Ирина

Ира стояла в темноте шумной комнаты, сжимая холодными пальцами скользкий от конденсата стакан, и улыбалась. Скулы от улыбок начало сводить ещё около часа назад. Кажется, совсем немного и щека начнёт дёргаться от судороги. Но Ира была хорошей девушкой. А хорошие девушки улыбаются на дне рождении у своих парней. Ира слишком много пила. Она начала задолго до старта сегодняшнего веселья, когда заехала в ресторан проверить всё ли готово к скорому прибытию виновника всех её бед. Откупорила бутылку вина, стоящую на столе, и выпила где-то около половины. В конце концов, за ту уже заплатили. Потом устыдилась и спрятала её, недопитую, за какой-то шторой. Наверное, до сих пор там и стоит. Ну, а когда праздник начался, Ира почти сразу перешла на виски с колой, мешая один к одному. Поэтому сейчас, в самый разгар веселья, она еле стояла на ногах. У неё был тяжёлый день, черт возьми. Имеет право. Как же она устала улыбаться… Весь проклятый день с самого утра. Хотя утро вообще лучше не вспоминать. Ира сжала стакан покрепче. Она пряталась в тени, пряталась здесь ото всех. И отсюда же всех разглядывала, продолжая улыбаться мимо проходящим. Она смотрела на них и ненавидела. Ненавидела каждого из присутствующих. За этот месяц она умудрилась стать почти затворником и большинство их общих друзей с Антоном последний раз видела ещё до того, как узнала, что он изменяет ей с Арсением, мать его, Поповым. Как же она их всех ненавидела. Взгляд скользил по полутёмному залу. В углу напротив Стас разговаривал с Зинченко, приобнимая Дарину за талию. «Посмотри, хороший мальчик», — послышался у Иры в голове его голос. Он говорил это, показывая ей инсту Антона. Она тогда рассмеялась и взглянула только мельком. «Очень милый», — сказала она, а сама подумала: «Какое чучело лупоглазое». А именно с Дариной она обсуждала первую их совместную ночь. — И представляешь, я думала, что он уедет, а он лёг обратно спать! — смеялась она. — И утром я просыпаюсь, а он спит. — Ужас. И чего ты его не прогнала? — Да как? Я на него смотрю, а он с похмелья, заспанный. Ну куда его гнать? И они смеялись уже вдвоём. Ира вспомнила, как потом, на утро, они с Антоном пошли вместе за чебуреками и чуть позже целовались у неё в кровати, перемазанные маслом и пахнущие мясом с луком. Оба с чудовищного похмелья, поклявшиеся больше никогда не заказывать тот самый коктейль, они полдня провели в кровати, а потом пошли вместе в душ и занялись сексом. В этом не было ничего романтичного, совсем. В том, что первый раз она толком и не помнила, в том, что его полночи полоскало в её ванной, и особенно — в чебуреках. Но как же бессовестно счастлива она была, целуясь с ним губами в масле, и с каким обожанием он смотрел на неё утром. Злую, невыспавшуюся, с подтёками косметики, лохматую и пахнущую вытрезвителем. Ира отпила ещё. Она ненавидит виски с колой, но напиток привыкла не менять. Тоже мамин урок. Вот, один раз поменяла и всё закончилось пьяным сексом чуть ли не в прихожей. А ведь ей ещё за это и стыдно было! Дура. Дима с Катей сидели за столом, тихо переговариваясь. Их Ира тоже ненавидела. — А ты чего тут одна сидишь? — спросила её Катя, присаживаясь рядом. А Ира только улыбнулась тихонечко и уткнулась ей в плечо. — Эй, ты чего? — Я счастливая, — прошептала Ира в темноту летнего вечера. — Ого, — послышался голос Димы и вслед за ним чиркнула зажигалка. — И чего это? — Меня любят, — прошептала она, еле