Walking In The Air

Я одела новые шорты и топ, подкрасилась и вышла из дома. По голубому небу медленно плыли розовые облака, солнце подходило всё ближе к горизонту, освещая ярким светом улицы, тонущие в запахе множества цветов. С каждым мигом всё ближе виднелся город, укрытый лёгкой сизой дымкой. Я шла по его улицам совершенно одна, ведь подруги не смогли выйти, а Наранча вместе с командой был на задании. Продолжая идти и любоваться видами Неаполя, случайно столкнулась с синеволосой женщиной, держащей в руках небольшой пакет с продуктами. — Извините пожалуйста. — подняла выпавшие из него красные яблоки. — Ничего страшного. — она мягко улыбнулась. — Тебя же Триш зовут? — Да, а откуда Вы знаете? — Ты — точная копия Дьяволо. По вам сразу видно — отец и дочь. — А Вы — Виктория, про которую папа рассказывал? — с интересом взглянула на женщину. — Да. — Приятно познакомиться с Вами и спасибо большое, что помогли папе найти и спасти меня. — Я просто не хотела, чтобы человек, который нравится, потерял кого-то родного. — Папа говорил, что Вы лишись брата. — Да, я никогда в жизни не забуду тот день. — Как и я, когда мамы не стало, а потом путь к папе. — Сложным выдался? — Очень. Меня хотели захватить какие-то мафиози и выведать всю информацию об отце, которого на тот момент даже не знала. — Ужас. — Не то слово. — Как прошла первая встреча с папой? — Я очень сильно боялась и волновалась, но в итоге — всё замечательно! Мы вместе позавтракали, потом пошли в магазин за одеждой и косметикой, затем в кафе зашли. Вообще, долго гуляли по городу. Я была невероятно счастлива быть рядом с ним, обнимала и держала за руку. Не забуду, как попросила папу не отходить, когда мы в магазине одежду выбирали мне, говорила, что "одной некомфортно". Он сказал: "хорошо". — Это радует. Мы неторопясь дошли в сторону дома Виктории, попутно обсуждая ещё много чего. Оказалось, он находится недалеко от нашего — в конце улицы, а мы живём почти в самом начале — третий дом от него слева, а её — десятый. — Побудешь у меня? Или папа волноваться будет? — Если Вы приглашаете. Я, конечно же, предупрежу его. И только мы заговорили о папе, как Виктория увидела один пропущенный звонок от него и перезвонила. — Добрый вечер! Встретимся снова, или тебе не удобно? — Добрый! Пока не совсем, я готовить собралась. — Всё понятно. — Если желаешь, то приходи! Только рада буду! — Хорошо. Тогда до встречи! — До встречи! Я вызвалась помочь с готовкой. — Ой, ладно, не утруждай себя. Ты же в гостях находишься. — Не настаиваю, но просто не привычно сидеть, когда кто-то что-то делает рядом со мной. — Всё ясно. Виктория попросила помыть яблоки и нарезать их для пирога. Я сделала это быстро. Мы настолько увлеклись, что не сразу услышали стук в дверь. Виктория открыла её и увидела папу с букетом бордовых роз. Его лицо украшала лучезарная улыбка. Она провела папу на кухню, где я накладывала пасту. — Приятного аппетита, девочки. — И тебе! — мы сказали в один голос. Мы вместе стали ужинать. Даже непривычно, что помимо меня и папы есть ещё кто-то. И Виктория маму даже немного напомнила, особенно, их голоса похожи. Я внимательно смотрела на неё и папу. Ему нравилось быть рядом с этой женщиной, а ей — с ним. — Что случилось? — папа посмотрел на меня. — Ничего, я просто задумалась. — Всё ясно. — он улыбнулся. — Не грусти, любимая, ведь мы рядом. Можешь спокойно говорить, что случилось у тебя. Я всё сказала, как есть. — Мне тоже наш ужин напомнил те моменты, когда я с братом вот так сидела. — бледное лицо Виктории помимо веснушек украсила лучезарная улыбка. — Нас же родители бросили, ничего не сказавши, а он всегда был рядом, как бабушка и дедушка. Но, в один момент я лишилась брата, а отца и матери не было рядом. До сих пор не знаю, где они. Но, главное — не отчаиваться, ведь это ведёт во тьму, из которой сложно выбраться. Я решила идти вперёд, не зацикливаться на прошлом, взявши оттуда все любовь и тепло, пронести их во что бы то ни стало. — Я согласна с вами. — улыбнулась, глядя на неё. — Мне стало легче после этих слов. — Рада за тебя! — серые глаза заблестели от счастья. Папа просто молча наблюдал, не зная, что сказать. Потом я поставила