Hell of the Soul

      

Тайна. 

Как много значения в одном слове.

Закрытая дверь, за которой может спрятаться

и страшная горькая правда, и обычный дружеский шутливый секрет.

Но почему-то всегда хочется заглянуть за эту дверь,

не подозревая, что тайна может стать твоим проклятьем. 

***

      Три часа ночи. За окном барабанит мелкий моросящий дождь. Улицы пусты и безлюдны, только шум колёс редких такси по мокрому асфальту доносится из открытого окна и растворяется в прокуренном воздухе комнаты. Струйка дыма от сигареты, оставленной на краю пепельницы, поднимается вверх и свежим ветерком уносится куда-то к мрачному ночному небу.       В небольшой квартирке мрак разбавляет тусклый свет торшера в углу комнаты, озаряя диванчик, где разместились два друга. Один уютно разлёгся на коленях другого, задумчиво смотря в потолок.       – Паршиво выглядишь, Гуки. Зачем надо было столько пить? – бархатный спокойный голос откуда-то сверху успокаивает, обволакивая гудящую от выпитого алкоголя голову.       – Хён, ты же знаешь, у меня был тяжелый проект. Сдача через неделю, я практически жил на работе, чтобы его закончить. Потому что на носу была свадьба и медовый месяц в Альпах, а она... – зевая, выпаливает Чонгук.       – Мы все там были в тот день. И как мы ждали её, и как она...       Фразу собеседника обрывают, не дав закончить:       – Она сбежала! Почему? Что я делал не так? На руках её носил, она родителям понравилась, я уже в голове слышал смех наших с ней детей! – парень пытается подняться на ноги, сжимая кулаки и переходя на крик.       – Тише, – другой голос усмиряет пылкость друга, заставляя откинуться назад. – ночь на дворе.        Скрипя зубами, Чонгук глубоко выдыхает, едва сдерживая неудержимый поток эмоций и чувств. Слишком многое поменялось за короткий промежуток времени, заставляя вернуться к обычной череде жизни, уже без любви. Не в первый раз.       – Где она? – уже спокойнее спрашивает Чон, заглядывая в глаза, ища хоть какую-то зацепку, ниточку, надежду, что всё можно исправить и обратно вернуть тот злосчастный день.        Чтобы изменилось? Бред!       – Намджун поднял все свои связи, он ищет её. Как минимум, мне самому интересно, что произошло; какая муха укусила эту … – снова не заканчивает парень, перебиваемый другом.        – Если к этому приложил руку её Гарри, я найду и убью его, – алкоголь, закипающий внутри, и превращаясь в злость, обжигает все внутренности и ещё не скоро выветрится.       – Мы с Чимином тебя предупреждали, что она тебе не пара. Она слишком другая, – слова режут слух и наносят удары прямо в цель, ещё в незалеченную душу, которая кровоточит. – Но ты, упрямый баран в розовых очках на радужном единороге, убеждал, что это не так, что она идеальная, ангел во плоти, и что ты, наконец, нашёл ту самую и единственную, и вы будете жить долго и счастливо и умрете в один день где-то вдали от всего мира. Идиот, – прямолинейно, не жалея, потому что вот она – правда.        Тогда зачем её скрывать от лучшего друга?        – Не устаю поражаться тебе. Добившись таких высот в карьере в достаточно молодом возрасте, став лучшим среди мастодонтов своей сферы, ты не научился разбираться в людях. Как? – брови парня в удивлении изогнулись.        