шевельнув губами. — Что? — Катя наклонила голову, чтобы расслышать получше, коснувшись Иру распущенными волосами. — Меня любят, — улыбнулась Ир, спрятав лицо в темноте летнего вечера. — А, — глубокомысленно изрёк Дима, затягиваясь крепко. Вдруг налетел прохладный ветер. И Ире показалось, будто переполняющее её, глупое, неподвластное никакому контролю счастье наполнилось этим ветром как парус. Сколько часов Дима провел в дороге бок о бок с Арсением и Антоном? Разве мог он не знать? И сказал ли жене? О таком рассказывают жёнам? Ира сомневалась. Рядом Журавлёв зависал с Минскими. Вернее, с Зайцем и Горохом. Они оглушительно рассмеялась все втроём. Ира была на одной из первых игр Минских. Мальчики ей искренне понравились. Арсений заметил: — А Максим-то раскрывается с каждой игрой. Интересный. — Да, хороший парень, — согласилась Ира. А Антон буркнул: — Что? Нравится он тебе? Ира подумала, что он обращался к ней, и как-то отшутилась. А Арс глаза закатил, но промолчал. Дура. К ней. Как же. Макс, хоть и был ровесником Шастуна, больше походил на его версию двухгодичной давности. Худощавый, больше походящий на студента, чем на взрослого мужика, а иногда и вовсе на школьника, высокий и дурашливый. Если Арсений предпочитает жилистых парней на почти десять лет младше, ведущих себя порой не на свой возраст, Ира бы на месте Антона тоже напряглась. Ей отчаянно захотелось швырнуть стакан прямо лицо придурковатому Зайцу. Хотя он-то, объективно, был тут вообще не при чём. Её схватили за руку, чуть выше локтя, отчего она нервно вздрогнула, чуть не выронив несчастный стакан. — О, я тебя нашла. Тебя все потеряли, пойдём фоткаться? Макар подъехал. Ира удивлённо обернулась. Её уверенно тянула за собой Оксана, позади которой вечной тенью мельтешил Лёша. — Пошли скорее. Оксана взяла её за руку и повела за собой. А Ира смотрела на русые, лёгкие волосы, которые подскакивали в причёске при каждом шаге и думала о том, что даже это вечно улыбающееся, мягкое солнышко с голубыми глазками вызывает в ней только раздражение. Оксана… — Кажется, твоя убежденность в свадьбе на двоих только окрепла на моей, — смеялась Оксана, поправляя одной рукой туфлю под длинным подолом платья, а второй крепко державшись за Ирино плечо, чтобы не упасть. — Что? — Мне… Извини, Антон рассказывал как-то, что ты хочешь только вдвоём, без гостей, — смутилась новобрачная. Ира, по правде, и сама вспомнить бы не смогла, говорила ли она такое или нет. Но вполне могла… Кого хоть раз не привлекла идея отпраздновать этот праздник только вдвоём? Трат меньше, нерв меньше, обиженных родственников больше. Одни плюсы. — Но… — невеста вновь встала на две ноги. — Спасибо тебе, что помогла мне этот день пережить. И звонко чмокнула подругу в щеку. Оксана была чуть пьяна, счастлива и прекрасна. — Знаешь, может, чтобы взыскать с тебя должок, я всё же закачу праздник, — Ира обняла её за плечи. — О, из тебя получится вреднючая невеста. — Прекрати… — рассмеялась Ира. — И это… Она не помнила, как говорила Антону о свадьбе. Они никогда не обсуждали это всерьёз. Но раз он запомнил… — Это все равно будет не скоро. — Почему? — удивилась искренне Оксана. — Я не выйду замуж раньше тридцати. Назло матери. Этого она говорить уже не стала. — Ирка! Илья распахнул свои огромные, медвежьи объятья, и Ире только и оставалось, что рухнуть в них. — Давно тебя не видел. Ты как? Прекрасно выглядишь. Ира ничего не успела