Ты - мой Яд

Драко вздрогнул и открыл глаза. Он сразу увидел открытую дверь комнаты, в которой находилась Гермиона. И, упёревшись ладонями о пол, встал. Не успев поднять головы, взгляд наткнулся на свой собственный дневник. Зелёная кожа и его инициалы. «Ушла! А чего ты ждал? Что она распахнёт эту дверь и кинется в твои объятия? А прошлое просто перестанет существовать, и вы выйдете из этого этого дома в светлое будущее. Идиот», — он ухмыльнулся собственным мыслям и, подхватив ежедневник, подошëл к порогу комнаты и заглянул в неё. Первое, что он увидел, была лёгкая тюль, которая парила в воздухе. Комната была пуста. Драко коснулся пальцами ручки и, закрыв дверь, прижался лбом к ней. Ушла, ушла, ушла, ушла, ушла, ушла. Ему захотелось сейчас разбить эту дверь, но он себя смог в считанные секунды успокоить. Контроль — это то, чему он научился за эти годы. Он резко оттолкнулся от двери ладонями и пошёл прочь. А спускаясь по лестнице, понял, что дом опустел. Музыка была тихой, томный полумрак и буквально несколько человек на его пути. Эти лица были не знакомы ему. Драко спустился в гостиную и прошёл на веранду в надежде на то, что увидит её там. Но её там не было, а за стеклянным столиком, склонившись и положив свою голову на руки, а руки на ноутбук, спал уже знакомым ему парень. И Драко так захотелось к нему подойти, растолкать и задать вопросы: Где она? Куда могла пойти? У неё же есть адрес, ведь во Франции она живёт у каких-то друзей? Он может найти её? А может дать её телефон или почту? Драко мог продолжать стучаться в эти двери, и когда-нибудь они же должны открыться. Неужели это всё? Неужели это точка в их отношениях. Но… Может быть, они всё-таки когда-то да и поговорят. Не сейчас, не сегодня и, вероятно, не завтра. Парень спал. «Да разбуди его, явно он знает больше, чем ты». Но он не стал этого делать, не стал будить его и спрашивать ответы на свои вопросы, что так жгли язык. Развернувшись, он вышел и спустился с крыльца, уходя прочь. Он вышел на улицу и несколько минут шёл прямо, потом свернул направо и подошёл к своей припаркованной машине. Открыв её, он сел и посмотрел на дневник, всë ещё находившийся в своих руках. Драко повертел его и заметил, что в нём что-то есть. Внутри, что явно мешало страницам плотно прилегать друг к другу. «Ручка? Но у меня не было ручки», — открыв, он увидел её почерк. Почерк Гермионы стал мельче, а ещё не было смелых завитков, что были когда-то давно. Всё от того, что почерк стал взрослее. Многое меняется, время не останавливается, и взрослеет всё, и даже почерк. Ты меня догнал. Больше не имеет смысла убегать. Убегая от тебя, я убегаю от самой себя. Нам действительно нужно поговорить. Страшно? Да. Неловко? Безусловно. Больно? До сих пор. Но нам нужно поговорить, да потому что я хочу жить дальше. Очень хочу. Я буду у пристани, ты найдёшь, если захочешь. А если захочешь — не найдёшь.

Гермиона.

Малфой кинул дневник на второе сиденье и положил обе руки на руль. Теперь ему захотелось кричать, и это было другое состояние, непривычное… Внутри словно что-то начинало согреваться, мысли больше не кричали, а сердце успокоилось. Драко ощутил, что радость начинает распирать, и он знал, что это чувство может свести с ума. Оно обнадеживает, а ведь там, на пристани, она может сказать всё что угодно, и это может быть их последняя встреча. Но надежда была словно ясная звезда в тёмном небе. Она снова появилась. Малфой вцепился в руль и выдохнул.

