ГОСПОДАРЬ

Фреут, восточные земли, город Данбу, 1715 год

       Когда он засыпал, с ним всегда было одно и то же воспоминание из детства: папа садился на край кровати, нежно, почти невесомо касался губами ладони, целовал каждый пальчик, а затем раскрывал её и дул.       — Пусть всё плохое улетает, а хорошее останется вот здесь. — Он положил что-то невидимое в руку и сжал, накрыв своей.       — Самое важное и ценное! — хитро прошептал маленький альфа, пряча кулачок под подушку.       — Точно, береги и охраняй. — Папа поправил одеяло и поцеловал в лоб.       Чонгук рос вместе с двумя братьями в семье кузнеца, где таинство ремесла передавалось из поколения в поколение. Жили в среднем достатке, но отец всегда учил своих подрастающих альф прикрывать друг другу спины и делиться поровну, даже если это последняя лепёшка. Благодаря хорошей наследственности и постоянной работе с молотом и наковальней братья, даже будучи подростками, выросли достаточно сильными и мускулистыми. Чонгук был самым младшим в семье, но мечтал быть первым и лучшим во всём, поэтому всё время пытался доказать остальным своё превосходство.       Чон Хондо уже восемь лет растил их один после смерти любимого омеги от неизвестной болезни, вступать в брак повторно отказался и, нужно сказать, отлично справлялся с воспитанием. Образование было главным пунктом в их семье, этому уделялась львиная доля внимания, и старшие братья-близнецы Санхён и Санбом присматривали за Чонгуком, которому дай только с мечом попрактиковаться да в лесу поохотиться. Учиться он не любил, делал это из-под палки, хотя был далеко не глупым парнем. Единственное действенное наказание — запрет тренировок. На восемнадцатилетие Чонгук попросил не новый кафтан и даже не кожаный пояс с серебряной бляхой, о котором мечтал не так давно. Он указал на потёртую книгу по боевым искусствам, чем сильно удивил отца.       — Серьёзно? Ты действительно хочешь её? — переспросил он, зная, как сын относился к учёбе.       — Понимаю, что она стоит слишком дорого… — смущённо протянул молодой альфа, разглядывая картинки с подробной инструкцией, как правильно двигаться и управлять мечом.       — Мы берём, — тут же сказал Хондо торговцу.       Наличие книг в доме было настоящей роскошью, у семьи Чон имелась всего одна — какое-то писание целителей, принадлежавшее папе. Прижимая к себе увесистый подарок в кожаном переплёте, Чонгук счастливо улыбался.       — Спасибо! — бубнил он, продвигаясь по узким рядам шумного базара.       — Надеюсь, это хорошее вложение в твоё воспитание, сын! — хлопая его по плечу, говорил отец.       В тот день Чонгук не пошёл веселиться с друзьями, а влез на пыльный чердак и открыл, как ему казалось, священное воинское писание. «Лирандо» — первое, что он прочёл, пробуя на вкус это красивое слово. Что Чон знал о лиранах? Они были прекрасными всадниками, искусными воинами, владея целой серией боевых приёмов, куда входили нереальные прыжки с разворотами, точечные удары, а также техника владения оружием: копьями, ножами, шестом и мечами. Чонгук мечтал попасть в их ряды, но для этого нужно было стать лучшим из лучших среди простолюдинов. Раз в год, после сбора урожая, в последние дни летнего месяца, из Лирана приезжали статные воины, отбирая самых перспективных. Попадали к ним единицы, да и не все выдерживали нагрузок, возвращаясь полностью разбитыми.       В первый год Чонгук даже не вызвался добровольцем, понимая, что сильно уступает в технике другим альфам. На второй отбор он пришёл уже более уверенным в собственных силах, но потерпел поражение от противника. Злость и обида захлестнули его целиком, парень бежал по оживлённым улицам, а в ушах всё ещё стоял гогот. Но это было до приобретения книги, теперь-то он им всем покажет!       Целый год Чонгук только и делал, что тренировался в свободное от учёбы и работы в кузнице время. Каждый приём, удар и поворот повторял вновь и вновь, оттачивая движения до идеала. Близнецы поначалу смеялись над ним, но, наблюдая за упорством младшего брата, вскоре отстали.       