Виражи сновидений

Mr. Sandman, bring me a dream Make him the cutest that I've ever seen

Август 2022 7:20 — время, когда Эйлин готовилась к выходу на работу. Однако, девушка по прежнему оставалась в ванной комнате, замерев перед зеркалом. Она внимательно смотрела на себя, но не видела себя, её разум был в осколках прошлых событий. Она вспоминала, как вторая половина 2021 ей далась сложно. Благодаря сносной зарплате графического дизайнера, некоторых собственных накоплений, а также отцовской страховке, Ай Лин смогла провести достойные проводы своему отцу. Она похоронила его рядом с матерью, пригласила его родственников, а также некоторые родственники её матери, также изъявили желание присутствовать. Впервые за долгое время, её родственники собрались в одном месте. Когда-то её азиатская часть личности мечтала, что когда-нибудь родственники её родителей соберутся за одним столом; она не знала, какое торжество должно было случиться, чтобы это произошло, но это было одна из её задумок или мечт. Однако, видимо действительно стоит бояться своих желаний.        Скрепя сердце, она вспоминала тот злополучный ноябрьский вечер. Момент, который перевернул её жизнь вверх дном, а ведь тогда ей казалось, что её жизнь налаживалась. И года и не прошло, а её раны так и не зажили. Они стали лишь ощутимей. Эйлин вспоминала, как разрыдалась у порога отцовского дома, осознав, что там больше её никто не ждёт. Всё в этом доме было дорогим её сердцу. Это был небольшой двухэтажный коттедж из красного кирпича с задним двориком и застеклённой летней террасой. Ей нравилось в зимнее время закутавшись в плед, согреваясь кружкой горячего шоколада, почитывать романы; она читала погружаясь в миры прошлых эпох и влюблялась в главных героев.       Эйлин помнила, как одним зимним днем, меланхоличный, аскетичный Альберт Рудольштадт тронул её до глубины души. Некий мистицизм и таинство в его сумасшествии и даже одержимостью, что Консуэло именно та самая, завораживали Ай Лин. «Разве можно увидеть человека, услышать её пение и понять, что она та самая?» — задавалась она. Нечто знакомое читалось в строках произведения Авроры Дюпен. Альберт ей казался знакомым и таким реальным. «…Ты знаешь, что я тоскую по свету, и если я блуждаю во тьме, то только потому, что хочу рассеять ее, чтобы достичь тебя…»,* читая строки, нечто тяжелое, но приятное тянуло внизу живота у тогда ещё шестнадцатилетней Эйлин. Она захлопнула книгу, закрыв глаза, погрузившись в мечтательную истому. С тех пор Альберт фон Рудольштадт стал героем и идеалом её грез. В 16 она вообразила его существование, и что даже была когда-то знакома с ним. Ей лишь только надо было найти его в нынешнем времени. Странно, как со временем, юные особы, вырастая в конце концов изменяют своим идеалам. Альберт такой сказочный и реальный остался где-то позади. Он стал для неё несуществующим: его сумасшествие, его чистая любовь к Консуэло, его помешательство на ней, его уважение к её пространству. Но ей 24, лишь только 24 и она уже набила шишки, мечты восьмилетней давности казались ей другой жизнью. С прошлого года, жизнь для Ай Лин стала до и после; она осиротела, она столкнулась с неприятной действительностью взрослого мира. И эта неприятная действительность заключалась в деньгах. Несмотря на то, что в наследство от отца ей достались — коттедж в Батгейте, и двухкомнатная квартира в Лондоне, по закону, чтобы вступить в полное наследования, она обязана была выплатить четверть от рыночной стоимости каждой недвижимость, что стало для неё головной болью. В конце концов, к марту 2022-го она перебралась в Лондон, ей повезло с соседкой, которая проявила желание переехать с ней и даже снимать к неё одну комнату, а дом с тяжестью на сердце сдала в аренду. Ноябрь 2021. После похорон, она долго не могла прийти в себя, она заперлась в родительском доме буквально поселившись во снах. Сны стали её жизнью, её буднями, её пищей. Она рыдала горько и надрывно, а между горечью, она погружалась в воспоминания о детстве и засыпала. И во снах она проживала альтернативные жизни, в которых её родители живы, они все вместе живут в их коттедже и ей снова 16 лет и она все так же искренне верит в существование Альберта. Январь 