ответить. Макаров, кажется, чуть не придушил её, но быстро отпустил, чтобы хлопнуть Антона по плечу. Он что-то сказал, но Ира не услышала. Она думала о том, знает ли он, что его лучший друг переквалифицировался в заднеприводные. Знает? Или, может, Антон всегда таким был? Тогда зачем Илья так радушно принял когда-то её, Иру? Если знал, что она тут временно. Как кот на передержке. — Ну, давайте уже, вставайте, пока все трезвые и красивые, — руководила Марина с телефоном. — Где Шеминовы? А, вот. Идите сюда, вставайте. Ира очутилась подмышкой у Антона, на плече которого лежала рука Макара. Рядом к ней прижалась Оксана, позади неё примостился Лёша, обняв за плечи жену. А вот и Катя с Димой. Стас спиной к Илье, рядом Дарина. На пол присели Минские. Зинченко и Дрон туточки, рядышком. Все в сборе. Все. — Ну, ладно, давайте, плотнее, — смеялась Марина. Ира почувствовала, как её мимолетно чмокнули в макушку, а хрупкая ладошка вновь сжала ей руку. Ира же чувствовала себя в ловушке, в тисках, её теснили со всех сторон. Кажется, её сейчас вырвет. Или она задохнется. Бухнется в обморок и её попросту затопчут. Какая нелепая смерть, если подумать. Как же она их всех ненавидела сейчас. Как же сильно. Поджечь бы тут все к чертям. — Ты в порядке? — Антон слегка дотронулся до щеки, привлекая внимание к себе. И Ира покорно подняла голову. — Да, просто задумалась. Он насупился на секунду, а потом его лицо с этим озабоченный взглядом из-под бровей и морщинистым лбом начало приближаться. Нет. Только не это. Это пошло, Шастун. Целоваться на общей фотке — пошло! А вдруг кто-то не захочет на это смотреть? У тебя точно есть этот кто-то. Ира смотрела, как завороженная, а лицо все приближалось. Надо отвернуться. Сейчас же. Сиюминутно. Улыбнуться и шикнуть «не сейчас». Он поймёт, не обидится и посмеётся. Но Ира не шелохнулась. Почувствовав его губы на своих, она подумала: «Это ты виноват, ты во всём виноват. Из-за тебя я превратилась в параноидальную суку, которая ненавидит хороших людей, своих друзей». Когда он отстранился, Ира громко хмыкнула про себя. Своих? Тут нет ничего твоего. *** — Ты много пьёшь сегодня. — Да? Я не заметила. Они стояли под пледом на улице, обнявшись. Он курил, а она обнимала его за талию. Ей всегда нравился запах табака, одеколона, мятной жвачки и автомобильного салона. Запах отца. Ира вздохнула. Что она могла ещё сказать? Не оправдываться же? Да и к тому же она действительно была в стельку. Но Антон тоже хорош. Ещё немного, и он её нагонит. Вот стояли, вцепившись друг в дружку, два пьяных тела. — Давно тебя такой не видел. — Какой? — Хм, — он задумался, поджав губы. — Пьяной? — усмехнулась Ира. — Весёлой. Ира взглянула на него удивлённо. Он издевается? Или правда не замечал? Это в каком месте она весёлая? С каких пор женская истерия считается весёлой? Или, чтобы тебя приняли за весёлую девчонку, теперь достаточно танцевать, как в последний раз, до больных ног, лишь бы поменьше общаться с собственным парнем на его же дне рождении? Ба, раньше Ира-то думала, что она отличная притворщица, как и Антон. Но теперь… Может, они два слепых щенка, которые в упор не видят стену? У Антона зазвонил телефон. — Да, Серёж. Ага. Рука с плеча исчезла, а плед повис на ней мёртвой тушкой. Если она выпьет ещё, то как скоро рухнет с ног? Может, проблеваться и пойти веселиться дальше? Какой же долгий день… — Матвиеныч подъехал, — радостно сообщил ей Антон пару минут