Ты - мой Яд

Гермиона сидела на диване, погружённая в тысячу звуков. Музыка стала мелодичной, а обстановка казалась дружественной. Девушка улетела куда-то далеко-далеко и мысли окутали её, унося в какой-то неведомый полёт. Она даже перестала ощущать ту боль, которую испытала только что. Прошло ещё немного времени, и ощущение поменялось. Сердце стало биться быстрее, и теперь в голове не было ни единой мысли, всё слилось в единую мелодию, и, казалось, каждая клеточка Гермионы Грейнджер взаимодействует только с музыкой. К ней подсаживались веселые люди и что-то говорили, она слышала смех, чувствовала соприкосновения. Дружественные похлопывания приносили ей лёгкую эйфорию, и девушка почувствовала как щëки загорелись, а внутри возник жар, который словно вырывался наружу. Гермиона встала и, потянувшись на носочках, почувствовала, что хочет слиться с этой музыкой. Девушка вскинула руки вверх. Ей хотелось дотянуться до потолка, она смотрела вверх и поддавалась плавным движениям. Казалось, что потолок сейчас раздвинется и Гермиона улетит куда-то вверх, к небу: чистому, глубокому и бесконечному. Было так много народу, что она постоянно ощущала чьи-то прикосновения и не сразу сообразила, что её кто-то грубо схватил за талию и притянул к себе. Осознание пришло лишь когда она с кем-то кружилась в непонятном хаотичном движении, задевая других. Смех, музыка, смешанные ароматы, и резко девушка почувствовала, что кто-то так сильно её сжимает, что его руки словно вонзаются ей в бёдра. Гермиона попыталась оттолкнуть этого человека, но не справилась и, взглянув на парня, испугалась. Его глаза были настолько чёрными, будто бына неё смотрят два огромных угля. Она пыталась его оттолкнуть снова, но и эта попытка не увенчалась успехом. Прижимая её к себе, он остановился. Парень что-то шептал ей на ухо, но девушка не понимала его бессвязную речь и, отвернувшись в другую сторону, увидела того парня, который налил ей этот опьяняющий напиток. Тот коктейль, который вывел её из состояния осознанности и затуманил разум. Тысяча имён начали мелькать в её голове, и Гермиона пыталась вытащить то самое, которое всё время забывала. Она снова почувствовала, как парень сжимает еë, и ощутила его твёрдость, плоть, которая просилась наружу и соприкасалась с Гермионой, через её тонкую, шёлковую ткань. Резко к Гермионе вернулось ощущение реальности, музыка стала просто громкой, и теперь она стала отчётливо слышать все звуки и даже его шёпот: — Хочу тебя, давай, малышка, найдём тихое место. Я так хочу тебя... — Грегори, — она закричала изо всех сил, всё повторяя и повторяя его имя. — Грегори, Грегори, эй. Гермиона видела, как он услышал её, и несколько секунд пытался понять, что она от него хочет. И когда Грегори наконец сообразил, то, оказавшись близко, взял за шкирку этого парня и откинул куда-то в толпу тел. Парень схватил её за руку и потащил наверх. — Всего один коктейль. Я и не думал, что он произведёт на тебя такой эффект. — Я никогда не пила. Он засмеялся своим хрюкающим смехом, что заставило девушку передёрнуть плечами. Гермиона шла за ним и даже не возражала, что её запястье уже ноет от его стальной хватки. Он стал её спасителем и в принципе не таким уж плохим парнем. Думаю об этом она не заметила как оказалась в безопасности. Грегори оставил девушку около её комнаты и ушёл куда-то, не сказал больше ни единого слова. Гермиона подойдя к стене прислонилась к ней лбом и закрыв глаза попыталась выровнять дыхание. Но резкие крики заставили её вздрогнуть и оторваться от стены. Сначала они были очень тихими, потом нарастали, нарастали и словно приближались к ней. — Я могу со многим примириться. С твоей идеологией, например. С этими подростковыми выходками. И даже выдуманной свободой, но это... Не прикасайся ко мне, Малфой, — этот голос был совсем рядом. — Послушай, ты всё поняла неправильно. — Неправильно? Сколько таких слов ты говорил всем тем, кто был до меня? Сколько их было? Сто, тысяча, миллион? — Миллион - это целый город. Ты что, рехнулась? — в его голосе была