2022. В её мире из снов цвело и пахло лето, она прогуливалась по своей излюбленной зеленой поляне, она чувствовала запах скошенной травы, она ощущала тепло лето, она наслаждалась шептанием ветра. Вдали на холме она увидела до боли знакомую фигуру, которую снова не могла вспомнить. Ай Лин знала, что уже видела его и говорила с ним, но не помнила его. Он словно был её Альбертом. Он был всем, будто бы вышедший со страниц романа: аристократическая выправка, меланхоличная аскетичность и вселенская усталость в глазах. Взмахом утонченной бледной руки, он расчищал себе пути, словно надвигаясь на нее. Он словно материализовался из книг Жорж Санд, став героем из её грез или был ли он таковым всегда? — Здравствуй Нада… — поравнявшись, поздоровался он. За его плечами восходило солнце, подобная картина чем-то напомнила ей сцену из «Гордости и Предубеждения» 2005 года. На нём тоже было длинное пальто, которое развевалось при его движении. Только его пальто было чёрным, что добавляло таинственность в его наружность. — Кажется меня уже называли этим именем, — отводя взгляд в сторону, прошептала она. — Когда-то тебя так звали, - чуть склонив голову, разглядывая её, сказал он. В его глазах виднелась озабоченность, словно он долгое время о чём-то тревожился. Эйлин, набравшись смелости взглянула ему в глаза прямо, вспоминая, как на уроках по психологию, которую она кстати взяла, как элективный предмет, профессор говорил, что смотреть в глаза собеседнику, признак высокого ума; люди с высоким интеллектом имеют тенденцию задерживать взгляд на глазах оппонента во время разговора. Она подняла взор, чтобы рассмотреть его глаза, но едва ли это ей удалось, солнце из-за его спины слепило ей глаза, заставляя её жмуриться и не давая ей возможности рассмотреть его. — Вам говорил кто-нибудь, что вы будто бы вышли из романа Жорж Санд? - попыталась завязать разговор. День в её мире лишь только начался и ей достаточно было зажмуриться и представить море, чтобы оказаться на пляже и почувствовать, как босые ноги погружаются в белый, теплый песок. — Ты видишь меня так, как считаешь нужным. Моя внешность в твоих глазах - это проекция твоих желаний и идеалов. Я твой Сон, Нада. — Так ли меня звали? Меня зовут Эйлин. Кажется я вам это уже говорила, но почему я вас не помню. Меня словно преследует чувство дежавю. Ей резко стало не по себя, словно она во мгновенье ослабла. Она почувствовала головокружение и подступающую тошноту. Инстинктивно, она замахала правой рукой в поисках точки опоры и найдя её в его ледяной руке. — Ты слишком долго задержалась здесь, Нада. Твоё физическое тело погибает! - в его словах слышались доля тревоги и нотки разочарования. Больше всего на свете, Эйлин не любила упрёки и даже намёки на них, а так же когда-то кто-то пытался ею покровительствовать. Её отец считал, что в ней сидели шотландская гордость и китайская уступчивость и порою эти противоположные черты начинали конфликтовать. Она правда старалась быть дочерью и внучкой своей матери и бабушки: быть учтивей, быть гибче, держать себя невозмутимо, под контролем, и обходить плавно конфликтные ситуации. Она правда старалась быть более нежней и ни к чему хорошему её это не привело, она попала под влияние манипуляций, прожила под психологическим прессингом и давлением. И даже знание психологии не спасли её. Но тем не менее, она считала, что ещё легко отделалась - всего лишь испугом. Покосившись на него, нахмурившись, она вырвала свою руку из его. Кажется она уже это делала и ни раз, промелькнуло у неё в голове. — Моё тело - моё дело, - отчеканила она. — Ясно..., — склонил он голову в бок, наблюдая за ней с долей иронии,— Мои владения всегда открыты для тебя и даже, когда-то я желал твоё нахождение здесь, предлагал тебе здесь остаться. Я мог бы тебя сделать богиней, своей богиней на рассвете времен. Но ты пожелала свободы и я уважительно отнёсся к твоему желанию... Обрывки воспоминаний словно вырезки из разных кинолент врезались ей в память. Её охватывал ужас от ощущения тысячелетий, проведенных в аду. Почему её кажется будто бы она побывала в аду? — Ты убиваешь себя, Нада. Ты снова так поступаешь и на этот раз Смерть не даст мне перехватить твою душу. Твое физическое тело истощается, призракам не место во снах, — слегка он лукавил. Он говорил спокойно, но в его словах чувствовалась легкая раздражённость, а низкий голос казался опасным. — Ты помнишь, когда ты в последний раз ела, Нада? — Это неважно, — отступая от него, мотая головой, говорила она, — Не смей меня так называть. Ты когда-то потерял это право.       