***

Гермиона сидела на своей куртке на большом камне и смотрела на водную гладь. Своего железного коня она оставила на тропе, спустилась вниз, вдыхая солёный воздух. И в тот момент ей было жарко, словно внутри неё горело пламя, которое согревало и она знала, что он обязательно проснётся и прочитает её ответ. Но не знала, придёт ли.       «Надежда — это предвестник боли. Приготовься к тому, что снова упадёшь.       Не упаду! Я твёрдо стою на ногах, дружу с ветром, знаю боль и поэтому я больше не буду падать. Он придёт! Ведь придёт?       Надежда снова обманет тебя. Да ты и рада.       Мне надоело так жить. Принимать любовь, обнимать кого-то и чувствовать, что всё не то. Надоело каждый раз вздрагивать в тот момент, когда выходишь из миража и смотришь в глаза напротив и видишь, что они другие. Не его». Гермиона витала в своих мыслях и не заметила, как Малфой подошёл к ней. Она вздрогнула, от того, что слышала, как зашевелились камни, но не обернулась. Спиной ощущая его взгляд на себе. Он сел рядом, и девушка закрыла глаза, чувствуя, как ветер начинает охлаждать её пыл. Он заговорил первый. — Я искал тебя. Сразу после того, как ты ушла. Я пришёл, а тебя нет. Только коробка, которую я сначала не заметил. Я искал… У друзей, в университете, в Австралии… Это было странно — остаться без тебя. — Мы не Близнецы, — заговорила она. — Мы не можем жить всю жизнь, прирощенные друг к другу. Люди расходятся, не уживаются характерами, не сходятся мнениями, так бывает. — Но Гермиона, с нами произошло совершенно не то. — А что? — Я не должен был столько лет молчать. Должен был сказать. — Ну, если так говорить, то я тоже должна была… Но всё уже произошло, а теперь между нами пропасть. — Ерунда. Не так уж много времени прошло. — Правда? — она развернулась и посмотрела на него. Драко устало улыбался и отвернулся, посмотрев на свои ботинки. — Ты сказал, что веришь в то, что люди меняются? Так вот, за это время я могла измениться, и от меня прежней осталось лишь имя. Он повернул голову и посмотрел на неё. Молчание, которое обнимало их. Оно сближало, и в молчании они говорили и понимали друг друга больше. Гермиона смотрела ему в глаза, и в них было то, чего не было ни в чих. Это было необъяснимо. — Мы стали старше, Гермиона. Наш жизненный путь стал другим. И да, ты действительно изменилась. Ты катаешься на мотоцикле, дружишь с грозными парнями. И танцпол, музыка и, наверное, что-то ещё, то, чего я не знаю. Но… Любовь она никуда не делась. Я смотрю на тебя и люблю. Ведь любовь не идентифицирует этих изменений. Гермиона облизала пересохшие губы и, вздохнув, отвернулась. — Ты сказал, что знал о том, что я в Марселе. Теперь понятно, что всё это не случайность. — Да, это так. Я не уехал бы из Великобритании. Всё случилось одним днём. — Однажды, — тихо добавила она. — Да, однажды. Это был обычный завтрак вне дома, перед тем, как начнётся мой сверхдень. Я узнал его сразу. Он сидел за столиком напротив, и я подошёл. Это была встреча старых… Я хотел бы сказать, что друзей, но мы никогда не дружили, просто учились вместе. Гермиона повернулась, а он продолжал всё это время смотреть на неё. Она зажмурилась и тихо, тихо засмеялась. — Ты знаешь, о ком я, да? Ты поняла. — Седрик, это был он. — Да, это был он. — И это он тебе сказал, что я в Марселе. — Не сразу. Мы просто немного поговорили обо всём, а потом он спросил… — Драко замолчал. — Ты можешь не рассказывать ваш разговор. Если он тебе сказал, где я, то значит… Понимаешь, он не сказал бы, если бы понял, что ты… — Он так хорошо тебя знает? — Да, он меня знает. Как он? Драко улыбнулся лишь уголками губ. — Безупречная карьера, идеальный костюм, зелёный чай и правильный завтрак. Улыбчив, размерен. — Всё как всегда, — она улыбнулась и вздохнула. — Он вернулся в Великобританию? — Нет. Он живёт в Бельгии, в Лондон приехал по делам и снова вернётся туда. Женат, есть дочь. — Я рада за него. Ведь тогда я была… Я была плохой погодой в его доме. — В его доме? Гермиона не ответила на его вопрос и продолжила о том, что он не дал ей договорить. — И мне казалось, что я могу всех затопить своими внутренними дождями, и хорошие люди могли пострадать. Я рада, что он счастлив. Он счастлив? — Да, он выглядит счастливым. — Это хорошо. — Я тогда был сбит столку. Ведь я искал тебя, но и подумать не мог, что ты… — Не мог ты этого знать. Ты тогда