Ты - мой Яд

Она открыла квартиру и вошла внутрь. В дом, который до сегодняшнего дня считала своим. «Хватит, больше никаких домов! У тебя был дом! Там, где ты родилась, а теперь в нём живут совершенно чужие люди. Ты не в Лондоне, и здесь тебе ничего не принадлежит. Забыла, что когда-то у тебя появился другой дом, тот, где ты оставила своё сердце. А это, — она осмотрела квартиру Седрика. — Это не твой дом. Это дом человека, которого ты предала». Гермионы сняла свои ботинки и, кинув рюкзак, пошла в ванную. Открыв кран с водой и оперевшись о раковину, она долго смотрела на своё отражение, и ей хотелось разбить это зеркало к чертям. А ещё ей хотелось выпустить свою дурную кровь и закричать, падая на этот холодный кафель, но девушка лишь намылила руки, лицо, чувствуя горький вкус жасминового мыла. Ледяная вода обжигала кожу. Гермиона набирала её в ладошки и умывала себя до тех пор, пока ей не перестало хватать воздуха. Она выключила кран, продолжая нависать над раковиной. До тех пор, пока кожа не впитала почти всю воду. Выйдя из ванны, она огляделась. — Значит, бардачница? Девушка сняла резинку с запястья и завязала свои непослушные жёсткие волосы. Закатав рукава свитера, Гермиона вздохнула и сказала: — Порядок в мыслях, порядок в голове и порядок в доме. Ну, хотя бы с третьим я могу хоть как-то разобраться.