чайник, он достал готовый пирог, а Виктория разрезала. — Вместе готовили такую вкусноту? — папа посмотрел на нас, довольно улыбаясь. — Да! — сказали в один голос. — Мои ж вы умницы! — его лицо озарила улыбка. — Честно говоря, ничего вкуснее не ел. — Это же обычный пирог. В нём нет каких-либо особенностей. Я делала всё так же, как и всегда. — Согласна. — Вы вложили всю душу и это главное! — папа продолжал сиять от радости. — Правда? — лицо Виктории украсил лёгкий румянец. — Да! — папа поднялся и подошёл к ней. Тёмные губы нежно коснулись щеки, утопающей в веснушках, а красные — его белой. Я не смогла сдержать улыбки, глядя на это. Потом папа подошёл ко мне и тоже поцеловал в щёку, и мы дальше продолжали чаепитие с весёлыми разговорами. Рада, что что он нашёл ещё одного человека, которому может открыть душу. Были видны заинтересованность и любовь в глазах папы, смотрящего на Викторию. — Хмммм... Интересное высказывание. Я вполне согласна с ним. — она посмотрела на него, отвечая на что-то сказанное. — Прекрасно! — Да! Виктория мягко улыбнулась. — Мне нравится твоя улыбка. — папа продолжал также тепло говорить. — Могу то же и о твоей сказать. — её нежный голос согревал нас. Он сразу сел прямее и поправил волосы, а светло-зелёные глаза засияли радостно и гордо. — Мне вообще всё нравится в тебе. — его низкий голос очень ласково, но вместе с тем уверенно прозвучал, а белое как Луна лицо украсил лёгкий румянец. — Голос, внешность, движения, ход мыслей, решимость, смелость... — глаза выражали ещё больше заинтересованности и любви, чем до этих слов. По папе прекрасно были видны все чувства. — П-правда? Я ж не смелая и не решительная вовсе, просто выбора не было. — Самая чистая. Не каждый решится пойти против мафии, тем более в одиночку. Так что не говори так про себя. — Я вообще удивлена, что осталась живой после такого безумного манёвра. Но, это получилось благодаря тебе. — Я ничего особо не делал, а всего лишь устранил неверных. Ещё до этого имелась некая информация о них, но не в таком количестве, как у тебя. Я всего лишь воспользовался твоими данными, а также теми, что собрали мои подчинённые. — Ты спас свою родную единственную дочь, в глазах которой стал настоящим героем и тем, кем можно гордиться. Триш этого никогда не забудет, останется навсегда благодарной. — Я всего лишь разозлился. — И, в первую очередь из-за того, что ей могли нанести непоправимый вред и ты боялся потерять Триш. Сам мне тогда сказал: "Никого не прощу. Одно дело — меня предавать... Но вот другое — дочь, которую полюбил — обижать. Всё плохое, сказанное и сделанное в её адрес, я воспринимаю на личный счёт." А только потом из-за предательства своих людей. — Ладно, сознаюсь. Было дело. — Ты очень боялся потерять её, пусть и отвергал любую привязанность. Девочка очень важна для тебя, ведь Триш — единственная, кто очень любит тебя всем сердцем. Ты чувствуешь это, отвечая тем же, потому как всё равно, сколько ни отвергай узы, не хватало их. Папа внимательно смотрел на Викторию и слушал её мягкий голос, а потом ответил: — И в этом признаюсь, так уж и быть. Его подруга улыбнулась. — Ты готов использовать свои устрашающие способности, чтобы Триш чувствовала себя в безопасности, а также точно знала, что находится под надёжной защитой и её никто не посмеет даже пальцем тронуть. — Прямо всё так хорошо видно? — папина розовая бровь вопросительно приподнялась. — Да! — Ну ладно-ладно, всё именно так. — Вы правы, Виктория! — посмотрела на неё, сделавшую глоток чая. — Но всё равно без способностей твоего станда я бы не нашёл Триш так быстро. — Я всего лишь направляла. — Не "всего лишь", Виктория. Ты выполнила самую важную и трудную работу. Разнести-то их всех по углам проще простого, а вот найти — не так уж и просто. — Простите, что вмешиваюсь, но вы вместе спасли мою жизнь. Они взглянули на меня и улыбнулись, одновременно ответивши: — Хотя, ты права! Затем мы продолжили сидеть, долго разговаривать о всяком. Потом папа мельком взглянул на часы, показывающие 0:35. — Время позднее, тебе надо спать, а то ж ведь завтра на работу или я неправ? — низкий голос ласково спросил, а светло-зелёные глаза взглянули с теплом на