не смотрел вокруг, не замечал. Мы общались с ним, когда у тебя были проблемы с учёбой, и именно он помогал мне. Из всех твоих однокурсников я общалась только с ним. Если бы ты смотрел по сторонам, то ты бы это знал. — Я не знал. — И про медицину… Я же говорила. История или медицина. Я говорила о страхах и сомнения в том, что я смогу. — Прости. Он положил руку на её ладонь, и она была холодной, будто бы неживой. Девушка не ответила ему, но рука продолжала лежать. — Я говорила про это столько лет. Мечтала, сомневалась… Что-то рассказывала. Я… Ведь я видела один ориентир, и это был ты. Да я не была счастливой, но в моей жизни был свет. Ладно, неважно, — и она зажмурилась и почувствовала, как её рука дёрнулась. — В мой жизни, той, что была после тебя… В ней были мужчины, два человека. — Ты не должна ничего говорить, а я не должен спрашивать. И не спросил бы я. — Нет, это правильно, потому что Драко, мы не друзья, — и она повернулась. Он смотрел на неё, и она видела во взгляде было столько всего, что от этого ей хотелось заплакать. Он смотрел так внимательно, так пристально и так по-своему. Девушка вздохнула. — Этот разговор не двух друзей, Малфой. Это разговор людей, которые… Ты сейчас… Для чего ты здесь? Чтобы установить дружбу и снова будет всё так, как было тогда, до той ночи или? — Я тебя люблю, Гермиона. И я согласен на все условия, любые испытания, проверки, но только не так. — И поэтому ты должен знать правду. Я пыталась тебя забыть. Ненавидела, злилась и испытывала кучу чувств. И в тоже время я пыталась влюбиться, испытывала удовольствие и… Он резко прижал её к себе так сильно, что она задохнулась от его объятий. — Хватит. Я понял. И знаю, ты жила без меня, и это было правильно. Я сам прогнал тебя, не дал права нашим чувствам на жизнь и убил их. Ты жила без меня, и я ничего не буду спрашивать. Только не надо, пожалуйста, не говори ничего. В этот момент ей хотелось сказать, столько всего нужно было сказать, предупредить, и ей было это необходимо, но отчего-то она лишь вцепилась пальцами в его пиджак и уткнулась лицом в грудь. И слёзы хлынули. Это было бесконтрольно. Гермиона плакала, ощущая его запах. Он был всё таким же, и яркие ноты другого парфюма не смогли его перебить. Он прижимал её крепче, и казалось, она рассыпается в его руках. Но Гермиона не была хрупкой, никогда не была. И вот в один момент слёзы кончились. Гермиона зашевелилась, и он разжал руки, и девушка снова смотрела только на него. Глаза в глаза и несколько минут даже не моргала. — Я не уеду из Марселя. Я не брошу университет и профессию. — Сколько? — Пять лет. И только после я захочу вернуться в Великобританию, домой. Я захочу, я знаю это, но не сейчас. Я не хочу сбиваться с пути, ведь я выбрала свою дорогу. Он улыбнулся. — Почти год я буду в Марселе. — Один год, — прошептала девушка и поправила волосы, а кончиками пальцев провела по своей щеке. Засмеявшись, она закрыла глаза на несколько минут, потом открыла, повернулась и посмотрела вперёд на безграничное море впереди. Драко снова сжал её руку, но она вытащила её из-под его тёплой ладони и накрыла сверху, сжав его пальцы. — Я даю тебе ровно год. Я даю ровно год нам. — Ну, а что потом? — А потом будет жизнь. Я не могу прыгнуть в это с головой. И… У меня всё ещё болит, и я не уверена, — она зажмурилась и сильнее сжала его пальцы. — Я люблю тебя, Драко. Это правда и… — она выдохнула и засмеялась. — Что? — Я не знаю, но мне кажется, — слеза снова скатилась по её щеке. Гермиона ощущала, что из неё будто бы что-то вышло. Эти слова, самые простые слова, которые сидели у неё внутри, сейчас вышли наружу, и там внутри что-то лопнуло, и наступила такая лёгкость, что от этого закружилась голова. Драко притянул её к себе, и девушка положила свою голову ему на плечо. Они сидели так несколько часов молча, смотря вперёд. Вдвоём они сидели на этой скалистой бухте и чувствовали, как ветер прекратился, море словно перестало дышать и стихло, появилось солнце, а его лучи играли с водой. Гермиона и Драко наблюдали за тем, как наступает утро, как медленно и с каждой минутой становится ярче и теплее. Так же, как и в их душе, прямо сейчас, в эту минуту становилось светлее. Гермиона чувствовала, как внутри до последней капли растворяется яд под действием противоядия. И она сильнее сжала его пальцы и зажмурилась, осознавая, что страх исчез.

