Cwéne | Королева

Проталкивание законодательства о равных правах через Визенгамот идет медленно, и Гермиона понимает, что во многом задержка, вероятно, происходит по ее собственной вине. Визенгамот был в ярости, когда она избавилась от дементоров, не спросив, позволено ли ей, и теперь они недовольны. Визенгамот состоит из очень старых волшебников и ведьм, глав древних чистокровных семей. Они правят волшебной Англией, как коррумпированная Палата лордов, и по мере того, как день за днем ​​Гермиона становится свидетельницей все большего и большего количества слушаний, она все больше и больше разочаровывается во всем руководящем органе. После особенно долгого дня споров, когда Визенгамот допрашивал ребенка-гоблина, чтобы узнать, представляет ли он опасность для младенцев-людей, Гермиона идет в «Кабанью голову» выпить крепкого напитка, а Слизерин следует за ней. — Гермиона! Она поворачивается. Невилл с энтузиазмом приветствует ее, крепко обнимая. — Вчера была просто блестящая победа, с доказательством маггловской ДНК нашего общего предка, — радостно говорит он ей. — Мы все сейчас празднуем это — Визенгамот не может игнорировать такие доказательства! Гермиона оглядывается. В баре полно счастливых эльфов и волшебников, а также горстка гоблинов. Все танцуют и пьют, и Аберфорт выглядит довольным неожиданным приливом золота. Слизерин смотрит на нее и приподнимает бровь. — Ты хочешь отпраздновать? - спросил он. — Или ты предпочитаешь снять стресс дома? Гермиона закусывает губу, раздумывая. — О, черт, я выпью здесь. Я тоже могу. Она заказывает масляный джин, а Слизерин огневиски. Вскоре после этого возвращается Аберфорт с выпивкой, и Гермиона чокается со стаканом своего спутника. — Ура, — говорит она, салютуя ему. — За наш дальнейший успех. Глаза Слизерина блестят. — Верно. Ее джин хорош, даже очень хорош, поэтому Гермиона заказывает еще. Она делает глоток из своего напитка, медленно расслабляясь, наблюдая, как вокруг танцуют остальные посетители бара. Несколько раз в течение ночи к ней подходят эльфы, гоблины и волшебники, чтобы поблагодарить ее, выражая свою безграничную признательность за то, что она сделала. Гермиона удивлена ​​и тронута их замечаниями и ловит себя на том, что радуется их добрым словам. В конце концов, Невилл уговаривает ее потанцевать, и Гермиона неохотно встает на ноги. Гермиона обнаруживает, что музыка — это не типичные волшебные песни. Это почти маггловское, с сильным басовым битом и техно-подтекстом.Под него легко двигаться, и Гермиона закрывает глаза и теряется в танце. — Могу я? Гермиона моргает, открывая глаза и видя перед собой Слизерина, который смотрит на нее сверху вниз, его глаза непроницаемы, темные зрачки блестят в темноте бара. — Конечно. — отвечает она, затаив дыхание, но Гермиона выпила достаточно, чтобы ее это не волновало. Осторожно, Слизерин берет ее за руку, и они начинают танцевать. Если бы ее спросили, Гермиона не ожидала бы, что Слизерин умеет танцевать — ради Мерлина, он родился и вырос за 500 лет до вальса. Но он это делает — он двигается как змея, его движения плавные и гибкие, когда они танцуют вместе в такт. Он вращает головой, и движение распространяется по его рукам и груди, перекатываясь по бедрам, ногам и ступням, как одна большая волна. Гермиона лениво задается вопросом, где он научился танцевать, пока она сама танцует, двигая бедрами. Его глаза устремляются к ее бедрам и расширяются, а когда они возвращаются к ее глазам, Гермиона мельком видит тлеющее пламя. Он…? Ободренная алкоголем, Гермиона поворачивается перед ним и танцует ближе, ее зад опасно приближается к его паху. Руки Слизерина скользят вокруг ее талии, и они танцуют вместе, близко, но не совсем соприкасаясь. Гермиона чувствует его дыхание в своих волосах и тепло его тела, и вскоре у нее кружится голова от желания, она отчаянно хочет повернуться и поцеловать его в губы. Внезапно Слизерин резко втягивает воздух, отшатываясь назад, с потрясенным выражением лица. Лицо Гермионы тут же краснеет — в конце концов, она не держала щиты окклюменции поднятыми, так как была пьяна, — и она спешит извиниться. Затем губы Слизерина скользят вниз и захватывают ее, и Гермиона тут же теряет способность думать.