спустя. — Я пойду их встречу. — Их? — спросила Ира, хотя, чёрт возьми, уже знала ответ. С кем ещё мог заявиться Матвиенко? Не с новой же пассией. — Да, он с Арсом. Ире показалось, что она каким-то невероятным образом умудрилась незаметно для себя проглотить гирю, которая тут же застряла где-то в районе груди, вытеснив прочь оттуда и сердце, и лёгкие. — Ты же говорил, что у него какие-то дела в Питере? — Ага, — кивнул Антон, все ещё улыбаясь. — Ну, это ж Арс. Он загадочный… И сделал жест рукой, будто из танца детсадовца, которого попросили показать фонарики. А ты у нас любитель загадок. Шарад. Шарадоеб, можно сказать. Ира бы рассмеялась своей шутке, но гиря внутри начала расти, будто бы пытаясь раздвинуть оковы грудной клетки и выбраться наружу. Итак, мистер Арсений Попов решил почтить их своим присутствием. Без предупреждения и объявления войны. Сейчас вроде бы даже не четыре утра. Но и договоров они никаких не подписывали. Сердце гулко стукнуло пару раз где в районе шеи, а Ира не могла сдвинуться с места, глядя, как Антон покидал веранду, чтобы выйти через другой вход к парковке ресторана. Она не видела Попова уже пару месяцев, если не больше. Может, и не видела его в этом году? И не видела бы дальше. Что, чёрт возьми, она будет сейчас делать? Как только за Антоном захлопнулась дверь, Ира быстро и коротко задышала. Гиря не давала сделать полноценный вдох, а сердце переместилось куда-то в шею и било по сонной артерии во всю мощь. Кажется, у неё дрожали руки. Что делать? Что ей делать? Он не должен был приезжать. Не должен был. Его… Нет. У неё просто нет времени, чтобы подготовиться. Так нечестно. Ира сжала руку в кулак. Хотелось заорать, но даже позволь она себе это, вряд ли бы вышло, дыхания не хватило бы. Какой же долгий день… — Ты в порядке? Опять. Ещё одна. Что же вы заладили. В порядке она, в полном порядке. — Да, всё хорошо. — Точно? Может, водички? Или в туалет? — прошептала Катя почти на самое ухо. Ну, конечно, она же видела, сколько сегодня Ира хлестала. Только вот, сама Ира поняла сейчас, что этого явно было недостаточно. Она точно выпила недостаточно, чтобы пережить явление Арсения Попова. — Может… — выдохнула она. Огляделась. Ни Антона, ни Арса, ни Матвиенко видно не было. — Сходишь со мной? — Конечно, — улыбнулась Катя. По пути она захватила сумку и стакан с водой. Катя — золотой человек. Мать Тереза в мире пьянок. Они свернули к уборным, которые располагались почти у самого входа. Женская, как обычно, чуть дальше. Мужская сразу же направо. — Иди, я тут подожду, — Позова прислонилась мягким местом к ряду раковин. А Иру и просить было не надо. Щёлкнув шпингалетом, она замерла над унитазом. Может, действительно попробовать вытошнить эту чертову гирю? На дрожащих коленках она присела на кафельный пол, вдохнув поглубже аромат хлора и освежителя воздуха с ванилью. «Два пальца в рот — и все пройдёт», — промелькнула в голове подростковая присказка. Она делала это пару раз. Ещё в школе. Два пальцами вдоль нёба до мягкой, ткани, где заканчивается кость. Там второй язычок, надо дотронуться до определённой точки и… Ира закашлялась. Пресс пару раз сильно сократился. Но гиря сидела плотно. Еды в желудке не было со вчерашнего дня. Только кола, виски, вино. Ну же, организм, ты же должен бороться с интоксикацией. Давай. Только слюна. Блядство. Она попробовала ещё пару раз, но безрезультатно. Её все ещё трясло. А из-за кашля слезились