***

Гермиона поднималась по винтовой лестнице, она держалась за перила и практически взлетала вверх. И вот, когда все ступеньки были позади, она подняла руку и коснулась двери, но как только пальцы прикоснулись к дереву, она ногтями процарапала поверхность и опустила руку. Вздохнув, она нажала на ручку, и дверь оказалась открыта. Войдя в помещение тёмного цвета с приглушённым светом, Гермиона сразу вдохнула приятный древесный запах. — Малфой, я пришла. Немного задержалась. Я… Ты где? Он вышел сразу, стоило ей произнести последнее слово. Появился на пороге одной из комнат в одних трусах. — Грейнджер, во-первых, ты сказала, что придёшь в одиннадцать, а сейчас сколько? — Три часа ночи. — Во-вторых… Не важно. Ну и где тебя носило? — Я читала одну научную работу. Об особенностях строения и патологии плаценты при беременности двойней. Драко издал нечеловеческий звук и, задрав голову кверху, скрылся из вида. — Ну, что не так-то? Гермиона началась снимать свои ботинки, по одному скидывая в разные стороны, следом за ними полетел рюкзак, куртка, толстовка. И, оставшись в одной безразмерный тёмно-зелёный футболке и потëртых джинсах, пошла в ванную и в темноте открыла кран. Девушка тщательно помыла руки, умыла лицо и, прислонившись лбом к стеклу, простояла так несколько минут. Она вышла и стряхнула влажные руки. — Ну где ты прячешься? Послушай, ну да, я задержалась. Немного и… — Немного? — крикнул он. Гермиона услышав его голос и пошла на него. Она нашла его у окна, одной из дальних комнат на первом этаже. Он стоял, прислонившись к стене одним плечом, и смотрел куда-то в темноту. — Ну, извини, я действительно не всегда владею временем и могу пропасть на несколько дней. Да, а я говорила, что будет непросто. — Верно. И то, что ты изменилась, и то, что в твоей жизни расставлены приоритеты. Я помню! — Да, и прошёл всего месяц, а ты уже чем-то не доволен. — Я всем доволен. И стоит тебе только позвонить, то я открываю тебе дверь. Думаю, что нужно сделать ещё одни ключи. — Ключи, мне? — Да, чтобы ты просто приходила. Без звонков и открытых дверей. Это некомфортно спать с открытыми дверьми. Марсель не так и безопасен. И если бы у тебя были ключи, то я мог бы, например, поспать, без этого ожидания. Если ты не забыла, то я по-прежнему работаю. Пусть и дистанционно. А ещё учусь. И у меня есть клиенты и не так много свободного времени. — Понятно. Извини. Я наверное пойду. — Зачем ты приходила? — Я хотела с тобой побыть. Ладно, Малфой, я пошла, — и она резко развернулась. — Малфой? Мне не нравится, что ты так меня называешь. Я всегда вспоминаю, какой я урод, и то, что с нами случилось. Она резко развернулась обратно и подошла к нему. — Мне нравится тебя дразнить. — Я это понял. — Мне нравится, что ты всё понимаешь. И нравится, то что ты такой спокойный психолог, и мне всегда хочется сделать так, чтобы ты, ну, чтобы вот эта вся оболочка треснула. Ведь где-то внутри ещё живет непредсказуемый Драко, да? — Да. Непредсказуемый Драко, однажды, уже наделал делов. И знаешь, а я думаю, всё-таки Малфой надёжней. Гермиона потянулась к нему и коснулась губами его губ. Это было до дрожи. Она сразу почувствовала, как тысяча стрел проткнули её тело, пальцы рук начинали неметь, а дыхание перехватывало. Это было словно приключение, и именно такое ощущение она испытывала, когда садилась на мотоцикл и ехала против ветра. И поцелуй с ним был таким же ощущением, и это она поняла сразу. Их первый поцелуй случился через неделю их общения, но он был коротким, и она чувствовала что Драко, словно не делает шаг, её шаг и он просто принимает её действие, её шаг и снова его принятие. Прошла ещё неделя и вот повторение сейчас. Теперь она сделала шаг назад. — Я пойду, — она вскинула руку и указательным пальцем коснулась его груди. — Пойду. Она шла задом и смотрела на него. Его серьёзное лицо, таким оно было с тех пор, как они поговорили. И вот, неожиданно, словно