хХх

Слизерину удалось аппарировать их обратно в Дом, хотя явно не совсем точно. Они падают вместе, сплетаясь в клубок конечностей, губы покусывают, а языки лихорадочно переплетаются, когда Гермиона сбрасывает с себя одежду. Слизерин стонет ей в рот и переворачивает ее, прижимая спиной к двери, и дверная ручка врезается ей в спину. — Блять! — Извини, извини. Затем он снова целует ее, отчаянно пытаясь вырваться из собственной мантии как можно быстрее. — Я даже не знала, что ты хочешь меня, — говорит ему Гермиона, помогая ему расстегнуть современную молнию на его брюках. — Ты никогда не подавал мне никаких знаков о том, что заинтересован. — Я что?.. Гермиона, я ухаживал за тобой все то время, что был здесь. Он снова целует ее, нуждаясь и желая, и ох, и Гермиона стонет, ее колени подгибаются. — Ты ухаживал за мной? — ей удается выдохнуть. Руки Слизерина находят ее груди, и глаза Гермионы трепещут, когда мысли улетают из ее головы. — Зачем еще мне оставаться рядом с тобой, если не для того, чтобы доказать, что я достоин и могу добиться тебя? — спрашивает он, и Гермиона стонет, когда его пальцы безжалостно дразнят ее соски. — Я поделился с тобой своей силой, я дал тебе свою палочку. Я сражался на твоей стороне, я научил тебя древней магии, когда-то утраченной. Я исполнил твою просьбу, показал свои способности и зарекомендовал себя как достойного супруга. — Из-за моего желания, — выдыхает Гермиона, корчась на его бедре, когда он доставляет ей удовольствие. — Я желала кого-то — тебя — и судьба послала тебя мне. — Я думал, что ты мечтаешь о супруге, — говорит Слизерин, его глаза темнеют. — Ты хотела, чтобы рядом с тобой был кто-то, равный тебе. Кого еще ты имела в виду, как не oopenereas? Слово не переводится заклинанием, и от удовольствия Гермиона в замешательстве моргает. — Что? Он делает паузу, его пальцы замирают на ее сосках, и Гермиона остро чувствует потерю. — Oopenereas — снова говорит Слизерин. — Больше, чем любовник, больше, чем муж — тот, кто идеально подходит тебе, соответствует твоей сущности и твоей магии, как если бы они были частью тебя— твоей судьбоносной парой, твоей половинкой, посланной судьбой, твоим идеальным дополнением… Сердце Гермионы сжимается. — Родственная душа, — говорит она ему. — Слово по-английски — родственная душа. — Родственная душа, — проверяет Слизерин. Он смотрит на нее, его глаза темнеют от похоти и еще большего количества эмоций, которые Гермиона теперь может видеть, эмоций, которые, как она и не подозревала, он мог испытывать. — Да. Именно это слово. Гермиона прикусывает губу, и Слизерин наклоняется, чтобы захватить ее губы своими. — Не знаю, желала ли я родственную душу, — предупреждает его Гермиона. — У меня никогда раньше не было романтических отношений, на самом деле — я думаю, я просто хотела действительно хорошего друга, который был бы умным и прекрасно понимал меня. Не пойми меня неправильно — я хочу тебя, отчаянно — но я не уверена, что буду очень хорошей супругой. Слизерин смеется ей в грудь. — Ты идеальна для меня, — говорит он ей, проводя пальцами по ее коже. — Ты потрясающая. — Я не такая, — возражает Гермиона. — Я просто я. — Тебя более чем достаточно, — говорит ей Слизерин, его губы смыкаются на ее плоти, и она стонет. — Ты прекрасна и способна. Ты верна до безобразия. Ты сильна и умна, и на поле боя ты представляешь собой ошеломляющее зрелище. Ты волшебница первого рода, вершина нашего коллективного потенциала, и я чувствую себя польщенным за шанс завладеть твоим сердцем. — Но ты… ты Салазар Слизерин, — удается выговорить Гермионе. — А ты — Гермиона Грейнджер, — говорит он ей. — И когда будут петься новые песни истории, твоё имя будет звучать громче, чем когда-либо мое. Затем он замолкает, опускаясь на колени перед ней, и Гермиона издает хриплый стон, когда он прикасается губами к ее центру. Его язык влажный и теплый, деликатно вопрошающий, и Гермиона, задыхаясь, прислоняется к стене, ее колени подгибаются. Внезапно все движется быстрее — Гермиона стонет, цепляясь за его волосы, Салазар рычит и яростно продолжает двигаться, все кажется слишком сильным — и Гермиона тянет его обратно, отчаянно желая поцеловать, а он горячо отвечает ей. — Не то чтобы я сомневалась в твоей привязанности, — говорит ему Гермиона, сдерживая стон. — Просто… о, это приятно… ах, просто я не думаю… — Не думай, — увещевает ее Слизерин. — Чувствуй. Нам суждено быть вместе, Гермиона. Мы идеально подходим друг другу, тело и разум, дух и душа. Он полностью встает, прижимаясь к ней своим телом, и от его прикосновения у нее вырывается тихий стон. — Посмотри, как хорошо мы подходим друг другу, — бормочет Слизерин, его глаза, как огонь, держат ее, а желание тлеет внутри. — Наша магия тандема, наша любовь к обучению и знаниям. Наши амбиции, наши желания… Он толкается в нее, и Гермиона вздрагивает. — Ах! Салазар! — восклицает она. — Ты… ах… с тобой так хорошо! — Конечно, — говорит ей Слизерин, медленно выходя и снова толкаясь в нее. — Я был создан для тебя. Его твердость идеально вписывается в нее, широкая, не слишком длинная и слегка изогнутая, и когда он входит и выходит снова, Гермиона видит звезды перед глазами. — Ты идеальна, — шипит сквозь зубы Слизерин, постанывая. — Ты такая горячая, мокрая и тугая! Он толкается в нее снова, и снова, и снова, и Гермиона задыхается, давление нарастает. — Я… о… я больше не могу сдерживаться, — дрожащим голосом говорит Гермиона. — Ты слишком… это слишком… Салазар тянется между ними, его пальцы скользят по ее клитору, в то время как другая рука находит сосок, чтобы ущипнуть и скрутить его, когда он наклоняется, чтобы прорычать ей на ухо. — Тогда кончай. И она делает это, тяжело, с отчаянным воплем, ускользающим от нее. — Салазар, — кричит она, хватая его за плечи. — О Боже…! Она чувствует, как он вжимается в нее еще сильнее, еще быстрее, даже когда она сжимается вокруг него, мышцы напрягаются от ее кульминации. Он внезапно напрягается, и из него вырывается грубый вопль, когда он время от времени входит в нее. — Гермиона! — он задыхается. — О, cwéne! Они оба падают на пол, тяжело дыша, ноги слишком слабы, чтобы их удерживать. В конце концов, Салазар несет ее в спальню для более медленного и долгого захода, и они усталые засыпают. Позже той же ночью, когда Гермиона просыпается, чтобы сходить в туалет, она делает обход, чтобы найти «cwéne» — слово, которым он назвал ее, когда кончал. Староанглийские словари редки и расплывчаты, но значения, которые она находит, заставляют ее сердце биться чаще. Женщина. Жена. Супруга. Королева. Гермиона закрывает книгу и возвращается в постель, давно подавляемые мысли и желания преследуют ее по пятам.