Она не понимала, но что-то глубоко в душе ей подсказывало, что она его знала и по какой-то причине она его не помнила, и что когда-то он совершил нечто непростительное. Все её нутро изнывало, сердце разрывалось, а внизу живота ощущалась тяжесть. Эйлин было невыносимо находиться рядом с ним, но при этом её притягивало подобно магнитом к нему. Девушка почувствовала дрожь на кончиках своих пальцев, ей стало холодно и одновременно жарко. Противоречивые чувства переполняли её. Немного попятившись, она замерла. Эйлин вспоминала ад и вечные муки, которые ей казались бесконечными. Прикрыв рот левой ладонью, она вытянула правую руку, указывая на него указательным пальцем. — Ты..Ты... Я помню, как я горела. Это был ты! - воскликнув, на её лице отразился ужас. — Эйлин, прошу тебя успокойся. Он говорил спокойным бархатистым голосом, ни один мускул не дрогнул на его лице, а в глазах поселилось полное беспристрастие. — Не говори, что мне делать, Сон! Уходи прочь! — Ты не оставляешь мне выбора, как отправиться в не спящий мир за твоим физическим телом... Она стерла предательские слёзы с лица, вздохнув, закрыла глаза и прошептала: — Прочь... Она почувствовала дуновение ветра словно легкий поцелуй. Эхом отголосок его бархатистого голоса, осел в её памяти: — Без себя я не могу гарантировать безопасность в своих владениях... Не прошло и минуты, как она услышала голос, разорвавший её идиллию. Чертыхнувшись, она обернулась на источник раздражавшего её голоса. — Ты думала, что спрячешься от меня во снах, дорогая... Перед ней появился Джордж. Он улыбался, но в его улыбке было нечто злобное и неправильные. Это был Джордж, но не совсем Джордж словно его изощрённая версия. — Ох Эйлин, тебе не стоило меня бросать, - оскалился Джордж. Его взгляд был безумен, в его глазах не было человечности. Его внешность, вид были какими-то искаженными будто бы отражение в кривом зеркале. — Ты не Джордж — Не совсем, я отражение его сущности. Я твой кошмар! Он улыбался, степенно вышагивая, держа обе руки за спиной. — Я вижу Повелитель снов не с тобой... кажется мы отлично проведём с тобой время. Не надейся, что топнешь ножкой и закроешь глаза, заставишь меня уйти, - он развел правую руку в сторону.       В мгновение все вокруг изменилось, океан, пляж исчезли, и она оказалась в той самой темной квартире, в которой они с Джорджем жили на первом этаже. Ей стало страшно, она со страхом смотрела, как Джордж приближался. Он переступил границу пляжа, войдя на территорию квартиры и за ним замкнулась стена. Он плотоядно усмехнулся, вытащив из-за спины нож. — К сожалению я не могу путешествовать по не спящему миру. Ведь я одно из творений Повелителя Снов, я родился из его силы и преобразился из твоих страхов, — прокручивая в руках ножницы, говорил он, — Тем не менее твоё физическое тело и так на грани... Он взглянул на неё исподлобья, расплываясь в улыбке. — ...И скорее всего ты не переживешь эту ночь. — заключил он. Ай Лин медленно отступала назад, в её глазах поселился ужас, а тело словно сковало. Каждый шаг ей давался всё сложней и сложней. Оцепенев от страха, девушка даже и забыла, как перемещаться в своих снах. Она смотрела ему прямо в глаза, они были ненастоящими нечеловеческими, будто бы грубая копия человека. Эйлин медленно шаг за шагом отступала, стараясь балансировать. Она почувствовала ногой кофейный столик, который когда-то в Икее выбрал Джордж. Ай Лин этот столик не нравился: углы были слишком острые. Каждый раз проходя, она больно ударялась об него. И сейчас она чувствовала, как острый угол впивался ей в кожу. Девушка закрыла глаза, сдерживая страх и злость. Понимая, что ей нужно поторопиться. Она старалась сосредоточиться и поменять декорации, переместиться в другую часть сна, заставить исчезнуть свой кошмар. Однако управлять снами не лёгкая затея, особенно когда твой мозг подвержен стрессу и к тому же, далеко не в своих владениях. Она дрожала, как осиновый лист и пыталась спланировать свои следующие действия: она развернется, обогнёт кухонную часть и побежит по короткому коридору к входной двери.        