***

Седрик открыл квартиру и сразу почувствовал посторонний запах, который проникал в ноздри. И он, не выдержав, чихнул. — Неожиданно, — парень улыбнулся. Но так же неожиданно его взгляд зацепился за большой чемодан, который стоял практически у самого порога, большую сумку и несколько бумажных пакетов. Какое-то время он не отрывал от вещей взгляд, а потом, поставив свои и сняв пальто, обувь, прошёл в ванную. А когда он вышел, то услышал грохот на лестнице. Что-то упало, и за этим последовал топот. — Седрик, ты уже приехал, — Грейнджер выглядела растрёпанный, вспотевшей и определённо взволнованной. Гермиона пыталась снять резиновые перчатки, но, порвав их, стянула и кинула к ногам. Выругавшись себе под нос, подобрала и нервно улыбнулась. Седрик прошёл к островку на кухне и, наполнив стакан водой, сделал пару глотков. — Ты готовила картофельную запеканку? — Будешь? — Да, я голоден. Я пойду в душ, а потом поем. Он ушёл, а она так и стояла, смотря ему вслед. Седрик был слишком спокоен, от этого Гермиона снова наигранно улыбнулась и посмотрела туда, где стоял чемодан, и сжала рваные резиновые перчатки, которые всё ещё держала в руке. Когда Седрик вышел, она сидела на диване по-турецки, её спина была идеально ровной, а взгляд отрешенным. Он, пройдя, взял столовые приборы, которые она в очередной раз забыла подать. — Подожди, я помогу. Сейчас… — Не стоит, я сам. Гермиона повернула голову и пристально посмотрела на него. Седрик же подвинул стул, сел и, повернувшись, сказал: — Сядь, пожалуйста, рядом. — Нет, ты поешь, а потом мы поговорим. — Я так понимаю, предстоит серьёзный разговор? — Да. — Гермиона, я хочу, чтобы ты была рядом. Сядь, пожалуйста, напротив. И после этого она послушно выполнила его просьбу. — Седрик, я не знаю, как начать. — Ну, я думаю, что нужно начать сначала. Девушка кивнула. — Прекрати грызть ногти. — Я не грызу ногти. Это кожа, — возмутилась она. — Ну какая разница. Прекрати грызть кожу. Она вздохнула и положила ладони на стол. — Когда ты уехал, утром я пошла в университет, а там Лаванда… точнее она мне ещё накануне говорила, что хочет съездить в бар, и в общем, она начала уговаривать меня, и в итоге я согласилась. В этом баре… Я думала, что она меня бросила, а потом… — Ты не рассказала, какая лекция у тебя тогда была, какая была погода и… — Что? — Гермиона, можно кратко. — Я не могу кратко, волнуюсь, потому что я не знаю, как такое говорят. — Я и так знаю, чем закончилась эта история. Гермиона тяжело сглотнула. — Знаешь? — Да, твоими вещами в коридоре. — Да, но, — протянула девушка и опустила взгляд. Седрик положил кусочек запеканки в рот и спокойно посмотрел на неё. Гермиона снова посмотрела на него и сощурилась на секунду. Она хотела разглядеть, увидеть в нём хоть что-то: сожаление, подозрение, упрёк, но ничего этого не было. Девушка вздохнула. — Там ко мне подошёл наш однокурсник. Я была удивлена увидеть его в этом месте. У нас был разговор, а потом мы вышли на улицу, и я села в такси и уехала домой. — Замечательно. — Но на следующий день… — Снова университет, лекции, — улыбнулся Седрик. — Да, но я узнала, что Лаванда меня не бросала. Ей было плохо, и она была в туалете. Он дал мне неверную информацию, а потом была лекция… — Гермиона, пожалуйста, я тебя прошу. Ну что за словесный поток. — Он поцеловал меня. — Преподаватель? — Нет же, Седрик. Однокурсник. — Я так полагаю, у него есть имя. — Его зовут Теодор Нотт. — Замечательно. — Что замечательно? Я уехала домой и не могла уснуть, а потом… Она замолчала, а Седрик спокойно доел запеканку, запивая водой. — А потом я позвонила Патрику. — А вот и ещё одно мужское имя в этой увлекательной истории. — Это тоже мой однокурсник. — Я понял. — Я взяла у него номер Теодора и позвонила ему. Мы поговорили, а потом я взяла такси и приехала к нему домой, а на следующее утро мы пришли в университет вместе. — Понятно, это всё? — Потом я приехала, убралась и вот сижу перед тобой. Ты меня простишь? — Я тебя прощу. Я знал, что рано или поздно ты уйдёшь, не знал что ты покинешь меня именно так, но я знал, что ты не навсегда. Конечно, мне неприятно, но я горжусь тобой, тем, что ты сказала правду и сделала свой выбор. Если тебе понравился кто-то, это говорит о том, что ты… — Нет. Седрик отложил приборы. — Что нет? — Ничего не прошло. Боль не ушла. Теперь он мне снится, как только у нас с тобой… Как только мы с тобой, ну ты понял. Он стал мне сниться. Я даже уснула на парах, и он тут же мне приснился. Я не знаю… Я боялась быть одна, а потом появился он и не знаю… Это как притяжение. Но ничего не прошло, всё это ещё во мне. — Эта ночь, это было сегодня, да? Она молча кивнула. — Когда вы с ним, с Теодором после, — Седрик смотрел на неё в упор, — вы с ним потом спали вместе, в одной кровати? — Да. — Малфой снился тебе? — Нет, — она удивилась собственному ответу. — Я только сейчас поняла, что крепко спала, без снов. — Ну, значит, ты всё правильно сделала. Возможно, я — твой триггер. Ведь я — это напоминание о том, что было. Может быть, тебе будет лучше жить с ним. — Нет. — Что нет, Гермиона? — Я буду жить у своей однокурсницы. У её парня большой дома и они не против. Они такие необычные люди и очень гостеприимны. — Но я думал… — Седрик, я не хочу заводить себе третий дом, хватит домов. — Гермиона, если ты что-нибудь почувствуешь, что-то другое, то не надо сопротивляться. Хорошо? — Нет, я ничего не почувствую. — Время покажет, — уверенно сказал он. Гермиона смотрела на него и держалась изо всех сил, но это было неконтролируемо, и слёзы начали капать. Она пыталась не привлекать внимание и не издавать ни единого звука, но слёзы продолжали течь по щекам, и когда он поднял на неё взгляд, то девушка увидела, что его глаза снова улыбаются. Седрик встал и подошёл к ней, присев, он развернул её за плечи, и Грейнджер навалилась на него. Уткнулась носом ему в плечо и плакала, беззвучно, горько плакала. А он медленно гладил её по спине. — Всё пройдёт. — Ничего никогда не пройдёт, — бормотала Гермиона. — Я обещаю тебе, всё пройдёт. Пообещай только и ты мне. Гермиона отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Что? — Что ты больше никогда не придёшь ко мне на порог, если в тебе ещё будет эта гадость. — Какая гадость? — Твоя любовь к Малфою. Если ты когда-нибудь придёшь ко мне, то ты придёшь без неё. Ты мне обещаешь, Гермиона? И она кивнула. — Ну, а если что-то случится, то ты всегда мне можешь позвонить, и я помогу тебе. Но зализывать с тобой твои раны я больше не буду. — Прости меня, — прошептала она и прижалась к нему сильнее.