Чонгук замер и смотрит на тени от торшера на стене, внимательно слушая и сосредотачиваясь на словах друга, смысл которых было сложно уловить из-за далеко нетрезвой головы.       – Как можно быть одним из самых востребованных архитекторов Сеула, работать с лучшими строительными компаниями в мире, окружать себя такими же профессионалами и при этом быть таким наивным? – голос продолжает монолог и становится более твёрдым.       А как иначе? Самое сложное смотреть, как друг закапывает себя раз за разом. Да и надоело уже. Каждый раз одно и то же.       – Я проектировал замок для арабского принца, – выдает как-то нелепо Чон, словно ребёнок оправдывается за проступок, лишь бы только не ругали, и заглядывает в глаза парню.       – И даже арабский принц! Да ты живёшь в шикарных апартаментах в твоём же здании. Серьёзно, Чон Чонгук, – полным именем, да и проговаривает вдобавок по слогам, значит всё серьезнее, чем кажется. – Тебе срочно нужна энциклопедия жизни или лучше чертеж? – наконец, улыбка, тёплая и родная.       Точка. Это действительно точка. Точка невозврата. Последний гвоздь, забитый в крышку, который возвращает с небес прямо на землю, и вправляет мозг.       – Ты прав, хён, – обречённо говорит Чон.       Тэхён, а именно так зовут второго парня, а по совместительству лучшего друга – жилетку Чонгука, когда его жизнь переворачивается на сто восемьдесят градусов из-за своей взбалмошности, резкости и непредсказуемости своих же решений, тяжело вздыхает:        – Но ничего не меняется и не изменится теперь уже. Ты соглашаешься только, когда все рушится, когда приходишь ко мне выговориться или за советом, а на следующий день всё повторяется – ты не считаешься ни с кем, – Тэхён не злится, он привык к своенравному характеру друга.        – Спасибо... – чуть слышно доносится снизу, обрываясь и дрожа, словно Чонгук услышал приговор.        Беседу прерывает звук оповещения на телефоне Тэхёна на тумбочке, что заставляет отвлечься. Он тянется к мобильнику и открывает диалог с сообщением:       Намджун: «Я нашёл её. Она уже в Рио со своим другом. Не говори ему ничего, это его сломает».       Тэхён меняется в лице, не сумев проконтролировать свои эмоции – злость.        Он был изначально против этой спешки со свадьбой, да и невесты в целом. Он всегда чувствует и предугадывает, что его друг просто попался на крючок к очередной стерве – «поматросит и бросит».       – Хён, что-то случилось?        Ким удивлённо смотрит в эти огромные опустевшие глаза, затуманенные алкоголем.       Хочется всё рассказать, взять за плечи и встряхнуть хорошенько. Но нельзя. Не сейчас. Импульсивность друга может рушить города.       Но произносит только односложное:       – Ничего.        Кто сказал, что ложь во спасение – это плохо?       «Верит, он всегда беспрекословно верит и доверяет мне…» – мысленно усмехается Тэхён.       – Хён, сколько лет мы с тобой уже дружим? – голова Чонгука трещит, разрываясь на тысячи мелких частиц. – А ты всегда рядом... Спасибо, – его голос звучит уже увереннее.        – А ты всегда заваливаешься в самый неподходящий момент, – тихо смеётся парень, передразнивая, ероша волосы Чона.       – Нет, я серьёзно, – Чонгук закрывает глаза, потому что всё плывет и двоится, – ты всегда такой правильный, а я раздолбай. Как ты меня выносишь? – не дождавшись ответа, парень продолжает: – Мы знакомы ещё со школы, и не было ни дня, чтобы я не косячил и не влипал во что-то, а ты ... – язык не слушается и заплетается, как и мысли, в шальной от алкоголя голове. – Ты всегда оказывался рядом. Помнишь, я курил за школой, а нас застукали учителя? Ты тогда меня отмазал, взял вину на себя. Ты, который не переносит запах табака, отличник, староста класса, любимец учителей.        – Гуки, ты был и так на грани отчисления за прогулы из-за бесконечных подработок.        – Я тебе тогда изрядно подпортил репутацию лучшего ученика школы повышенным вниманием к тебе директора, который до самого выпуска не спускал с тебя глаз.        – Но это не помешало тебе... Хм, нам на следующий день после произошедшего курить в том же месте и в той же компании, – улыбается Тэхён, возвращаясь в памяти в те беззаботные дни и вспоминая худощавого мальчишку на год младше, перевернувшего тогда всю его жизнь, и без того насыщенную, добавляя свои краски и разукрашивая.       – Ты был помешан на учёбе, а я плохо влиял на тебя, – хихикает Чонгук.       – Это возмутительно! – подтверждает Ким.       – И это было не единожды. Я вляпывался, ты разгребал; я оступался, падал – ты протягивал и до сих пор протягиваешь мне руку и подставляешь плечо, – получается то ли с благодарностью, то ли с извинениями за причинённые другу проблемы. – Я тебе звоню пьяным в два часа ночи, чтобы пожаловаться на жизнь ...       – И слушаю вот уже несколько лет истории о вечной любви с очередной девахой, с которой ты расстаёшься спустя месяц – два отношений. – говорит Ким, спокойно ухмыляясь. –  Но до свадьбы мы дошли впервые. О чём ты думал, когда делал предложение, спустя полгода знакомства, не узнав толком человека?        Чонгук молчит, отвечать на вопрос, на который он и сам не знает ответа, не хочется. Хочется слушать мелодичный голос Тэхёна, который приносил умиротворение и покой, и не думать о несостоявшейся свадьбе, о сбежавшей невесте и о том, что будет завтра, и как он будет себя чувствовать. Хотя бы сейчас. Хотя бы временно.        – Тэхён-и, знаешь, что ты мой лучший друг?       Ким смеётся, запуская руку в волосы Чонгука, начиная перебирать пряди, зная, что спустя несколько минут тот уснёт. Он знает. Он всё знает. Знает Чона, как свои пять пальцев. Чимин, их общий друг, после пары таких ночных разговоров с Чонгуком, выставил того за дверь и на пару месяцев поставил его в игнор. Тэхён же, наоборот, встречает младшего открытой дверью, приглушённым светом, распахнутым окном, уже привычной пачкой сигарет, хотя сам никогда не курил, и бутылочкой вина или чашкой кофе, пледом, в зависимости от настроя Чона, всегда выслушивает пьяные бредни, успокаивает.       – Откуда ты такой взялся? С Луны? Или ты супергерой? – клюя носом, шепчет Чон.       – А сам как ты думаешь? – хмыкает Тэхён.       – Ты всё знаешь обо мне, но я ничего не знаю о тебе. Я думаю, что у тебя есть тайна, хён. И ты обязан ею со мной поделиться, – в полудрёме бормочет Чонгук, проваливаясь в сон.       – Тайны есть у всех, Гуки, но мою тебе лучше не знать, – Тэхён откидывается назад, устало поворачивая голову к окну и выключает свет. – Моя тайна может стать твоей проблемой.         

