Горизонт за который уходит багровое солнце

Горизонт значительно темнеет, осыпаясь мелкими красными лучами, блики которых томились в неглубоком озерце, в такие моменты наступала долгожданная весенняя прохлада. Прохладно было где угодно, но не здесь. Не под ветвями громоздких деревьев и даже не в ледяном источнике, не под стремительным водопадом, капли которого отражали всю суть происходящего, орошая влажную бледную кожу. Подозрительно бледную. Это больше было похоже на куклу, вечно холодную, смеющуюся, таинственную, действующую на несколько шагов вперёд, так и оставляя неизбежно позади. Да и чёрт с этим. Губы ни то синие, ни то наоборот красные, залившись самым ярким пунцом, словно ягода, которую, безусловно, хотелось съесть, умять за щеками, словно вот-вот наступил сезон урожая и ты, с нетерпением хватаешь грозди спелых сладостей в рот после затяженной паузы в целую зиму, это не просто желание, это потребность. Горящие, говорящие, шепчущие, завлекающие, так определенно не должно быть, но до одури вкусно, а ещё запретно. Представьте себе всё это вопиющее безобразие; сын самого главы, в нем, безусловно, течёт горячая кровь, кровь клана, которому необходимо расти и развиваться, нисколько не стопорясь из-за каких-то там чувств, но он не может себе позволить, пока рядом этот оборванец с черными и длинными волосами, небрежно собранными в высокий хвост. Да кто угодно знает, что этот оболтус входит в список красивых господ и отнюдь не держится в агониях за последние места, он там предводитель. Бесстыдный. О нём так жарко шепчутся, каждая грезит, что аж жилы застывают, в такие моменты хочется повести себя последним дураком, нрав наследника у этого главы отнюдь не прост, он слишком сложен и импульсивен. Вдруг и вправду совершит глупость, да за волосы схватит? Кошмар, совсем неблагородно. Протяжный жаркий вздох около уха отдается комком внизу живота, словно все сжимается, словно ты катаешься по горам, а спуски там такие резкие и в то же время плавные, что все твое нутро уходит в пятки. Тут не только сам ты в пятках, а ещё сердце укатывается беспощадно в ноги, лицо горит, в глазах пелена, какое стоп слово? Уходящий закат, на самом деле, красив, а под тенями фарфоровая кожа совсем уж неестественно смотрится, но красиво, оценивающего взгляда недостаточно, необходимо коснуться, пройтись тёплыми ладонями по изгибам, непрерывно наблюдая за реакцией тела, а затем упиваться собственным довольством, потому что самый лакомый кусочек из всего клана, да какого там клана? Тут одним не обойтись. И все же, этот лакомый кусочек достался только ему, это как свежая вишня на торте или клубника, хорошенько залитая йогуртовым желе, это как самый центр арбуза, где максимально послаще, посочнее, это карамель с нугой, это как самый холодный напиток в самую жаркую погоду, радостно хватаешь и кричишь; это моё! Самодовольный фиалковый взгляд все никак не оторвётся от созерцания. Вэй Ин как горизонт, за который уходит жаркое солнце и сама звезда целует сладко его уста на прощание. Каждый поцелуй с ним, это не просто посредственность и не что-то однотипное, это поцелуй самого солнца, жаркий, остаётся только плавиться, даже на смотря на то, что тот бледный как чёрт, а такой контраст лишь больше заводит. Пальцами только и остаётся цепляться за шевелюру роскошной гривы, потому что не только ты берешь лакомый кусочек, тебя за него тоже могут посчитать. Крепко впиваясь, смакуя и не отрываясь, глаза аж закатываются и хочется сделать глубокий вздох, словно нырнул только что и проплыл метров двенадцать, случайно заплыв глубже, чем думал, а затем судорожно выплываешь, дыша тяжело. Тут также. Потому что даже носом перестаешь дышать. Напряжённые мышцы бёдер лишь крепче опоясывают и тут остаётся только в экстаз уйти, на большие му́ки уже и вправду не способен. Его одежды такие же фиолетовые, тонкие, роскошные и грациозные. Клановые. Лишнее напоминание того, кому он тут действительно принадлежит весь. Какие бы у него были одежды, будь он где-то далеко? Вероятно чёрно-красные, прямо как горизонт, за который уходит багровое солнце.