эти самые сны вытаскивали её из хандры и депрессии, куда она бывало проваливалась. Двумя годами позже, 2015 год выдался особенно тяжелым, она потерями самого близкого для себя человека — её мать. Долгое время от Ай Лин скрывали, что её мать уже, как год боролась с раком и эту битву ей не суждено было выиграть. На тот момент юной Эйлин было невыносимо тяжело справиться с чувствами переполнявшие её — боль, потеря, предательство, обида и злость. Во мраке дождливых ночей, не имея возможности, вырваться в Гонконг туда, где она была счастлива, где их было трое в этом мире, где ясная погода ласкала мегаполис круглый год. Она любила мегаполис, ей нравилось наблюдать за человеческим муравейник с высотки, в которой её семья жила. Ей нравилось, распластавшись на полу, ластиться под солнцем по утру, ощущая тепло от нагретых от солнечных лучей окон. Эти воспоминания врезались подкорку её памяти, и она готова была отдать всё, чтобы вернуть те наполненные солнцем дни и унять своё большое горе для столь юного сердца.       Одной очередной дождливой ночь, утопая в горе, она стояла на пороге владений Страдания и уже решившись отдаться во власть упомянутой, она почувствовала легкую прохладу у своего лица, а затем на голове словно чья-то невидимая рука гладила её щеки и волосы. А затем секунду погодя, она провалилась в царство сна, где её ждал калейдоскоп из ярких сновидений: ей снилось солнце, ей снились нежные объятия. Эти объятия были подобно всепоглощающей бесконечной любви. Нечто большей чем человеческий разум мог бы постичь. Словно эти объятия говорили: Я здесь, я с тобой…. Я понимаю твою боль и твоё горе, и я здесь, чтобы помочь тебе.       Она помнила, как кто-то держал её за руку. Она запомнила тонкие ладони, нечеловечески бледные, холодные руки. Она запомнила аристократическую выправку силуэт, но она не запомнила лица, она не запомнила голоса. Той ночью она почти поверила в реальность этого нежного касания и тех объятий, в которых она была готова раствориться и стать частью чего-то большего. Тем утро она осознала всю иллюзорность той ночи. Я люблю тебя — отдавалось эхом в её памяти. Эти самые заветные слова она услышала лишь однажды от любимого ею человека, когда ей было 21. Его звали Джордж Питерс. Он был её первой любовью и эта любовь прожила непродолжительные два года. В первый год их отношений он ей признался в любви, и она почти поверила в то, что они собирались построить. Почти. Некий осколок сомнения не давал ей покоя, словно что-то её дергало и намекало, что она сворачивает не в ту сторону. Через полгода они решили съехаться и тогда её жизнь заиграла новыми красками. Эйлин думалось, что вот он апофеоз счастья; совместная жизнь с любимым человеком, студенческая жизнь, вечеринки, лучший коллеги на подработке, а также уикенды в гостях у отца. Только у этой лучшей жизни была обратная сторона.       Эйлин перестала жить и путешествовать по снам. Она перестала видеть сны. В те годы Ай Лин посчитала, что жизнь её стала слишком насыщенной и активной, чтобы пребывать в дрёме и заниматься строительством воздушных замков. Лишь только порою, время от время её посещали тяжелые сны, особенно в те дни, когда она жутко уставала и в этих самых тяжелых снах, неизменно был Он. Его силуэт, его аристократическая выправка, статная, худощавая фигура и нечеловеческая бледность. Эйлин никогда не могла запомнить черты лица, но она всегда помнила его взгляд; наполненный тоской или грустью, пристально наблюдающий за ней во снах будто бы он пытающийся запомнить каждое её действие, движение, черты её лица. Он никогда не приближался к ней близко, наблюдал только издали. Она пыталась его окликнуть и поговорить, спросить является ли он частью её сна и что этот сон означает, но ей никогда не удавалось. И эти самые тяжелые сны и его присутствие всегда сопровождались песчаными