***       

      Утро наступает быстро, неожиданно и безвозвратно. Раннее солнце светит прямо в глаза, из-за чего приходится щуриться и жалеть о незакрытых вчера шторах. Спина затекла от сидения в одной позе, шею защемило. Аккуратно потягиваясь, чтобы не разбудить Чона, Тэхён окидывает взглядом мирно сопящего комочка, разместившегося у него на коленях. Чонгук, съёжившись, прижимается все теснее к Тэхёну, ища тепло, спокойствие, защиту.       «Замёрз», – теперь Ким не рад уже открытому окну ночью.        Удивительно, как всегда дерзкий, вспыльчивый парень, под действием алкоголя, сна и хёна рядом, превращается в милого, ранимого, податливого ребёнка.       «Красивый», – Тэхён зависает на мгновение и убирает прядь волос с лица младшего, придерживая за затылок, встаёт, укладывая на подушку и укутывая в плед.       Чонгук с минуту что-то бормочет на непонятном ни для кого языке, копошась, кутаясь с головой, и затихает. В комнате вновь тишина, и на часах 06:10. Тэхён подходит к окну, опираясь на подоконник, втягивает в себя утренний прохладный воздух, чтобы проснуться, и идёт к рабочему столу:       – Надо сменить обстановку.       Быстрый набор клавиш, и вот уже в поисковой строке ноутбука читается: «Купить билеты в Париж», – решено.       Спонтанности он научился у Чонгука, но в отличие от первого, Тэхён умел продумывать всё до мелочей в считанные минуты, взвешивая сразу все плюсы и минусы, и делать правильный выбор, извлекая из него максимум пользы и возможностей.       Ким решительно ещё что-то ищет в ноутбуке, листая один за другим сайты. Спустя пару минут поисков на одном из сайтов появляется красочный баннер:       «Гостиница «Pagaie» самая популярная и самая посещаемая в этот сезон. Здесь вас ждут необычайные приключения, невероятные пейзажи и адреналин. Если вы устали от рутины, бесконечных серых будней, которые похожи друг на друга, то мы ждём вас!»       – Уф. Какая безвкусица. Больше на вирус похоже, чем на рекламу. Но что-то в этом есть притягивающее. Посмотрим, – ещё пара мгновений, и Ким принимает решение, что это лучший вариант, – Но надо бы сказать им, чтоб сменили рекламного агента, а то от этих красок рябит в глазах, – бубнит дотошный до эстетики Тэхён. – Надо предупредить Пака.       После нескольких длинных гудков, в трубке слышится хриплый заспанный голос:       – Алло...       – Чима, ты, я и Чонгук через пять часов вылетаем. Собирайся!        – Что? Куда? Ты на часы смотрел? 7 утра! Ты с ума сошёл! Ты испоганил единственный мой выходной за последние пару месяцев! Я никуда не еду! Пока! – всегда много работающий и мало отдыхающий и в выходные дни, придумывая танцевальные связки даже за завтраком, готовясь то к одному соревнованию, то к другому, парень несдержанно и возмущённо кричит в трубку.       – Чимин! – шипит Ким, оборачиваясь и проверяя не разбудил ли Чонгука. Тот, по всей видимости, видит уже десятый сон, сминая плед и мирно посапывая.        Тяжёлый смиренный вздох в трубке, означающий только одно – если Тэхён что-то задумал, он не отступит:       – Тэ, к чему такая спешка? Что за пожар? Когда ты успел всё спланировать?        – Планировал давно, но вот билеты взял только час назад, – Ким устало потирает виски.       – Но...       Пока Пак старательно придумывает причины, чтобы отказаться от поездки, хотя у него нет ни одной веской, которую нельзя было решить и уладить, Тэхен его опережает, зная наперед все его возражения:       – Сразу отвечаю на твой вопрос – я на неделю отпросил тебя у Хосока.       Конечно же, нет, решение пришло как всегда внезапно.       В это же время скоро набирает текст в смс: «Хо, раз вы все отказались от поездки, я забираю Чимина на неделю. Отказы можешь отложить также на наделю».        Ответ приходит сразу же: «Тэ, о чем ты? Какая ещё поездка?»       