Она резко развернулась, как бы она ни старалась не споткнуться, она больно ударилась об этот треклятый кофейный столик, устремилась к кухонной части. Эйлин пыталась не думать, что происходит за её спиной. — Ты хочешь поиграть! Это будет интересно, - послышалось за её спиной. Обогнув кухонный коридор, она вбежала в коридор, устремившись к двери, которой не было. Саммерхаус запаниковала, ощупывая голую стену. За её спиной раздался мерзкий, раскатистый смех. — Знаешь Эйлин, как работают законы кошмаров. Звук ножа, скользившего по стене вывел её на немного из панической атаки. Ай Лин ринулась в сторону ванной комнаты, планирую там запереться и придумать другой сон. Её кошмар настигнул её у самой двери. Она почувствовала, как костлявые пальцы, схватили её больно за волосы и поволокли её в сторону гостиной. Вырвав ей клок волос, Джордж бросил её на пол комнаты. — Ты знаешь, в не спящем мире, каждый раз, когда ты меня доставала, я представлял, когда... Он присел у её лица, посмотрев пустыми глазами. Злобно ухмыльнувшись, он схватил её за макушку волос и со всей дури ударил её голову об пол. — ... когда поставлю тебя на место. Затылок ныл. Она не понимала, как во сне можно так сильно ощущать физическую боль. У неё закружилась голова, ей казалось, что у неё пошла из носа кровь или она действительно шла. Она сжала кулак и попыталась замахнуться, но ей рука не слушалась словно она стала ватной. Она попыталась ударить Джорджа, но все заканчивалось, как на зло мягким прикосновением. Наблюдая за этим, Джордж ещё громче рассмеялся. Он схватил её левую руку, приколотив её к полу. Из заднего кармана джинс он вынул нож. Взглянув на неё, он самодовольно посмеялся и воткнул нож во внутреннюю. часть ладони. Эйлин вскрикнула, стараясь подавить крик боль, не дать ему такой услады. С её глаз брызнули слёзы. Она чувствовала, как лезвие ножа разрывало мышцы, нервы, сосуды, сухожилия, достигая тыльные межкостных мышц. Еще немного и она уже ощущала, как остриё прошло сквозь тыльную сторону разорвав артерии и кожу. Эйлин заскулила, прокусив до крови нижнюю губу. — По плачь, дорогая. В его глазах виднелась радость. Джордж расплылся в щенячьей улыбке, погладив её волосы окровавленными пальцами. — Осталось немного, любимая... Эйлин чувствовала, как разливалось красное тепло по её ладони и с этим теплом покидала энергия покидала её тело. Мысли спутывались, все казалось неважным. Девушка стеклянными глазами наблюдала, как её собственный кошмар неаккуратно вынув нож, из её истекающей раны ещё больше разорвав сухожилия, переметнулся на левую сторону. — Это будет быстро, Эйлин!, — сказав это, Джордж замахнулся и со всей силы проткнул вторую ладонь. Она услышала хруст, как остриё воткнулось в паркет. Запоздалый неконтролируемый вопль вырвался из груди. — Не зови его он далеко, — улыбался её мучитель. Десять тысяч лет..., чтобы прийти к вот этому? — размышляла Саммерхаус. А какие десять тысяч лет? Что я делала десять тысяч лет? — А знаешь почему он тебе не поможет? Потому что он не меняется. Он всегда останется чванливым, раздражающим, дотошным до правил, не принимающий иной точки зрения кроме своей. Ты помнишь, как он тебя запер в аду на десять тысяч лет за ослушание? Зрачки девушки расширились. Теперь она понимала, откуда эта душевная рана, которая преследует долгое время. — А знаешь почему он тебя отпустил? Страсть и Смерть на него надавили. Кошмар был слишком реален, чтобы мочь различать грань реальности и мира снов. Эйлин спряталась глубоко у себя в подсознании. Однако, она всё еще ощущала, как истекала кровью, она чувствовала её у себя на волосах, на шее, на спине. Ей было уже все равно на, что кошмар в лице Джорджа пытался заставить её выйти из транса, избивая по щекам. Девушка стеклянными глазами уставилась в потолок. Единственная мысль, за которую частица её разума ухватилась и влияла на её физическое тело - это не дать кошмару удовольствия "поиграть с ней", абстрагироваться. Её здесь не было. Она спряталась.