глаза. — Ты в порядке? — послышался голос из-за двери и лёгкий перестук ноготков по дереву. Бессмысленно. И почему она решила, что получится? А главное, это все равно не решило бы главную проблему. Ту самую, которая наверняка была уже внутри ресторана и здоровалась с гостями, пока она тут, на полу, пыталась выблевать собственную панику. Ира с трудом поднялась и открыла дверь. — Лучше? — моська у Кати была самая сочувственная. Ире даже стало совестно за те мысли в начале вечера. Катя точно ничего не знала, она бы не смогла с этим жить и вот так смотреть. Кивнув в ответ, Ира подошла к раковине. — Держи, попей. — протянули ей стакан. — И не смотри в зеркало. — Я так ужасно выгляжу? — Нет, тут какой-то странный зеркальный коридор. Замутит опять. Ира послушно приняла стакан. И огляделась. Действительно. Тут попытались воплотить это странное по всем меркам дизайнерское решение, которое обычно пользуется популярностью в клубах, аэропортах и кинотеатрах. Но только зеркала на стенах были маленькие. И создавали узкие, косые коридоры. — Жесть какая… — Ага, на, — Катя протянула ей что-то в ладошке. — Это что? — Жвачка. Зажуй. Перебьёшь послевкусие, так сказать. Катя… Ире захотелось разрыдаться. Они же не так уж близки. Вынужденные подруги. У них не было варианта не общаться. Но закадычными подружками так и не стали. — Давай макияж поправим чуть-чуть. — Сильно потёк? — Нет, капельку совсем, — Позова встала напротив с салфеткой и подтёрла подруге под глазами. — Вот так… Чутка совсем. И не заметно ничего… Ира заглянула в весёлые, тёплые глаза напротив. На секунду ей захотелось схватить Катю за руку и рвануть с ней отсюда, взять такси и поехать-как можно дальше, а по пути рассказывать и рассказывать. Может, она бы поняла… Поняла всё то, что творила Ира в последние недели. Всё это безумие. И они бы вдвоём до конца жизни хуесосили Шастуна. Так ведь и должны поступать подруги. Хаять твоего бывшего за тебя. Ты-то его выбрала, а они нет. Они могут. Но Ира быстро вспомнила, что фамилия у подруги — Позова. А значит, при разрыве, она вслед за Димой достанется Антону. — Ладно, ты хорошо? — спросила ещё раз Катя, выбросив салфетку в ведро. А получив уверенный кивок в ответ добавила: — Я тогда пописать. Подождешь? — Конечно, — улыбнулась Ира. За Катей только закрылась тоненькая дверь, когда снаружи раздался знакомый голос. Даже несколько знакомых голосов, но под дых ей врезал только один. — Поз, здорово! — это был Матвиенко. — Привет-привет, — тут же ответил Дима, видимо поздоровавшись за руку. Арс, очевидно, что-то сказал, но его голос перебил опять Матвиенко. — А че это мы у туалетов жмёмся? — Вас, идиотин, жду. Вы чё так долго? Пошли уже… А куда Шаста дели? — Ща он подойдёт, — вновь Серёжа. — Курит опять. И вот. Вот оно, она услышала. — Я руки помою и подойду… Сердце у Иры схлопнулось в маленькую бешено бьющуюся точку, словно он мог вдруг ни с того, ни сего решить посетить именно женский туалет. — Ну, конечно руки мыть он. — Так и скажи, что ссать… Пошли, Дим. Я голодный, как волчара. Дверь кабинки открылась и вышла Катя. Зажурчала вода. А Ира все стояла и прислушиваясь. Кажется, она услышала шаги. Хотя, могло и показаться. Это же такая банальщина. Арс, как ей казалось, слишком горд для подобного. Обжиматься в туалете, в ресторане, где куча знакомых. Нет. — Ты какая-то грустная. Что-то случилось? — Катя вытирала руки. — Нет… — Пойдём? — Катя подхватила подругу