Неделю назад Ким собирал всех друзей, чтобы обсудить планы на лето и как раньше провести его всем вместе, где-то вдали от шумного Сеула. В этот раз отсутствовали только Хосок, у которого даже на планы Тэхёна были свои планы, и Чонгук – по иронии судьбы. Но, как и каждый год, последние пару лет, свободны для приключений всегда были только Тэхён, Чонгук и Чимин – три заядлых холостяка, у которых почему-то всё не ладилась личная жизнь.       Жить по расписанию или жить одним днем? – этот вопрос всегда вызывал у ребят споры.       Тэхён откладывает телефон на стол и продолжает слушать друга уже в наушнике.       – Моя печень не скажет тебе спасибо, – распинается Чимин.        – Я не дам вам напиваться, – неуверенно тараторит Тэхён, зная, что, если друзья захотят кутить, их ничто не остановит; а справиться с двумя алконавтами будет ему не под силу.       – Помнишь, чем закончились в прошлый раз твои попытки нас удержать? Запертым номером, связанным тобой на стуле. Кстати, до сих пор остаётся загадкой, как ты развязался и вышел, если мы забрали ключи? Чонгук, между прочим, умеет вязать морские узлы.       – Не напоминай, прошу. «Еще одной такой поездки я явно не выдержу».        Ещё один вздох звучит, как смирение с ситуацией.       – Дело ведь в Чонгуке? Как он? – несмотря на возмущения и внешние колючки, в голосе Чимина беспокойство о друге.       – Мы нужны ему... Мы должны его увезти, отвлечь, развлечь, не знаю, – видеть страдания друга было невыносимо.       – Намджун и тебе написал?        – Если он узнает про неё, в Сеуле не останется ни одной живой души, – подтверждает слова Чимина Тэхён. – Я не хочу, чтобы Гуки натворил дел, а потом всю оставшуюся жизнь жалел о сделанном.       – Я в няньки не нанимался, – наигранно тянет в трубке Пак. – То есть я должен жертвовать собой, своим, повторюсь, одним выходным днём, своими нервными клетками...       – Чима, он и твой друг тоже, – не успокаивается Ким.       – … Своей печенью, я так-то только её подлечил после последнего раза! – никак не унимается Чимин, специально выводя из себя Тэхёна.       «Вот зараза!» – думает про себя.       – Не будь такой сволочью! – раздраженно говорит Ким. – А ты говоришь, что я ещё зануда! Чонгуку нужна наша помощь.       – Ты просто решил, что не должен страдать от мелкого один, – не сдерживается Чимин, и в этих словах есть доля правды. – Который раз за месяц он приходит к тебе?       – Пятый...       – Дело дрянь. Но всё-таки это того не стоит. Я не ты, терпеть не буду, – всё ещё театрально ломается Пак.       – Ящик самого дорогого вина в Сеуле.       – М? – первый раз за разговор парень меняет тон на заинтересованный.       – По приезде домой я его тебе куплю, привезу лично в коробке с бантом и подписью: «Самому лучшему другу во всей вселенной».       – Ты умеешь уговаривать, – лёгкий смешок.       Дело даже не в подарках, Чимин так же переживает за их общего друга, и оставлять бедного Тэхёна с ним наедине означает только одно – все равно придётся ехать спасать либо одного, либо другого. Даже на край света, в любое время суток. Потому что друзья.        Наконец атмосфера разговора стала более спокойной. Можно переходить к деталям.        – Так куда мы едем?        – Франция. Курорт на берегу реки, байдарки, вёсла – всё, как мы любили в студенческие годы.       – Байдарки? Я так и думал, что ты хочешь залипать на мускулы своего Гуки после спуска по реке, – прыскает Чимин и опять давится смехом, – Есть за тобой такой грешок. Я всё знаю, – ехидно выделяет последнюю фразу.        – Захлопнись! Лучше собери свои вещи и вещи Чонгука и приезжай. Мы должны успеть на самолёт. До встречи! – не дождавшись ответа друга, Ким снимает наушник. – Один в деле! Остается самое сложное… – Тэхён с неуверенностью смотрит на спящего Чонгука.         