маска упала к его ногам. Он улыбался и поймал её за руку, резко притянув к себе. — Ты сказала, что у нас есть год? И я не знаю, какие препятствия ты приготовила, но я боюсь сделать неверный шаг, боюсь, что ты что-то не так поймёшь. Поэтому постоянно с тобой говорю и всё время чувствую, что… Я как робот. Твой шаг, сразу мой ответ. Импровизация — это роскошь. А всё потому, что я боюсь тебя потерять. — Я не потеряюсь и не убегу. Я не соберу чемодан и не умчусь за тридевять земель. Больше я так не поступлю. Я всегда спрошу если… Только не предавай и не молчи. — Я не предам. — Ты… — голос дрогнул. — Ты меня не хочешь? — Что? Она видела, как он открыл рот и выдохнул, а потом он засмеялся, скрывая своё лицо ладонями. Его смех нарастал и резко стих. Он взъерошил свои волосы и снова засмеялся. — Чёрт, Грейнджер, да я хочу тебя всегда, каждую минуту. Всегда, когда ты рядом, я хочу тебя. Но… Я же рассказал про неверный шаг и ещё кое-что… — Что? Ну, давай скажи! Драко посмотрел на неё, и её лицо стало серьёзным, она сосредоточилась и нахмурилась. — Просто после нескольких лет воздержания я… — После чего? — После той ночи я… В общем, я долго не мог и у меня был только один раз, спустя полтора года. Это случайная связь, которая почему-то… Короче, мне казалось, что я тебя предаю. Гермиона сжало ладонь в кулак и поднесла ко рту, кусая свои костяшки, а потом она зажмурилась и помотала головой. Резко она сделала снова шаг навстречу и обняла его. Девушка целовала его в шею и руками двигалась от спины к плечам, прошептав: — Привет. И после этого он сгрëб её в охапку, и она даже не успела опомнится, как они преодолели расстояние и рухнули на постель. Его руки были повсюду, и они плавно двигались по её телу, Драко целовал её щёки, шеи, грудь. Гермиона попыталась снять футболку, но, приподнявшись, и неуклюже задрав её, была сбита с толку резким поцелуем, от которого снова перехватило дыхание. Футболку снял он и кинул её в стену, следующим должен был стать скромный белый бюстгальтер, но Драко не снимая его, просто задрал к верху, целуя грудь. Гермиона продолжала смотреть на него и пыталась каждый раз поймать его взгляд тогда, когда он снова хотел поцеловать её в губы, и она ладонями обхватывала лицо и задерживала его на несколько секунд, чтобы посмотреть в глаза. Древесный запах, который постоянно присутствовал в квартире смешивался с его и одурманивал её. А ещё ей казалось, что под ними нет матраса, кровати, ничего… Словно они находятся в невесомости. Девушка не чувствовала своё тело, пальцы ног онемели, всё тело стало непослушным, неконтролируемым. Джинсы, это была последняя преграда. Гермиона чувствовала, как его влажные следы становятся ниже и прерываются. Она руками хватала воздух, хотела притянуть его, ведь ей было катастрофически мало его. Он стянул джинсы вместе с трусами и сразу оказался сверху, он припал к её губам, и она чувствовала телом его плоть. Гермиона закрыла глаза. Мыслей не было, было горячо, и отвечая на поцелуй, она сильнее прижималась к нему. Драко остановился, прервал поцелуй. Гермиона открыла глаза и растворилась в его взгляде, а потом он вошёл. Она почувствовала напряжение, онемение спало, сменяясь странным тремором, который проходил по всему телу. Уперев в голову подушку, Гермиона изогнула спину и закричала, громко, да так, что даже не слышала его смех. Она чувствовала, как он пальцем цепляется за её плечи, а его поцелуи были обжигающими. — Я тебя люблю, слышишь, Грейнджер? Гермиона лишь выдохнула и обняла его, руки не слушались, скользнули по спине. Она не могла говорить. Слова стали действием, и она впилась в него своими ногтями и снова закричала. — Я люблю тебя, Гермиона. Это были четыре слова, которые она ждала столько лет, и это стало её противоядием. Слова были желанными, необходимыми, жизненно необходимыми, и сейчас они были только её. Для неё. Вдох, выдох, и снова «я тебя люблю».