Ты - мой Яд

Стук в дверь. Гермиона выпрямилась и открыла глаза. — Войдите. Дверь открылась, и вошла темноволосая высокая девушка в очках. — Гермиона, там особая пациентка. На что та закатила глаза. — На слово «особая» с некоторых пор у меня особая аллергия. — Я тебя понимаю, но всё-таки… Требует именно тебя. Её муж, он влиятельный человек, чиновник и врач. — Врач? — переспросила Гермиона. — Да, он врач. И к тому же, повторюсь, влиятельный человек. — И насколько влиятельный? — Настолько, что главврач собирает консилиум. Её с минуты на минуту привезут сюда. Тридцать шесть недель, высокое давление, белок в моче и… — Замечательно, — Гермиона встала. — Ладно. Пойдём встречать особых людей. Она подошла к девушке, и та обняла её за талию. — Они же не знают, что особые люди — это мы? Они засмеялись и вышли. Быстро идя по коридору, девушки исчезли за поворотом, а их шаги стихли. Дверь медленно, но закрылась. Табличка на которой гласила: Гермиона Малфой. Заведующая отделением патологии.

***

Когда Гермиона вернулась к себе в кабинет и взяла свой телефон, то увидела страшную цифру на экране. Двадцать три пропущенных вызовов. Закрыв глаза, она вздохнула и несколько раз коснулась экрана пальцем, чтобы вскоре услышать гудки. Они были короткие. — Извини. — Я слышу это слово чаще, чем слово «люблю» на протяжении десяти лет, — спокойно ответили из телефона. — Прости, — снова проговорила Гермиона. Она держала телефон напротив своего рта, так и не открыв глаза. — У меня сложная пациентка, сложный муж и особое положение. — У нас тоже особое положение. У меня в шесть вечера семейная пара, и у них особое положение. Гермиона, ну ты пойми, что… — Я всё знаю и помню. Позвони своему отцу. — Я позвоню. — Позвони! — Я позвоню. — И Малфой… — Что? — Прости, но я тебя люблю. На что он фыркнул, и следом Гермиона услышала гудки. — Зараза, — выругалась она. Снова стук в дверь, вынуждающий её открыть глаза и отложить телефон. — Входите. Дверь открылась, и Гермиона замерла. Ощущение, что кто-то ударил её тяжёлым мешком с мукой по голове. От этого она даже перестала дышать, всего-то на несколько секунд, которые стали погружением в прошлое. Дверь закрылась, а калейдоскоп картинок в голове Гермионы остановился на этом объекте. — Привет. У меня были догадки, что это ты. Как только я узнал, что тот самый врач — это Гермиона Малфой, они сразу закрались в мою голову. А всё, твоё редкое имя и его фамилия… Я запомнил. Гермиона смотрела на него и не моргала. Этот мужчина стал призраком, которого не должно было быть тут. Всё в эту минуту казалось не настоящим, воздух стал тяжёлым, и она не чувствовала своего тела. — Грейнджер, выдохни, — он подошёл, сел на стул, что был напротив её. Мужчина пристально на неё смотрел своими синими глазами, и наконец Гермиона громко выдохнула. — Я Малфой. — А я заметил, — спокойно сказал он. Несколько секунд молчания под его тяжелым взглядом. — Я рада тебя видеть, Теодор Нотт. Я не обратила внимания на имя мужа. Подобные детали меня мало волнуют. Я вчитываюсь в историю пациентки. И миссис Нотт встречается не так уж редко. Значит, вот он какой, этот особый и влиятельный человек, ещё и врач. Теодор просто смотрел и будто бы не реагировал на её слова. Не отводя взгляда с неё. — Великобритания? — Да. Я родился в Лондоне и говорил об этом. Вероятно, ты забыла или, что больше похоже на правду, не запомнила. У нас здесь имение. Отец решил понастольгировать, и последние полгода он находится здесь. Мы прилетели к нему недавно. — Ты помирился с отцом? — Жена так захотела. — Я поздравляю тебя с женой, пока только женой. Он подвинул фотографию, которая стояла на столе Гермионы, и развернул её, внимательно рассматривая. На ней был запечатлён Драко и их сын. Они оба смеялись, обнимая маленького коричневого щенка. — Совершенно не похож на тебя. Полная его копия. Неудивительно. — Почему? — Потому что ты его так сильно любила. — Я и сейчас его люблю, его и сына. Гермиона протянула руку, и он отдал ей фотографию и поставив её на место, она улыбнулась двум самым важным мужчинам в её жизни и перевела взгляд на Нотта. — Я знаю, ты волнуешься. Действительно ситуация непростая. Упущенные сутки, давление растёт, но… — Никаких но, Грейнджер. Никаких сомнений. Да, я в курсе происходящего. Конечно, это не мой профиль, но я прекрасно всё понимаю. Пожалуйста, Гермиона… Она вздохнула. — Я говорю это так редко, потому что надежда причиняет боль, но… Всё будет хорошо! Теодор молча кивнул и усмехнулся. Опустил взгляд, начал пальцами отбивать ритм по столу. А Гермиона машинально качала головой, словно узнавала музыку, которая была знакома им двоим. — Ладно, миссис Малфой, — последнее слово он растянул. Музыка прекратилась, и хлопнув ладонями по столу, он встал, выпрямился и развернулся. Подойдя к двери, Теодор занёс руку и, коснувшись ручки, повернулся. — Микки… Я встретил её однажды, и с тех пор я не вспоминал Марсель. Сейчас я посмотрел на тебя и увидел Гермиону Малфой. Всё так и должно было быть. И знаешь, я сейчас думаю только о своей Микки. Исключительно о ней. А ты… Ты должна была встретиться на нашем пути. Сделай всё правильно, всё, что можешь и не можешь, пожалуйста, — и он нажал на ручку и вышел, захлопнув за собой дверь. И только тогда каждое его слово повторилось в её голове. Она записала эти слова у себя в памяти, выцарапала их и запомнила. Так же, как его взгляд, и выдохнула. Марсель остался дымкой, лёгким воспоминанием, которое возникало лишь в дождливые дни иногда. И тогда она вспоминала Теодора, и в эти моменты её сердце сжималось. Причинить кому-то боль было невыносимо, но теперь она знала, что исцеление пришло и к нему. — Микки, — прошептала она. — Всё будет хорошо. Я обещаю! Обещаю — слово, которое Гермиона старалась говорить редко, потому что не была богом, потому что знала, что у судьбы на всё своё решение, но она верила в себя и знала, что судьба с некоторых пор благосклонна к ней.