бурями во снах. И каждый раз, в попытках избежать песчаную бурю, она попадала в песочный плен, из которого раз за разом было сложнее выбраться. Ай Лин верила в вещие сны, она также верила, что сны отражение нашей действительности. И то, что мы видим во снах это наше подсознание, подсказывающее нам действительность в завуалированной подаче. Она перелопатила почти все сонники в интернете после очередного мучительного песчаного плена. И почти все эти сонники предупреждали её об опасности. Соответственно к предупреждению из сонника, она достаточно поверхностно относилась, они не давали ей той информации, которая помогла бы разобраться в себе на душевном уровне и обнаружить корни этих сновидений. Однако девушка понимала, что для такого дела ей понадобится услуги психотерапевта, на которого у неё — студентке- старшекурснице не было денег.       В течение двух лет отношений с Джорджем, она искренне верила, что он и был той самой её судьбою. Но, как обычно случаются с первыми искренними чувствами, они подобно кусту роз, дают возможность расцвести молодой, юной любви. Однако, цветок в скором времени отцветает, и куст развивается дальше. Так же и они вскоре переросли свои чувства к 23-м годам, как оказалось у каждого из них, были совершенно разные ожидания друг от друга, что привело к непримиримым обстоятельствам.       Одной летней ночью 2021-го через неделю после очередной песчаной бури во сне, у них с Джорджем произошла буря из колких слов наяву. Никогда Эйлин не была свидетельницей подобных ссор у своих родителей. Она не понимала, как ей действовать и как ей быть. Кульминация этой ссоры достигла, когда Джордж со злостью швырнул посуду, осколки которой распластавшиеся по полу предзнаменовали конец. Через мгновение он со всей дури хлопнув дверью, оставил её одну, пребывавшей в шоковом состоянии. На следующие сутки он вернулся. Он молча собрал свои вещи и покинул квартиру, игнорируя все её попытки поговорить с ним. И только через неделю спустя череду бессонных ночей, Джордж позвонил ей. — Давай встретимся и поговорим Его голос показался ей каким-то далеким и неважным, ведь рассудок говорил ей, что все между ними кончено. Однако, в сердце закрался луч надежды. Они решили встретиться на нейтральной территории, это были старенькое кафе сделанное под стилистику американских дайнеров, кои были популярны в 60-х годах. Тот августовский день выдался особенно дождливым. Стряхнув капли с рукавов дождевика, Эйлин откинула капюшон, ища взглядом Джорджа. Но вместо Джорджа, она заметила одинокую фигуру у окна, у единственного светлого место в старом кафе. Свет из окна красиво отражался на его неестественно белом лице, черты его лица были аккуратные, тонкие, вокруг глаз были слегка заметные темные круги, от чего лицо его казалось слегка уставшим. На нём было чёрное, длинное пальто. На столе рядом с ним покоилась нетронутая чашка кофе словно она была поставлена для антуража.       Однако что-то было завораживающее в этой картине, некая дымка мистику окружала его или это было просто влияние осени? На мгновение она забыла зачем она пришла в кафе, что-то знакомое она видела в нём. Я тебя знаю, — пронеслось у неё в голове, — Я тебя помню! Ай Лин не заметила, как она оказалась за его столиком, но она точно понимала, что этот мужчина из её снов. Та самая фигура из тяжелых сновидений, за которой обычно следовала песчаная буря. Однако на этот раз, девушка отчётливо видела черты его лица; он ей казался прекрасным. — Вы из моих сновидений, — воскликнула в изумлении девушка, — Я видела ваш силуэт в моих снах словно вы вышли из ним! Он многозначительно посмотрел на неё. Глаза его были подобно чистой синеве, но в них не было живости, того света, который обычно горит в глазах людей. Но тем не менее, в его взгляде виднелось понимание мироздания. Его нельзя было назвать