под локоток. — Пойдём. Двери мужского и женского отделяло метров пять, не больше. И все эти пять метров Ира думала только о том, что дверь в мужской туалет приоткрыта. «Не смотри, не смотри, не смотри», — пульсировало у неё в мозгу. Это унизительно. Мерзко. И ей вовсе не хотелось увидеть Арса у писсуара или столкнуться с ним взглядами, когда он будет выходить. Нет уж. Сейчас они быстренько проскочат. И она как-нибудь переживёт этот вечер. Точно переживёт. У неё нет выбора. Шли они нет так уж быстро. Надо было быстрее, тогда бы она точно успела. Успела бы не посмотреть. Но пока они по-черепашьи тащились мимо, Ира успела мазнуть взглядом по дверному проёму. Зеркальные, узкие и косые коридорчики. Один-в-один, как в женском, и никаких писсуаров. Нельзя было туда смотреть. Катя же предупреждала — замутит. И не обманула. На первом кадре все было невинно. Арс стоял, прислонившись жопой к раковине, как Катя несколько минут назад, только скрестив руки на груди. Антон стоял напротив и что-то говорил. Потом Ира моргнула. И вот Арс, бросив короткий взгляд по сторонам, приподнялся на носочках, сделав шаг вперёд и легко коснулся губами чужих губ, положив руку Антону на щеку. Так вот как оно выглядит… То самое, что она так и не смогла представить мартовской ночью. Так просто. И Антон… Она видела на фото, как он целует её. Точно так же. Точно так же. Всего пара мгновений. Это даже поцелуем назвать было сложно. Какой-то вырванный из контекста порыв чужой нежности. Арс сразу же отстранился и прижался лбом к чужому лбу, слегка поглаживая Антона по щеке. Он не хотел приезжать. Вдруг поняла Ира. Скорее всего, они именно это и обсуждали. Арс не хотел приезжать, но всё равно приехал. Потому что у этого дурня сегодня день рождения. Это могло бы показаться Ире даже милым, если бы там был кто-то другой. Но она чувствовала только то, что возможно именно сейчас гиря покинет её бренное тело, и её некрасиво вырвет прямо под ноги. Именно поэтому она остановилась, так бы она не дала этому случиться. Им стоило идти дальше. Но она остановилась. И вот беда. С Катей они шли в сцепке. Если бы не это, Катя бы успела сделать шаг, прежде, чем заметила, что Ира тормознула, и прошла бы точку с который был отлично виден именно тот, нужный коридорчик, но все случилось, как случилось. — Ир… Ира резко развернулась к Кате и приложила ей палец ко рту, одними губами прошептав «молчи». Ира отлично видела, как Катя бросила взгляд сначала на неё, а потом ей за плечо, туда, куда та пялилась мгновение назад. Ира видела, как вытянулось лицо подруги, как та удивлённо, но, слава Богу, беззвучно ахнула. Видела, как расширились её зрачки. Но она не видела, что происходило в этом чёртовом зеркальном коридорчике, хотя выражения лица Кати ей хватило с лихвой. Не дав, как следует утолить любопытство, он дёрнула её за руку и потащила прочь. — Ира… — Молчи. — Но… — Молчи. Потом. В зале их тут же встретил Позов. — Вы чего так долго? Всё хорошо? — он положил руку жене на плечо, а та стояла и слова вымолвить не могла. Пришлось Ире самой выкручиваться. — Всё нормально. Просто я сегодня… Ну ты понимаешь. — Оу… — Только Антону не говори, ладно? — Да, ладно, со всеми бывает. Дело житейские. Он легонько похлопал Иру по руке. Чудесные люди. Господи, Иру окружали сегодня одни чудесные люди и два… Не столь чудесных человека. — Где Попов, блин, — рядом материализовался Матвиенко, спасая Катю от необходимости