***

Морфей переступил порог одинокого дома на одной из сонных улочек Батгейта. Он бывало появлялся по ночам здесь, декабрьскими днями, наблюдал за её снами, контролировал течение её снов. Он простил её за то, что она натворила на заре времен, но не смог её до конца отпустить. Она была единственной, которую он захотел сделать королевой его владений. Даже Каллиопа мать его сына не удостаивалась такого; ни Фессалия ни Титания, ни несчастная Алиенора, которую ему прислала когда-то Страсть. В доме было темно и холодно, слишком холодно для человеческого тела. Он поднялся по старой лестницы, ступени которой хрипели. Он старался не шуметь. Сон прикрыл глаза, стараясь настроиться на её душу и отправился в сторону спальни некогда принадлежавшей некогда её родителям. Он увидел её. Она лежала, распластавшись посреди кровати, обложив себя вещами своих ушедших родителей. У изголовья и прикроватной тумбе валялся мелатонин для сна, и антидепрессанты, выписанные психотерапевтом. Он поднял с пола счета и юридические документы для вступление в наследство, выплаты. Ему сложно было понять. Ведь для него все эти вещи являлись мелочью, а для неё это и составляло жизнь. Он лёг рядом с ней, разглядывая её лицо. Её прекрасное лицо исказилось. Сон чувствовал, что ей осталось немного. Он знал, что она была в плену у своего кошмара. Он ничего не мог поделать таковы были правила. По миру снов путешествовать опасно. Она была предупреждена за что понесла наказание за свою опрометчивость. Мир снов породил её кошмары, а люди и прочие смертные бессмертные существа, боги, обязаны сами справляться с собственными кошмарами. Ему не под силу одолеть её кошмар за неё. Он мог бы, но тогда он нарушит законы мироздания.       Он завёл выбившийся локон за её левое ухо. Глубоко вздохнув, он наслаждался запаха её тела, её души. Бесконечные любили по другому, они поддавались страсти ибо не могли любить, как люди. А в случае с Надой все было несколько иначе: ни одна душа так отчаянно не пробивалась сквозь преграды и пути, чтобы добраться до его тронного зала и встретить его. В глазах ни одной души он не видел столько любви, сколько он увидел в глазах Нады. Он и понятие не и имел, что смертное существо так может любить. К тому же Морфей и сам не знал об этом чувстве. И тогда десять тысяч лет назад под чувством страсти, он возжелал её. Он вспоминал, как она осознав, что натворила, сбежала, обернувшись ланью. — Все же стоило оставить тебя в мире снов, Нада. Он привязался к её душе и не желал ни одной так, как её душу. Морфей развернулся на спину с упоением вспоминая её вкус. — Ты справишься, Эйлин, — прошептал он, устремив взгляд в потолок. Возможно он не мог одолеть вместо неё ее кошмар, но тем не менее он мог её поддержать жизнь в её физическом теле. Он мог бы позволить ей умереть в сне, дабы дать ей застрять в его мире. Но ведь он так хотела прожить жизнь. Он осторожно нащупал её левую ладонь. Лицо Эйлин скривилось от боли. — Потерпи... Взяв её за руку, он осторожно начал передавать жизненную энергию.