***

Телефонный звонок заставил Гермиону вздрогнуть, она проснулась и нечаянно толкнула фотографию, которая стояла на краю стола. Молниеносное движение, и она поймала её. И теперь несколько минут смотрела на своего сына, мужа, а потом поняла, что телефон всё ещё требовал её ответа, и, взяв его, хрипло прошептала «да». — Подожди, я плохо слышу, — и включила громкую связь. — Я слушаю. — Мы можем тебя вообще не ждать домой? — Драко, ну нет же, просто сложные роды. — О, не надо мне про свой альтруизм и эгоизм по отношению к нам. Отдел патологии и род зал — это совершенно разные отделения. — Не говори чушь. Утром я буду дома, обещаю. — Я один. Утром будет поздно. — Один? — Да, сын остался с отцом. А завтра они вылетают в Шотландию. — Что? Какая Шотландия? Подожди… Стоп! Ну как это возможно? Драко, я не понимаю. — Это возможно, когда его мама постоянно на работе. Это возможно, потому что его мама подписала… — Всё, сейчас я приеду. — Замечательно. Я жду тебе на парковке. — Ах ты… Так, про Шотландию это была шутка? — Нет. Ну, я знал, что ты сразу заходишь поехать домой. — Малфой, минут десять примерно, и я… — Я тебя жду.

***

Гермиона открыла машину и села. Устроившись поудобнее, она закрыла глаза. — Ты слишком занята на работе. — Да, — ответила она. — Я слишком занята на работе, но я не могу иначе, и ты тоже. — И я тоже, — повторил он. — Это нормально? — Думаю, да. Гермиона улыбнулась и знала, что он тоже. В это же мгновение она почувствовала, как он ладонью касается её колена, поднимаясь чуть выше, ещё выше… Звонок из её рюкзака, и он резко возвращает руку в начальную точку и сильно сжимает пальцами её колено. — Ну больно же. Гермиона распахнула глаза и открыла рюкзак, достав телефон. — Слушаю. Нет. Ждите, я буду через десять минут, — она не успела отключить звонок и убрать телефон, как услышала: — Нет, ну нет, Гермиона. — Драко, — она повернулась, — эта пациентка из нашего отделения. Роды принимать буду я. У нас будет большая команда. Это сложная и особая пациентка. — Так, ты говоришь всегда. — Нет, здесь другое. Она… — Ты её знаешь? На что она помотала головой. — Ты помнишь Теодора из Марселя? Драко ухмыльнулся и убрал руку. — Я его не помню, но вспомнил, когда ты сказала. — Это его Микки, жена. — Совпадение? — Да, вот такое совпадение. И что? Да в моё отделение поступает жена когда-то… Знакомого мне человека. Драко так бывает. Но… Для меня это то, что я хочу закрыть. Я тебе никогда не говорила, но переживала о том, что я могу… могла причинить ему боль, и в общем… Я хочу помочь. Мне это нужно. — А что если этот ребёнок погибнет или жена? Что будет с тобой, с ним и нами? Очередная психологическая проблема, так может эту проблему будешь решать не ты? — Нет, всё закончится хорошо, она родит и всё. — И тогда твой гештальт будет закрыт? — он стукнул ладонями по рулю. Неожиданно для него Гермиона оказалась рядом, и её губы коснулись его. Так было всегда. Горячий поцелуй, всегда нехватка дыхания и всегда внезапно. — Не ворчи, пожалуйста. Не такая уж я и занятая. У меня всегда есть время на тебя. Гермиона коснулась пальцами его щеки, пробежала по шее, касаясь воротника рубашки. — И ты это знаешь. — Мне всегда мало. — Я знаю, — она засмеялась, снова поцеловала его и разорвала контакт. — Мне надо бежать, прости. — Прощу. Она открыла дверь машины. — Почему Шотландия? — Потому что у отца там какие-то переговоры. — Том хочет полететь с дедушкой? — Да, он пищит от восторга. Гермиона засмеялась и вышла из машины. — Гермиона. Она нагнулась и снова заглянула машину. — Что? Мне нужно торопиться. — Ты забыла три слова после прости. Она засмеялась. — Я тебя люблю, вымогатель, — и закрыла дверь. Драко посмотрел ей вслед до тех пор, пока её фигура не исчезла. — Я тебя тоже люблю, — тихо проговорил он, отбивая только ему известный ритм пальцами по рулю машины.