человеком, его также нельзя было назвать ангелом, демоном или божеством из мифологии. Он был нечто большим. — Почему ты решила, что ты в неспящем мире Нада? — небрежно спросил он, бросая взгляд исподлобья. Голос его был тихим, но в тоже время бархатистым, убаюкивающим. Эйлин только тогда осознала, что за все время в её снах, Он впервые заговорил с ней. — Меня зовут Эйлин, не Нада. Должно быть вы меня с кем-то перепутали. — Тебя звали Нада, оно было твоим самым первым именем. Эйлин верила в перерождение душ, это было то о чём ей часто в детстве рассказывала ей бабушка по материнской линии. Вера в вечное колесо жизни было частью культуры её матери. Мы умираем, но перерождаемся вновь и это бесконечный цикл жизни. Однако, имя произнесенное им не являлось ни китайским, ни шотландским или английским, а согласно китайскому буддизму, люди перерождаются в своём же роду. — Это вряд ли. Мою мать звали Руоланг Лян, она была из Гонконга, а отца зовут Питер Саммерхаус. Он родом отсюда, из Глазго. Ай Лин не совсем понимала зачем она ему решила рассказать о деталях её семьи, но его силуэт, его черты лица, голос были такими знакомыми. И встреча с ним, этот разговор словно она встретила старого друга. Друг, который был с ней всю жизнь, но не в нынешней, а в какой-то другой. — ... И поэтому, — продолжала она, — моё первое имя было б либо китайским, либо гаэльским или на худой конец английским. — Тебя зовут Эйлин Саммерхаус, тебе 23. Ты родилась в Гонконге 17-го февраля 1998-го года. Твоя мать умерла от рака желудка на 47 году своей жизни, когда тебе было 17. Для тебя эта утрата была самым тяжелым периодом в твоей жизни, - он проговаривал, выдавая факты из ей жизни так словно, он был свидетелем. Голос его был спокойным и размеренным, — Но увы ещё множество людей уйдут из твоей жизни. Не стоит тратить время на Джорджа, он лишь только кажется тебе, что он и есть тот самый. Неделю назад он разгромил посуду и хлопнул дверью, оставив тебя в слезах, а ещё через месяц он тебя ударит. Он склонился вперёд, пристально посмотрев ей в глаза словно заглядывая ей в самую душу. — Ты ведь понимаешь, что он не тот? Я знаю твоё сердце. Я видел твою душу. Я сам её отправил 23 года назад в Гонконг. Я сам выбрал тебе родителей. Я знаю, что где-то внутри себя ты это понимаешь истину. Ещё неделю назад я смог ему внушить и заставить покинуть квартиру, но я не смогу повторять это снова и снова. После все встречи с Джорджем позвони своему отцу, у него осталось время до ноября. Ай Лин потупила взгляд. Никогда она не видела его так близко, ей стало неловко. — Кто вы черт возьми такой? — воскликнула она, нахмурившись в возмущении, — Вы следите за мной? О чем вы вообще говорите? В её взгляде читалось недоумение и отрицание истинности словно то, что за что она держалась всё это время оказалось фальшью. — Тебе стоит поверить моим словам... — Послушайте, я не желаю слушать этот бред, — она резко встала со стола, намереваясь покинуть помещение и встретить Джорджа на улице. Девушка почувствовала холодное, но при этом легкое и одновременно знакомое прикосновение на своем запястье. — Ты все ещё уверена, что ты в неспящем мире? Она повернула голову и увидела, как за окном сгущались сумерки, а на столе пустели две чашки кофе. — Как я здесь оказалась? — смутилась Ай Лин, — Я не помню, как я подошла к вашему столику. Я не помню, как я добралась до этого кафе...Кто вы? — Я твой Сон, Нада. Ты запомнишь этот диалог, но забудешь меня. И я надеюсь, что ты примешь верное решение... Поравнявшись с ней, он поцеловал её в лоб и растворился в воздухе, оставив за собой песок.        