Викторию. — Да, ты прав. Надо закругляться. — Вот и прекрасно! Я могу помочь тебе прибраться. — И я! — Хорошо. — нежный и мягкий голос ответил нам. Папа помыл посуду, а я — стол. Виктория подошла к нам и крепко обняла, поцеловала каждого в щёку. — До встречи и спокойной ночи Вам, мои дорогие! — приветливая синеволосая женщина проговорила вслед мне и папе. — До свидания! Сладких снов! — сказали в один голос. Она вскоре скрылась за голубой дверью своего уютного домика, а мы медленно пошли к своему, попутно любуясь бесконечными тёмно-синими глубокими просторами Небес, усыпанными многочисленными серебряными звёздами. Сегодняшний вечер так и крутился в мыслях, когда я всматривалась то в окружающую красоту, то на высокий папин силуэт. Так душевно и тепло было. Жаль, что мама, искренне желающая такого, уже больше никогда ничего не увидит и не услышит. Невольно слёзы стали наворачиваться на глаза, когда ещё раз взглянула в этот бездонный чистый океан и он будто показал её улыбающееся счастливое лицо. — Что случилось, любимая? — теплый взгляд светло-зелёных глаз упал на меня, словно капельки дождя. Не в силах сдерживать этот порыв, всё рассказала так, как есть. Папа крепко обнял, а потом взял на руки и также неспеша пошёл: — Ты напомнила, что у меня ж ведь тоже подобные чувства возникали, когда мы прощались. Тогда, в далёкой юности, это даже расстраивало в какой-то мере, зато сейчас, по правде говоря, не ощущаю подобного. Ведь именно твоя мама стала первым человеком, кому я открылся чуть больше, чем другим. Тем, кто пусть лишь на миг, но понравился не просто как приятный собеседник, а стал несколько важнее. Я положила голову на его крепкое плечо и продолжала заслушиваться этим спокойным рассудительным низким голосом, от которого почему-то становилось всё легче и душу будто согревает солнце. Папа обратил на это внимание — его бледное, как Луна над нами, лицо озарила тёплая улыбка тёмно-фиолетовых губ. — Ты влюбился в неё? — На тот момент я думал так, а сейчас понимаю, что это не так. Она мне просто очень нравилась. — Ты сильно переживал, когда мама уехала? — Не помню особо таких подробностей. — Прямо совсем? — Да. И не вспомню более, ведь отпустил своё прошлое. — Но не до конца ж ведь? От него никуда не денешься, сколько бы не избегал и не прятался, каким бы сильным не был. — оживлённо посмотрел на папу. — Интересная мысль. — И, ты не хотел ведь тогда оставлять меня одну, когда спасал, потому что сам прекрасно знаешь об этом. — Я был очень зол, поэтому не до раздумий было. Да и ты находилась в огромной опасности. — Но всё равно глубоко в душе ты боялся, что можешь меня потерять, а ведь уже привык и даже полюбил. — Ну, было такое. Я улыбнулась, смотря на него, только хотела что-то ещё сказать, как мы уже пришли. Папа посадил меня на лавку, достал ключи. Тишину, царившую в небольшом домике, пронзил скрип открытой двери. Мы разошлись по комнатам, желая друг другу спокойной ночи. Легла в постель и закрыла глаза. Но сегодня выдался настолько богатый на эмоции вечер, что не смогла заснуть и пошла к папе. — Ты не против, если лягу рядом? — Конечно не против. Я положила голову на его крепкую теплую грудь. Мы обняли друг друга. — Понимаешь, всё равно рано или поздно ты что-то или кого-то теряешь. Никто и ничто не вечно. — большая прохладная ладонь стала нежно гладить мою голову, а длинные тонкие пальцы — перебирать волосы по пряди. — И, знаешь, твоей маме, да как и нам всем, было суждено умереть. Это неизбежно. Однако, расстраиваться не стоит, а надо дальше жить. — Согласна! — Вот и прекрасно! — С тобой рядом так хорошо, пап. Знаешь, после твоих слов сразу полегчало и будто камень с души спал. А ещё, будто её озаряет солнце! — Рад слышать. — А я — говорить действительно лучшему папе на свете! Было видно, что эти слова осчастливили его, обнявшего меня ещё крепче. — Ты больше не грустишь? — Благодаря тебе — нет! — радостно взглянула на отца, укрывшего меня любимым пледом. — Это хорошо. Я счастлив. Мы ещё понежились немного, а потом стали чувствовать степенное приближение сна. — Сладких снов, моя любимая! — И тебе тоже! Я закрыла глаза, а папа ещё долго гладил меня по голове, пока сам не заснул...