***

Эйлин почувствовала нечто теплое в её левой руке, она чувствовала прилив энергии, но энергия была другой, нечеловеческой. Девушка громко вздохнула словно выйдя из комы, раскрыла глаза. В своей голове она слышала успокаивающий, низкий, бархатистый голос: — Ты справишься, Эйлин. Это всего лишь сон, твой сон...Джорджа нет. Она с воплем привстала, корчась от боли. — Прочь, — прошептала она. — Что дорогая? Я тебя не слышу, — насмехался над ней кошмар. — Это мой сон! — воскликнула девушка. В её голосе слышались стальные ноты. Закричав во все горло, она вынула нож из левой ладони. В её глазах пылали злость и обида. — Ты ничтожество, мерзкий манипулятор, на которого я когда-то купилась. Я сказала, Прочь! Для самой Эйлин было странно, откуда в ней внезапно появилось столько агрессии. Девушка чувствовала, что агрессивная энергия не принадлежала ей. — Это невозможно! Это нарушение правил, — возмутился кошмар. Чужая агрессия овладела ею, затмив страх и разум. Она подняла нож и с воплем кинулась на Джорджа. — Прочь, — кричала Эйлин, полоснув остриё у сонной артерии. Глаза Джорджа потухли, а тело превратилось в пепел. До конца не осознавая, девушка рухнула на пол. — Ну же просыпайся..., — словно заговаривая шептал ей его бархатистый голос. Эйлин раскрыла глаза, его лицо было так близко. Она никогда не видела его лицо так близко, что у неё перехватило дыхание. — Ты здесь! — Я же говорил, что вытащу тебя из снов, — слегка улыбнувшись, он присел рядом с ней. Она закрыла лицо ладонями. — Это было жестоко прошептала она, всхлипнув. — Это был твой кошмар, один из твоих кошмаров, с котором тебе всё равно когда-нибудь пришлось бы столкнуться. Он встал с кровати. — Я не могу так. Позволь мне..., — она схватилась за его ладонь, — Прошу, у меня никого не осталось. — У тебя есть Амелия - твоя соседка, — бросил он. Он всхлипнула ещё громче, осознав серую реальность своего бытья: родителей нет, бывший оказался абьюзером, а на руках счета и выплаты. — Не поступай со мной так, — погладив её по спине, прошептал Сон. — Я даже сама не в ответе за свою жизнь и за свою душу. — Послушай меня, — он присел подле нее, заглянув в её глаза, — Ты будешь жить. Ты найдешь в себе силы. Ты перестанешь принимать антидепрессанты. Он смотрел прямо ей в глаза словно гипнотизируя. — Ты забудешь меня, ты забудешь свою прошлую жизнь, но ты будешь помнить свой кошмар. Ты сдашь этот дом в аренду, а сама уедешь в Лондон и поселишься в отцовской квартире. Ты найдешь деньги, чтобы выплатить свои долги. Словно завороженная, она повторяла за ним. — А теперь очнись.

***

Август 2022 7:20 утра. Она рассматривала себя в зеркале пытаясь вспомнить пропавший из жизни, словно, что-то было вырвано из её памяти. Внезапно звучание незнакомой мелодии, доносившейся из кухни, вырвало её из транса. ...Sandman, I'm so alone Don't have nobody to call my own... Амелия, её соседка, любила готовить по утру на двоих завтрак, включив музыку. Так девушка старалась отблагодарить Эйлин. Хотя сама Ай Лин ничего не просила взамен ведь Амелия уже снимала у неё комнату, что облегчало немного её финансовое положение. — Что это за песня Амелия? — поинтересовалась Ай Лин, войдя в кухню. Амелия пританцовывая, накрывала на стол. — Ты никогда не слышала легенду о Песчаном человеке - Повелителе снов? — Я не росла на Западе, чтобы знать местный фольклор. — Я думаю на Востоке есть концепция Повелителя снов, - призадумавшись ответила девушка. — Почему же его называют Песчаным человеком? — Когда ты просыпаешься, в глазах у тебя песок, это оставляет Песчаный человек, — хохотнула Амелия. — Кажется мне снились сны, что я утопаю в песчаной буре. — Может ты встречалась с Повелителем снов? — хитро улыбнулась девушка.