      ***

      В спальню врывается запах свежеиспечённой выпечки и только что сваренного кофе.  Чонгук нехотя открывает глаза, из-за слепящего солнце, и садится на диване: «Где я? Что я тут делаю? Что вчера было?».       Голова нещадно трещит, словно расходится на две части, даже думать больно и глаза держать открытыми. В горле пустыня, будто не пил несколько дней. Взгляд парня падает на тумбочку, где стоит бутылка воды, пустой стакан, а рядом лежит пластинка аспирина. Дрожащими руками Чонгук потянулся к воде, жадно осушая до дня, запивая таблетку.        «Нужно будет сказать спасибо», – проносится в голове Чона бегущей строкой, напоминая, чтобы не забыть. – «Но кому?..» – с утра плохо думается, особенно, если ночь выдалась не из легких. В ушах все ещё барабанят биты громкой клубной музыки, рецепторы в носу урывками напоминают чужой парфюм, а тело ломит и горит то ли от жарких танцев, то ли от чужих прикосновений.       На стеллаже рядом с диваном стоит куча дизайнерских журналов и книг о культуре отдельных стран и городов, моде и стиле; на стене висят вырезки и статьи с крупными заголовками, цифрами, а также стенд с последними трендами в области дизайна, информация о предстоящих выставках и мероприятиях, посвящённых истории, развитию и продвижению дизайнерских продуктов.       «Великий дизайн с ещё более великой историей» – гласит самая большая вывеска – картина прямо над диваном.       – Тэхён... Я опять у него ... Как же стыдно, – Чонгук обхватывает голову руками и пытается вспомнить, что же вчера произошло.        Громкая музыка продолжает бить по вискам, несчётное количество алкоголя, и звонок Киму со словами: «Хён, мне плохо, забери меня...».       – Сквозь землю готов провалится.        Чонгук, вздыхая, встаёт и плетётся на кухню босыми ногами.        – Гуки, я только собирался тебя будить, – не оборачиваясь, произносит Тэхён, услышав шаги и громкое «Ай, блять!» за спиной – Чон как обычно спотыкнулся о стоящий горшок с огромным финиковым деревом прямо на выходе из спальни, который он просил уже ни один раз переставить – ведь дословно «покалечиться можно». Но получал отказ, потому что «по фэн-шую стоит там, где ему положено стоять».       – Садись завтракать, приводи себя в порядок. Мы через пару часов выезжаем, – Тэхён ставит на стол чашку кофе и корзинку с круассанами из французской пекарни в его доме.        Как же это символично перед поездкой!        Ким с утра позаботился и с открытием кофейни уже успел сбегать и купить любимых булочек младшего, – джем, ветчины? В холодильнике есть авокадо и рыба, будешь?       – Я не понимаю, что? Какого?.. – растерянно смотрит на хёна Чонгук.       Из коридора доносится звон ключей и шум колесиков по паркету. В дверях возникает взъерошенный Чимин, в одной джинсовке на голое тело. Сразу видно собирался наспех. Волочит за собой два чемодана, и проходит внутрь:       – Я думал, что меня ничего не выбесит, пока не пришёл в квартиру Чонгука. Этот дотошный порядок почти свёл меня с ума, пока я в гардеробной искал нужную одежду, которая расфасована в архитектурном порядке, блять! Жесть!       Тэхён оборачивается, скрестив руки, и закатывается смехом, складываясь пополам. Чонгук смотрит сначала на одного, потом на другого друга, хлопая глазами, и не понимает.        – Хён? – Чон останавливается взглядом на Киме, прося объяснений: – Кто-нибудь скажет мне, что происходит?        – Я нарушил архитектуру твоей квартиры, точнее шкафа. Вот что! – Чимин плюхается за столешницу, рядом с ошарашенным Чонгуком. – Ты ему не сказал? – обращается Пак к Тэхёну.        Тот отрицательно качает головой:       – Не успел.        – Наш великий друг, Ким Тэхён, купил билеты во Францию, и мы летим покорять не менее великие вершины! – выпалив на одном дыхании и бесцеремонно забрал кружку из рук Чона, – Ты не против же? – громко швыркая, отпивает из кружки горячий кофе, – Тэ, а мне ты такой вкусный кофе не делаешь. Стоп! Ты вообще никогда не варишь мне кофе, – Чимин в своём репертуаре заполняет собой всё пространство на кухне. Но это не помогает никак разрядить напряжение Чона.       – Я никуда не поеду, – отрезает тут же Чонгук.       – Гуки, послушай... – начинает Ким, но его тут же резко обрывают.       – Я сказал, что никуда не поеду! Мне и здесь хорошо. Сколько раз повторить, чтобы вы поняли? – Чон заводится с пол-оборота, голос его приобретает нотки стали и не терпит возражений.       – Чонгук, а что ты собрался делать? Дальше пить и убиваться по той, что не заслужила тебя? Запереть себя в стенах квартиры? Нужно жить дальше, двигаться вперёд. Я даже рад, что всё произошло так, сразу, а не после свадьбы, когда твоя жена была бы беременна, – тараторит Чим, споря и доказывая свою правоту.       Чон моментально вскипает:       – Ты рад? То есть тебе приносит удовольствие, что твой друг страдает? Замечательно! Езжайте без меня! – Чонгук подрывается с места и направляется в спальню, громко хлопнув дверью.       – Я всё испортил? – энтузиазм Чимина быстро улетучился, и он, поникший, теребит в руках кружку.       – Я поговорю с ним, – Тэхён направляется в сторону своей спальни за младшим, – ему просто сейчас нелегко.       В комнате чувствовалось напряжение и запах сигарет. Чонгук, не позаботившись открыть окно, сидит на диване в уголке, и нервно курит, стряхивая пепел в стоящую на тумбочке пепельницу.       – Ты мне так всю квартиру прокуришь, – без раздражения в голосе, спокойно подмечает Тэхён, подходит к окну и распахивает его настежь.       – Прости, – мямлит извиняюще Чонгук и наспех тушит сигарету.       Тэхён никогда его не ругал, даже сам купил тогда эту пепельницу и разрешил курить прямо в квартире – но только здесь, в его спальне.       – Гуки, ты же знаешь, что Чимин прав. Мы все переживаем за тебя. Что случилось, то случилось. Ничего уже не вернёшь назад, – мягко, словно прощупывая почву, начинает Ким.       Чонгук сидит, насупившись, не поднимая взгляда на Тэхёна, и молчит.       – Эй, посмотри на меня, – Ким садится на корточки напротив и берет друга за плечи, сжимая крепко. – Самое правильное во всей этой ситуации отпустить и...        Чонгук поднимает глаза. Тёплый терпеливый взгляд, мягкая интонация голоса действует на Чона моментально – раздражение быстро уходит, а в груди разливается бесконечное облегчение.       «А ведь хён только что зашёл», – парень удивляется словно в первый раз, что всегда вместе с Тэхёном приходит спокойствие.       – Ладно, проехали, я не прав. Я слишком резок, просто эмоции всегда берут верх надо мной. А ты – всегда мой голос разума, – чувствуя, что напряжение отпускает, меняет интонацию голоса Чонгук.       Тэхён согласно кивает.        – Прости, я звоню тебе среди ночи, ты приезжаешь, забираешь меня, слушаешь моё нытьё. Просто ты единственный, кому я могу открыться. И ты принимаешь меня таким, какой я есть. Всегда… а я ещё и истерю, – на одном дыхании тараторит парень.        – Несносный ребёнок! – Тэхён просто улыбается своей квадратной улыбкой.       – Хён, у тебя точно нет сестры? – загадочно интересуется Чонгук, все терзающие его мысли исчезают.       – Ты же знаешь, что нет.       – А из дальних родственников? – не унимается Чонгук.       – Все уже замужем, – Тэхён прищуривает глаза, не понимая, к чему эти странные вопросы.       – Жаль, – вздыхает Чон. – Таких идеальных людей, как ты, мало, ими не разбрасываются. Хён, если бы ты был девушкой, я бы тебя любил и ни за что бы никуда не отпустил, – подмигивает и направляется к двери, а Тэхён смущается и замирает.       Один Бог знает, что в голове этого мальчишки с разгоном настроения от милого пушистика до зверя, готового до последнего отстаивать свою правоту и никого не слушать, и делать всё, что ему заблагорассудиться.       – Чимин-щеееее, что там с моим шкафом? Ты опять разворотил мою квартиру? Рассказывай! Немедленно! – проносится звонкий голос Чонгука уже где-то за дверью, заставляя прийти в себя.       Ким плетётся следом за Чоном, запинаясь об горшок с пальмой и проклиная всех святых себе под нос.        «Может действительно переставить дерево? Покалечиться можно».