ирония. — Не смей так говорить! Не называй меня сумасшедшей и не говори, что я сошла с ума. Как ты можешь это говорить? Ты... Ты — предатель. В тебе нет ничего правильного, настоящего. Я ошибалась, когда вспоминала того маленького мальчика с удивительными глазами. Ты нравился мне. Но сейчас я не знаю кто передо мной. Не подходи ко мне, — она закричала так резко, что Гермиона дёрнулась. — Послушай, Астория, не нужно скандалить. И в конце концов у меня праздник. — Вся твоя жизнь сплошной праздник. — Хватит, я устал от этой пустой истерики, идиотская ситуация. Гермиона услышала звук, который ни с чем нельзя было перепутать. И это была пощёчина. Замерев, она увидела, как Астория приближается к ней. Драко шёл следом, и он был практически обнажён, в одних трусах. Гермиона хотела закрыть глаза и плотно сжала кулаки. Сколько раз она видела его в таком виде, множество тысяч раз. Девушка хотела уйти, но почему-то продолжала стоять. — Это с ней, — Астория оказалась слишком рядом и указательным пальцем коснулась щеки Гермионы. — Это с ней! Ну какая может быть дружба между мужчиной и девушкой, проживающими бок о бок. А мне все говорили. — Я ненавижу эту фразу, — зло ответил Малфой, который оказался рядом с ними. — Тебе всегда не нравится то, что говорят другие. Правда режет глаза, не правда ли, Малфой? Что это дружба с привилегиями, ну конечно, — Астория практически шипела. После этих слов Гермиона посмотрела на него, и он выглядел таким, каким она его никогда не помнила, а значит, и не знала. Его лицо было перекошено, словно на него одели маску, которая ему не подходила по размеру. А взгляд, который она знала, был другим. В нём было что-то тёмное и резкое, а сейчас он напоминал ей его отца. Гермиона увидела незнакомую жестокость во взгляде, а цвет радужки стал темнее на несколько тонов. Драко смотрел на Асторию, и Гермионе казалось, что он поднимет руку и начнёт её душить. Девушка даже увидела, как его холодные бледные пальцы касаются её красивой, длинной шеи, сжимают её до тех пор, пока костяшки не начинают краснеть. Гермиона зажмурилась от собственных мыслей и разжала кулаки. Ей стало страшно так, как не было никогда. — Никогда не говори так про Гермиону, — она услышала его тихий голос. — Ты не захотела меня выслушать, не захотела узнать что произошло. Ты кричала и ты испортила мне праздник, — его голос был холодным, а слова жестокими. Гермиона не открыла свои глаз. Она услышала шаги. Её шаги вниз по лестнице, стук каблуков, который становился всё тише и тише, и, открыв глаза, она увидела, что никого рядом нет. Драко тоже ушёл, а она стояла и просто смотрела в пустоту. Даже музыка словно перестала звучать, а голоса гостей исчезли. Девушка погрузилась в вакуум, в котором находилось только она. То чувство, которое она испытала впервые, сильное чувство страха, от того, что он находился рядом. После пришло чувство отвращения. Второй раз за этот вечер ей было неприятно, что она присутствовала при ссоре того, кого она любит, с той, которую казалось должна ненавидеть. Но ненависть к Астории исчезла. Она вспомнила его ртутные глаза и лицо, его жестокое выражение и тот холод, который обдал её, когда она находилась рядом с ним. А ещё она вспомнила на его плече, шее тёмные красные пятна с синим отливом. Гермиона нахмурилась и всё поняла. Вот так в один момент осознала причину их ссоры и предательство Драко. Всё было так просто и предсказуемо. Драко изменил Астории, и это была последняя мысль, чтобы пазл сложился. Гермиона тяжело выдохнула и, развернувшись, пошла в свою комнату. Девушка, коснувшись ручки, открыла и вошла в свой маленький мир, который несмотря ни на что всё ещё оставался в этом хаосе, который с каждым днём засасывал её. Закрыв дверь, она коснулась лопатками дерева и снова скатилась по двери вниз. Её тело обмякло, словно она потеряла все силы. И, прикоснувшись головой к двери, она закрыла глаза. Гермиона погружалась в сон, в котором не было картинок, не было ничего, кроме вязкой темноты и гула, который со временем превратился в невесомую тишину.