Эйлин очнулась на голом полу посреди, квартиры которую они снимали с Джорджем. Квартира была унылая, располагалась на втором этаже, отчего в квартире было достаточно мрачно: одна спальня, гостиная совмещенная с кухней и санузел. "Похоже прийдется искать кого-то на подселение или подселиться к кому-нибудь. Одна я аренду за квартиру не смогу потянуть," — пронеслось у неё в голове. В беспамятстве она добралась до места встречи. Она и не заметила, как быстро прошёл их разговор, все было словно в бреду, будто бы нереальным и абстрактным. Эйлин отвечала на автопилоте, стараясь абстрагироваться дабы не пустить предательскую слезу. Сложно сдерживать слезу при некогда близким человеком, а ведь хочется принять всё с достоинством. Она мельком вспоминала, во время разговора, тот самый пророческий сон. Почему-то ей казалось, что та таинственная фигура мужчины, которую она не помнила, говорила ей правду, что Джорд далеко не тот и его стоит отпустить. — ...И поэтому я считаю нам стоит расстаться, — заключил Джордж. Ай Лин, как можно тихо вздохнула, слова ей давались тяжело: — Хорошо, я понимаю твою точку зрения и твои доводы. В последнее время у нас не самое лучшее время было и мы не справлялись. —То есть после того, что между нами было, ты готова всё так легко отпустить? Ты не хочешь привести верные доводы, что нам стоит быть вместе? — воскликнул Джордж. Ай Лин стало душно и ситуация была до боли знакомая, ситуация через, которую в отношениях с Джорджем она проходила несколько раз. Она и сама не замечала, как оказывалась в ловушке из его слов. Сначала он злился из-за какой-нибудь мелочи и что-нибудь мог сломать, потом ему становилось плохо и некомфортно, он возмущался, попутно обвиняя её в неправильных словах или не в том поведении. Далее он предлагал разойтись и на основе её реакции, он реагировал. Бывали дни, когда он неделями её игнорировал и отказывался с ней разговаривать. Ай Лин приходилось прикладывать немаловажные усилия, чтобы загладить свою вину. И правда была в том, что она устала. —Джордж, правда в том, что я устала. Думаю в наших отношениях, я вела с тобой где-то некорректно, но на этот раз ты прав нам не спасти эти отношения. — А ты представляешь каково мне? — он повысил голос, заглядывая ей в глаза. — Всё я так не могу, — засобиралась девушка. По его лицу пробежала искра изумления, было видно, что он был не готов к подобному её поведению. — Только не пиши мне, когда тебе будет тяжело! — бросил он ей в след. И ей тяжело действительно было...

***

Ноябрь 2021       С лета её перестали посещать тяжелые сны и Его она больше в своих снах не видела. Она больше не чувствовала лёгкий сквозняк у своего лица, она больше не чувствовала прикосновений, Он больше не являлся ей вещими снами. Первую половину осени её заняли будни. В напряженным поиске работы, она проживала дни. В октябре, она смогла устроиться графическим дизайнером и найти себе более подходящее по цене жильё с соседкой впридачу. Ей нравилось новое жильё, оно было просторнее и светлей прежнего. Стены её комнаты были окрашены в небесно голубой оттенок, а окна прикрывали белоснежные римские жалюзи. Мебель в комнате было тоже белого цвета. Однако счастье длилось не долго. Одним ноябрьским дождливым вечером, она получила звлнок: — Здравствуйте Эйлин Саммерхаус? — спросил неизвестный голос. — Да, позвольте спросить с кем я говорю? — Детектив Стюарт. Я бы хотел поговорить с вами о вашем отце У Ай Лин сжалось сердце, ей хотелось бросить трубку и не знать, что произошло и позвонить отцу, чтобы рассказать ему о звонке. — Прошу прощения, что оповещаю вас в подобном формате. Сегодня ваш отец - Питер Саммерхаус в 15:33 по Гринвичу разбился, направляясь в Батгейт. Питер не смог справиться с управлением на трассе. Сегодня был сильный ливень, думаю вы знаете. Примите мои соболезнования. Мир в её глазах перевернулся. Она почувствовала что-то тяжелое в душе, ей стало тяжело дышать. Она рухнула на пол, выронив телефон. Ай Лин долгое время сдерживалась, ей захотелось зарыдать навзрыд. — Алло, мисс Саммерхаус с вам всё в порядке?