Cwéne | Королева

Гермиона сидит на подоконнике и смотрит, как падает снег. Небо темно-серое — не совсем черное, но настолько близкое, насколько это возможно, со всем снегом на земле, отражающим свет обратно в облака. Медленно падающий снег кажется в лучшем случае вялым, и пока Гермиона наблюдает, облака медленно проплывают мимо, обнажая огромное черное небо, усеянное тускло мерцающими звездами. Гермиона сидит в одиночестве на подоконнике и смотрит на небо. Рождество не должно быть таким одиноким, размышляет она. Ее окружают заботящиеся о ней люди, приглашенные провести праздник в Норе. Гарри и Рон отпросились с аврорских курсов, чтобы провести праздники с семьей, а Джинни и миссис Уизли радушно встретили Гермиону, помогая ей забыть о потерянной в Австралии семье. И все же Гермиона чувствует себя одинокой. Гарри привел с собой Луну Лавгуд — они начали встречаться вскоре после Финальной битвы, и Джинни очень рада делить комнату со своей подругой. Рон пригласил Лаванду Браун, и она наведывается к ним, чтобы хихикать и противно флиртовать с ним, пока они все играют во Взрывающиеся карты. Даже у Джинни есть кто-то — она привела Драко Малфоя из всех людей, и, что удивительно, никто не сказал ни слова. Убеждение Люциуса Малфоя в том, что он использовал магию крови и Империус на Драко, чтобы управлять своим сыном, стало легендой, и все в Норе молча согласились дать ему второй шанс. Даже Фред и Джордж накануне пригласили Кэти и Анджелину на матч по квиддичу и задержались до вечера. Все расположились на удобных диванах со своими партнерами, смеялись, пили гоголь-моголь и обнимались до поздней ночи. Гермиона сидела в угловом кресле, смеясь, когда это было уместно, время от времени вступая в разговор, но в основном наблюдая за неоспоримым счастьем окружающих и любовью в их глазах, когда они смотрели на своих близких. Даже мистер и миссис Уизли разделили любовный поцелуй под омелой, что вызвало у Гермионы боль в сердце. Она никогда не чувствовала себя такой одинокой. Может быть, возвращение на 8-й год было ошибкой. В конце концов, она знает весь материал — она могла бы сдать ТРИТОНы, не возвращаясь, если бы захотела, — но она не хотела оставлять свое образование незавершенным. Однако чаще всего ее учителя рассказывают о вещах, которые она уже изучила и освоила во время охоты на крестражи, и она была предоставлена ​​самой себе, чтобы узнать что-нибудь новое. Хогвартс уже не тот, что раньше. Он больше не похож на дом. Размышляя об этом, Гермиона чувствует себя еще более одинокой. Кажется, все идут дальше, но Гермиона не может отпустить ситуацию. Ее беспокоят не ужасы, которые она пережила, и не тот факт, что некоторые Пожиратели Смерти все ещё на свободе, а то, что все двигались дальше, как будто проблема решена, хотя они только коснулись поверхности. Студенты, рожденные маглами, все еще сталкиваются с огромными препятствиями, вступая в новый мир, одинокие и изолированные. Заблуждающиеся чистокровные оплоты все еще обманывают себя и других своими ошибочными генетическими теориями, распространяя дезинформацию и сея ненависть. И взрослые вокруг нее до сих пор дают ей советы, как справиться со всем, как будто они были теми, кто был там, теми, кого пытали на полу, теми, кто почувствовал серебряный поцелуй лезвия Беллатрикс, когда оно вонзилось в кожу. Несмотря на то, что густой, надвигающийся туман рассеялся, небо по-прежнему темное, лишь несколько мерцающих звезд тускнеют на фоне чернильной темноты космоса. Гермиона видит падающую звезду и смотрит, как та падает, ее глаза хладнокровны. Она загадывает желание. Желание импульсивное и совсем не практичное. Но это исходит из глубины внутри нее, это глубже, чем обычно могут проникнуть ее сердце и разум. Гермионе нужен равный ей, кто-то, кто встанет на ее сторону, когда она будет противостоять всему миру. Когда звезда падает, Гермиона задается вопросом, может быть, это предзнаменование, и не будет ли это также началом ее падения.

хХх

Гермиона резко просыпается. Кто-то сидит на ней сверху, спрятавшись в темноте ночи. — Привет? — она тянется за палочкой. — Что происходит? — она находит ее, — Люмос. Кончик ее палочки вспыхивает, и человек на ее животе отшатывается. Гермиона таращится на него. На ней сидит мужчина, скрестив ноги. Его глаза пронзительно голубые, как лед, волосы длинные и черные как смоль, а челюсть сильная. Он выглядит старше ее, но ненамного. Он тоже пялится на нее, замечает она. Его взгляд наполнен замешательством и гневом, а также легким проблеском страха. — Hwá bist þú? — требует мужчина. Гермиона моргает. — Что? — Hwá bist þú? — снова сердито говорит мужчина. Он делает паузу. — Ic wæs déaþréafes… На этот раз Гермиона узнает слово. — Iс? — говорит она. — Это… это древнеанглийский, не так ли? Подождите. Она машет палочкой, взмахивая концом вверх: — Vertendumque. Вспышка темно-синего света ударила мужчину в центр груди, прежде чем рассеяться. Мужчина выглядел очень удивленным, а затем враждебным. — Что это было? — требует он. — Кто ты? — Это, — говорит ему Гермиона, — было заклинание перевода. Никто больше не говорит на древнеанглийском. Мужчина уставился на нее. — Древнеанглийский? — повторяет он. — На каком языке мы сейчас говорим? — Просто английский, — говорит Гермиона. — После древнеанглийского появился среднеанглийский, который со временем превратился в английский. — Древнеанглийский? — медленно спрашивает он. Его глаза блестят. — Сколько лет древнеанглийскому языку? — Древнеанглийский язык вымер в конце одиннадцатого века, — говорит она ему. — Никто не говорит на древнеанглийском уже более девятисот лет. Губы мужчины кривятся. — Ты перенесла меня на 900 лет в будущее, — говорит он, скрестив руки на груди. — Ты должна быть сильной волшебницей, чтобы провести такой ритуал. Гермиона смотрит на него и борется с желанием пожать плечами, и глаза мужчины сужаются от ее безразличия. — Это не ты привела меня сюда, — говорит он, и его глаза темнеют. — Тогда как…? — Я загадала желание, — просто говорит Гермиона. — Это привело тебя ко мне. Мужчина молча смотрит на нее. Момент растягивается между ними, его темные глаза проникают в ее. — Если бы ты знала, кого приведет судьба, я сомневаюсь, что ты бы захотела этого, — говорит он ей. — И кого же привела судьба? — спрашивает Гермиона. — Я не узнаю тебя. Мужчина встает с кровати, его темная мантия расправляется вокруг него, и он отвешивает ей глубокий поклон. — Я Салазар Слизерин, — произносит он. Его глаза блестят в темноте, насмехаясь над ней. — И я к вашим услугам.