хХх

— У меня есть идея, — объявляет Гермиона за завтраком на следующее утро. — Это поможет отменить тупиковые законодательства в Визенгамоте. Я думаю, это действительно хорошая идея. Слизерин смотрит на нее, слегка забавляясь. — Гермиона, — говорит он, его темные глаза блестят. — Итак, сначала нам нужно созвать пресс-конференцию, — бормочет Гермиона. — Нам нужно будет получить как можно больше поддержки. Затем нам нужно будет разработать какой-то законный правительственный документ, что-то вроде Конституции, а затем нам понадобится… Слизерин встает со стула, подходит к Гермионе и захватывает ее губы своими. После долгой минуты, в течение которой мысли Гермионы превратились в кашу, он отстраняется, прижимаясь своим лбом к ее лбу. — Доброе утро, cwéne, — бормочет он, сверкая глазами. — Доброе утро, — слабо говорит Гермиона. — Это моя новая кличка как у питомца? Слизерин усмехается. — Сwéne? Наверное, да. — Хорошо, мне нравится. Гермиона смотрит на него, и его глаза блестят. На мгновение она счастливо улыбается ему, прежде чем сказать: — Ну, теперь, когда мы закончили мою неловкую бессвязную болтовню после секса, можем мы снова пожелать друг другу доброго утра? Слизерин усмехается, когда наклоняется вперед, чтобы поцеловать ее, и Гермиона только рада отложить свои планы на потом.