что-то сказать. — Мы хотели подарок вдвоём дарить, ну… Он искренне возмущался, выставив вперёд руки. — Шаст всё равно где-то проебался, не бухти. Ира кинула взгляд на подругу, локоть которой все ещё крепко сжимала. Та молча опустила глаза в пол, видимо стараясь титаническими усилиями стереть шок с лица. — А вот и я, — Арсений появился как будто из ниоткуда. — Где длинный? Катя поджала губы. Ире же захотелось расхохотаться. Вот он. Актёр. Что б он так в кино играл. Удивление, озабоченный взгляд по толпе шныряет в поисках. МХАТ забился в рыданиях. — Ира, Катюша, вас я ещё не видел, — он приобнял сначала Катю, потом двинулся к Ире. — Привет, Арсений. Рада, что ты до нас добрался сегодня, — его губы коснулись щеки. Те самые, которые… Ира на секунду зажмурилась и обняла в ответ, почувствовав знакомый запах. Да, с парфюмом она не прогадала тогда. Когда со спины пропала рука Арсения, она поймала себе полный искреннего недоумения взгляд Кати. Но, в целом, та держалась молодцом. — Мы вас покинем на секунду, — перебила Ира тут же начавшего заливаться соловьём Арса. — Пошушукаемся и вернёмся. И увела за собой все ещё пребывавшую в странном оцепенении Катю под пристальным взглядом Димы. Они отошли к дальнему столу, по пути Ира стащила бутылку текилы, наплевав на правило не смешивать напитки. У стола разлила по двум рюмкам. Гири больше не было. Вообще ничего не было. Ей не хотелось поджечь помещение, не хотелось прописать по щам Арсению Сергеевичу стулом или отпилить Антону все конечности. Ярость отступила. Не выжигала её больше изнутри. На место ей пришла злость. Да, Ира была зла. Но злость оказалась холодной, стылой, как холодец с балкона, вынесенный участливой хозяйкой. Холодная, лишенная ярких переживаний злость отрезвила Иру. И она решила, что может продолжить пить. Всё же вечер, по большому счету, только начался. — Как… — выдохнула удивлённо Катя, едва они опрокинули в себя по стопке. — Ты знала? — спросила напрямую Ира. Ей нужно было услышать, чтобы вытурить из души последние сомнения. — Нет, откуда? — удивилась было её подруга, но потом быстро сообразила. — Нет, Ир. Нет. Ты думаешь, Дима? Нет. Ира не стала её переубеждать. Тем более, ей самой до сих пор хотелось верить, что Позов ни сном, ни духом. — А ты? — спросили Иру аккуратно. Она не ответила. — Ира… Удивление и шок у Кати на лице тут же сменились противной сейчас Ире жалостью. Передернув плечами, она решила её проигнорировать. — Потом… Давай просто доживём как-нибудь до конца этого… Праздника. И… Кузнецова замялась. — Что? — Диме не говори, ладно? — Конечно, — Катя было дёрнулась, видимо, обнять несчастную и опозоренную. Но несчастная и опозоренная отстранилась. — Потом, ладно? За их спинами отчётливо послышался голос и смех Антона. — Ублюдок, — прошипела неожиданно Катя. Ира посмотрела на неё с лёгким удивлением. — Что? Иногда я жалею, что не могу сломать кому-нибудь челюсть, — ответила на её немое удивление Катя. — Как он? Как они? Здесь. Сукины мрази… Ира ухмыльнулась. Чужая, ничем неприкрытая ярость, обида и разочарование порадовали её. Она, конечно, не хотела, чтобы Катя знала, но это не её проблемы. А так… Стало не так одиноко. Вот оно что. Да. Не так одиноко. Ублюдок. Надо же. Ира его даже в мыслях так ни разу не назвала. А что? Хорошее слово. Только свое значение первоначальное растеряло. Ну и что? Ублюдок. Ире понравилось. Может, в телефонной книжке так его переименовать?