хХх

Три дня спустя, когда Гермиона возвращается в Визенгамот для следующих слушаний, она возвращается не одна. — Что… что все это? — бушует мадам Боунс. — Я говорю! Кто все эти люди? Что вообще происходит? — Отныне Визенгамот распущен, — объявляет Гермиона, наблюдая, как толпа волшебников и эльфов очищает комнату. — Вы были признаны недействительной формой власти. Мы благодарим вас за вашу службу и желаем вам хорошего дня. Раздается громкий крик возражений, и Гермиона спрыгивает с помоста при первых звуках вынимаемых палочек, ее собственная палочка уже наготове, когда она приземляется. — Жаждешь дуэли? — Слизерин бормочет возле нее, в его тоне скрытое веселье. — Может быть, немного, — признается Гермиона. Громче она говорит: — Пожалуйста, уходите мирно. Нет необходимости в насилии или кровопролитии. Ланнистер Пруэтт, один из старейших членов, сердито смотрит на нее и размахивает палочкой. — Настырная мелкая грязнокровка, — говорит он с негодованием. — Ты не можешь просто прийти сюда и все перевернуть! Ты попираешь сотни лет традиции! — Я не могу? — глаза Гермионы светятся. — Просто наблюдай за мной.

хХх

На следующую пресс-конференцию Гермионы придут как журналисты, так и гражданские лица. — Итак, — заканчивает Гермиона, — Визенгамот распущен. Выборы в Магический Парламент пройдут через две недели здесь, в Министерстве. Обязательно проголосуйте за выбранных вами представителей! Она уходит с балкона, несмотря на громкие вопросы позади нее, и Кингсли встречает ее хмурым взглядом. — У меня все еще есть моя работа? — требует он. — А как насчет всех остальных в Министерстве? — Я не вижу причин увольнять людей, которые хорошо выполняют свою работу, — говорит Гермиона, пожимая плечами. — Тем не менее, с этого момента ожидайте, что эльфы, гоблины и оборотни будут наниматься с некоторой регулярностью. Я ожидаю, что большинство из них выберет более типичные профессии для своего вида, но наверняка найдутся желающие работать здесь. — Не могу понять, почему, — сухо говорит Кингсли, выгибая бровь. — Это не похоже на то, что мы единственные, кто что-то делает. — Ну, если бы Вы это сделали, мне бы не пришлось, — сообщает ему Гермиона. — Так что, может быть, Вам лучше взяться за работу. Она выходит из здания с высоко поднятой головой, и Слизерин следует за ней, тихо смеясь про себя. — Знаешь, ты могла бы избавиться от него, — говорит он ей, когда они направляются домой. — Ты могла бы вышвырнуть его и сделать себя королевой. Никто бы не возражал, а эльфы и гоблины поддержали бы тебя ценой своей жизни. — Я не хочу быть королевой, — говорит ему Гермиона. — Я просто хочу, чтобы все изменилось. — И ты изменила, — говорит он, легкая улыбка играет на его губах. — Теперь ты довольна, Гермиона? Или есть еще одна область Волшебной Англии, которая еще не испытала на себе твой гнев? Гермиона недоверчиво поворачивается к нему. — Ты шутишь, что ли? — сказала она. — Еще так много нужно сделать! Есть полная реформа образования, в которой так отчаянно нуждается Хогвартс, и полная перестройка коррумпированного совета губернаторов. Я думаю, что мне придется последить за каждым аврором, чтобы проверить их компетенции, и еще предстоит решить вопрос с производством эльфийских и гоблинских палочек! Она прерывается, как только видит, что Слизерин смеется, и делает паузу. — Салазар? — Какой же я глупый, — говорит Слизерин, качая головой. Он смотрит на нее, его глаза блестят, и он ловит ее руку, притягивая ее к своим губам для поцелуя. — Я далек от того, чтобы забыть амбиции моей госпожи и ее стремление к успеху и переменам, которые соперничают с моими. Гермиона хмурится. — Твоей госпожи? — спрашивает она. — Что случилось с cwéne? Слизерин поднимает бровь, но не выглядит удивленным. — Ты сказала, что не хочешь быть королевой, — просто говорит он. — Ну, нет, — двусмысленно отвечает Гермиона. — Но… мне бы все равно понравилось, если бы ты называл меня так, — признается она. — Мне нравится, что ты называешь меня кем-то особенным, даже если я не настоящая королева. — Для меня, ты моя королева, — говорит Слизерин, обнимая ее, — а я буду твоим темным рыцарем. Одно твоё слов, моя госпожа, и моя палочка в твоем распоряжении. — Прямо сейчас я бы предпочла, чтобы ты предложил мне другую палочку, — властно говорит Гермиона, хотя ее лицо пылает от ее вопиющего поведения. — Рыцарь ведь не хочет вызвать недовольство своей королевы. Слизерин усмехается и берет ее за руку, изящным полуоборотом аппарируя их в спальню. — Как пожелаешь, cwéne. Все, что пожелаешь. Пока он медленно раздевает ее, его губы захватывают ее, у Гермионы появляется последняя блаженная мысль: ей больше никогда не будет скучно и одиноко.