Единственным, кто в него верил безоговорочно, был Чон Хондо. Глядя в тёмные глаза альфы, он видел неуёмную энергию и большой потенциал.       — Ты будешь великим воином, сын! — напутствовал отец, отправляя его на очередной смотр.       — Твои бы слова да богам в уши, — с улыбкой отвечал Чонгук.       Он ненавидел проигрывать, поэтому в этот раз точно должен был победить. Ему достался соперник на голову выше, что уже слегка напрягало. Но Чон размял плечи, сбрасывая остатки сомнений, и двинулся на него. Они плавно ступали по земле, оцепленные широким кольцом любопытных зрителей. Чонгук сделал неожиданный разворот, поднимая ногу, и коснулся лица парня мягким кожаным сапогом. Замер в миллиметре от щеки изумлённого альфы, незаметно улыбаясь, но не дал перехватить себя за лодыжку, а нанёс двойной точечный удар прямо в подбородок. Соперник упал навзничь, прикусив язык до крови. Толпа одобрительно загудела. Но это был лишь первый этап, дальше предстояло показать своё владение оружием. Чонгук знал, что можно было выбрать: копьё, ножи или меч.       — Я владею всеми тремя видами одинаково хорошо, поэтому выбор предоставлю противнику! — уверенно выкрикнул он.       Главный среди лиранов наклонился и что-то шепнул на ухо спутнику. Этот молодой альфа явно их заинтересовал. Соперник предпочёл битву на мечах, которые тут же вынесли на поле боя.       — Мой, конечно, лучше, но и этот сойдёт. — Подбрасывая в воздух, Чонгук поймал его левой рукой, поставил на указательный палец, приблизив к гарде, нашёл точку, когда ни одна из сторон не перевешивала другую, и придирчиво посмотрел на его баланс.       Послышались лязг и удары металла о металл в немой тишине заворожённых зевак, все взгляды были прикованы к двум альфам, которые неотрывно смотрели друг на друга. Чонгук отражал одну атаку за другой, но не делал выпадов. Лишь хищно улыбался и облизывал губы. Ловко уворачивался и будто вёл какой-то диковинный танец. Противник начал злиться и терять терпение. Именно в этот момент Чонгук оттолкнулся от земли и в полёте направил остриё прямо в горло сопернику. Если бы это не было показательным выступлением, он бы убил его. В последнюю секунду Чон увёл лезвие в сторону, слегка полоснув по шее альфы. Приземлился на ноги, чуть приседая, и посмотрел в сторону лиранов.       — Похвально, — нарушая тишину, первым хлопнул один из них. — Подойди ближе.       Чонгук воткнул меч в землю и направился к альфе. С восхищением посмотрел на чёрную с золотом форму и витиеватый узор в виде лилии на груди. Как же он мечтал носить такую же, как долго шёл к тому, чтобы его наконец заметили.       — Кто тебя обучал? — спросил тот, что постарше.       — Я сам тренировался, Ваша Светлость, — кланяясь, произнёс Чонгук.       — Вот как? — удивился второй. — И правда всеми видами оружия владеешь?       — Правда, — тут же ответил молодой альфа. — Мой отец — кузнец Чон Хондо, поэтому у меня есть и собственный меч, и копьё с ножами. Ещё я неплохо стреляю из лука…       — Достаточно, — выставляя вперёд ладонь, прервал его пожилой альфа. — Покажешь свои умения в столице, у тебя есть два часа, чтобы собраться.       — Как звать? — поинтересовался второй у счастливого парня.       — Чон Чонгук! — радостно выпалил он.       — Оружие с собой не бери, только самое необходимое, ясно?       — Конечно, Ваша Светлость! — Он снова сделал почтительный поклон и удалился под одобрительный шум толпы.       В ушах стоял звон, а лёгкие горели огнём, когда Чонгук влетел в кузницу к отцу. Хондо не решился идти смотреть на поединок сына, но понял всё по его горящим глазам и широкой улыбке, когда альфа появился на пороге.       — С победой? — радостно спросил отец.       — Да! — счастливо ответил Чонгук, обнимая его. — Зря не пошёл, в этот раз я был и правда хорош!       — Святые небеса услышали мои молитвы! Ты заслужил это место, как никто другой! — глядя в потолок, воскликнул мужчина.       — Пойду соберу вещи, у меня мало времени.       — Конечно-конечно, ступай, — бросил он ему вслед.       В глубине души мужчина искренне радовался за любимого сына, но и грустил одновременно. Расставаться с младшеньким было тяжело. Он больше всего напоминал ему о муже, потому что был похож внешне почти как две капли воды: красивый разрез глаз, аккуратный нос, точёные скулы и правильная форма губ в точности как у Джесона. И отчего-то ему казалось, что, если отпустить Чонгука служить в Лиран, они нескоро увидятся.       Но попасть туда — значило обеспечить себе и семье безбедное существование. Лираны принадлежали королевской армии и являлись её самым почётным войском. Каждый родитель мечтал отдать туда подрастающего альфу, но мало кому удавалось. Места бронировались ещё с рождения богатыми семьями, а у простых жителей Уль-Хо и прилегающих городов шанс был только один — показать самого себя на смотре. Не у всех хватало денег на оружие, не говоря уже о том, чтобы нанять тренера. И если с первым пунктом Чонгуку повезло, потому что его отец эти мечи ковал ежедневно, то со вторым не очень. Все его заслуги целиком и полностью принадлежали исключительно самому себе, чем он бесконечно гордился.       — Уезжаешь? — отрываясь от письма, спросил Санбом.       — Да, братишка! Надеюсь, ещё свидимся, — со счастливой улыбкой ответил Чонгук.       — Так говоришь, будто на войну собрался, — засмеялся он. — Но я поздравляю тебя, ты всегда хотел туда попасть, молодец!       — Благодарю, — складывая вещи и книгу по «Лирандо» в котомку, произнёс довольный альфа. — А где Санхён?       — Не знаю, где его черти носят, надеюсь, успеете попрощаться…

***

Столица Уль-Хо, лагерь Лиран, 1718 год

      От Данбу до столицы было три дня пути, если не считать привалов. Их город был последним в списке ежегодных смотров, поэтому тем же днём весь отряд вместе с новичками в повозках двинулся в Уль-Хо. Чонгука поразило, что, кроме него, из их городка больше никого не выбрали.       «Неужели в этом смотре я оказался самым лучшим?»       С ним на скамье расположились ещё четырнадцать альф, которых отобрали ранее. Чонгук общительностью никогда не отличался, поэтому сидел себе тихо, разглядывая чужие ноги. Некоторые парни переговаривались и рассказывали, кто из какого города.       — А ты кто такой? Молчишь всю дорогу, — толкая его в плечо, спросил симпатичный альфа, сидящий справа.       Чонгук от неожиданности вздрогнул, поднимая глаза.       «Наверное, нужно найти друзей, так будет проще обжиться на новом месте…»       — Чон Чонгук, из Данбу, девятнадцати лет от роду, — нехотя произнёс альфа.       — Хорошо ты своему сопернику кручёный сделал с двойным ударом, покажешь потом ещё раз? — восхитился коренастый парень напротив него.       — Показать-то — покажу, но за свою голову не боишься? — усмехнулся Чонгук.       — А как блок поставить знаешь? — тут же спросил кто-то.       — Конечно, техника Лирандо тем и хороша, что там прописан каждый шаг. На любую атаку есть блок, главное, вовремя среагировать, — со знанием дела пояснил Чонгук.       Остаток дороги они слушали альфу, иногда перебивали, когда делились опытом. А Чон не спешил показывать своё сокровище — книгу, по которой учился таинству боевого искусства. Как ни странно, парней эти разговоры сблизили, и к концу пути они уже знали имена друг друга, подтрунивали, смеялись и с нетерпением выглядывали из повозки в надежде рассмотреть место, которое станет их домом на долгие годы.       Масштабы Лирана просто поражали. Огромное здание, коих в их небольших городках отродясь не было, являлось главным корпусом. Там находились: библиотека, зал для приёма пищи и помещения для занятий и тренировок. Корпуса, где проживали курсанты, стройными рядами тянулись друг за другом. И казалось, нет им конца и края.       — Сколько же здесь альф обучается? — присвистнул Хонсеб, тот самый, что заговорил с ним первым.       — Не думал, что это настолько масштабно! — протянул Чонгук, разглядывая здания.       Когда их выстроили в шеренгу, стало понятно, что детство закончилось. Строжайшая дисциплина и отработанная схема обучения выпускала из стен Лирана идеальных воинов.       Вот так в девятнадцать лет Чон Чонгук впервые упорством добился того, чего хотел.       Правда, ему никто не говорил, что будет настолько тяжело… Все его ежедневные тренировки и рядом не стояли с тем, какой режим был в Лиране. Сон всего пять часов, утренний бег вокруг всего лагеря, неважно в какую погоду, душ, завтрак, занятия по самым разным видам боевых искусств, изучение точных наук, грамматики и прочего…       — Я думал, из нас будут делать воинов, а не учёных! — возмущался Чонгук больше всех.       — Служить в самом почётном из войск королевской армии — значит быть лучшим из лучших! — усмехался старший курсант, подталкивая Чона.       Но как бы Чонгук ни возмущался, его желание быть впереди всех распространялось и на Лиран. Ему казалось, что он не помнит своего имени, но знает наизусть всю географию Киандэ, не говоря уже об истории материка на несколько веков назад. Ночью разбуди — и он всё расскажет. За ним закрепилась слава выскочки. Но Чон ничего не мог с собой поделать: когда у него что-то получалось лучше других, гордость за самого себя заполняла целиком. Его мастерство владения оружием было особенным. Из-за того, что парень учился самостоятельно, он имел уникальный почерк, ни с кем не сравнимый. Чонгук добавлял в каждый приём и удар что-то своё, чем постоянно удивлял соперников.       — Так нечестно! — кричал альфа, понимая, что на такой выпад нет блока.       — Чонгук, переделай, — с лёгкой улыбкой говорил главный мастер, но не скрывал того, что этот малый сильно отличается от остальных и далеко пойдёт.

***

Столица Уль-Хо, дворец Кагос, 1722 год

      Спустя четыре года возмужавший альфа вместе с собратьями по службе покинул обучающие корпуса и был переведён во дворец. Это не значило, что тренировки закончены: парни настолько привыкли к режиму, что уже и не представляли другой жизни. Служба в Лиране сделала из них действительно лучших воинов, владеющих искусством Лирандо в совершенстве.       Не всем повезло так, как Чонгуку: многих отправили в другие города или на границы Фреута. И только тех, кто особо отличился за время обучения, определили в королевскую обитель. Мог ли тогда девятнадцатилетний Чон Чонгук представить, что добьётся таких высот? Жаль, отца и братьев он видел лишь раз в год, когда родным позволялось приехать и навестить будущих воинов и лицезреть, чему они научились за время пребывания в Лиране. Чон Хондо, глядя на сына в красивой лиранской форме, так загордился, что не удержался и пустил скупую мужскую слезу… За время службы молодой альфа научился контролировать эмоции и не говорить лишнего, но огонь в его глазах продолжал пылать с прежней силой.       Покои лиранов располагались в дальнем крыле дворца и рассчитывали проживание по двое альф в каждой комнате. Чонгук положил на кровать свои вещи и огляделся. Нехитрое убранство помещения было максимально практичным и удобным. Здесь же находились купальни для воинов и отдельная трапезная. Условия разительно отличались от тех, что были в самом Лиране, но Чон не сильно обращал внимания на роскошества. Куда интереснее было изучать сам дворец, все ходы и выходы, чтобы хорошо в нём ориентироваться. Масштабы строения откровенно поражали. Никогда в жизни Чонгук не видел такого огромного здания, которое опускалось ещё и на несколько этажей под землю, имело темницы, потайные ходы и множество покоев для слуг, не говоря уже о центральной его части, где проживала королевская семья.       Короля Фреута никто из вновь прибывших лиранов в глаза не видывал, но в конце месяца должен был состояться праздник в честь совершеннолетия старшего сына-омеги, и у Чонгука хватало времени, чтобы всё изучить и адаптироваться.       — Уже расположился? — входя в комнату, спросил высокий и статный альфа, который явно был тут уже не первый год.       — Да, вроде бы… — ответил Чонгук, прислоняясь к стене.       — Наслышан о тебе, но нос не задирай, тут все равны, ясно? — сразу же пошёл в нападение парень.       — Обойдёмся без предупреждений, правила знаю, — холодно произнёс Чонгук, — а слухам верят только недалёкие омежки.       Он нарочно спровоцировал этого альфу, видел, как желваки играют на его лице, а глаза превращаются в щёлочки. Но нужно отдать должное — в драку не бросился, имея хорошую выдержку. Чон усмехнулся и обошёл его, направляясь к выходу.       — Будь осторожнее в купальне! — бросил ему вслед альфа.       Чонгук никогда за словом в карман не лез, даже будучи подростком. Спустя годы научился дерзость прятать под маской безразличия, но очевидно, что о поступлении во дворец самого одарённого альфы из потока лиранов многих осведомили. Он был готов к зависти, даже к неким подлостям исподтишка, поэтому решил сразу ставить всех недовольных на место. Одного не учёл: тот, с кем только что разговаривал, тоже был лучшим и конкуренции не терпел.       Жить в одной комнате с тем, кто постоянно хотел вставить палки в твои колёса, было мучительно, но всегда держало в тонусе. Чонгук мог бы сходить к главному по распределению покоев и попросить, чтобы его переселили. Но это бы значило проявить слабость, а Чон так не привык. Не в его правилах бежать от проблем, даже если они мешают существовать буквально каждую минуту.       Ким Намджун оказался редкостным засранцем. Старше Чонгука на два года, он то и дело подначивал его, провоцируя на взрыв эмоций. Драки между лиранами карались особо строго, что оба альфы прекрасно понимали. Поэтому дальше словесных перепалок пока не заходило. Делали они это искусно: прожигали взглядами, и порой вокруг них будто молнии сверкали. Никто не вмешивался, но старшие ваны были начеку.       Месяц пролетел незаметно, и все подготовки к предстоящему празднику были почти завершены. Утренняя суматоха не давала расслабиться, а изнурительная жара вынуждала желать лишь одного — поскорее бы этот день закончился.       Когда Чонгука вызвали к рего, он не колеблясь вошёл, сделал поклон и ждал, когда тот позволит выпрямиться.       — Вольно… — как старая несмазанная половица, заскрипел его голос так протяжно, что у Чонгука чуть не сорвался смешок с губ. — Я наблюдал за твоими тренировками, и ты напомнил мне, каким я был когда-то. Собственный стиль в боевом искусстве — это высшая степень. Пожалуй, за последние тридцать лет никто из лиранов так меня не поражал. Сегодня покажешь себя во всей красе, выступишь в поединке, и советую проявить себя максимально, ведь не каждый раз выпадает такой шанс.       — Благодарю, рего! — учтиво произнёс Чон и попятился к двери, проявляя максимум уважения.       Волнение достигло своего предела, когда Чонгук узнал, что соперником будет Намджун. Нет, Чон не сомневался, что сможет его одолеть, но что ждало такого выдающегося альфу, как Ким, после поражения? Он и правда был хорош во многом, но после таких поединков, особенно перед всей королевской семьёй, будущее перспективного альфы было бы предрешено — служить на границе и мечтать о сражениях.       Бумага была на вес золота, но в тот момент Чон плевать на это хотел. Он сел за небольшой письменный стол и стал рисовать, торопливо макая перо в чернила. Художник из него никакой, но главное было передать смысл. Времени оставалось мало, поэтому всё вышло достаточно схематично, но альфа был уверен, что его соперник не дурак и всё поймёт.       Собственный стиль и свои блоки, о которых никто не знал. Он сейчас делился самым сокровенным, не понимая, зачем это делает. Когда в комнату вошёл Намджун, то Чонгук буквально спиной почувствовал его язвительный взгляд.       — Рисуешь сценарий своего поражения, Чон-и? — подходя ближе, ехидно бросил Ким.       Чонгук убрал перо, закрыл чернильницу и ещё раз оценил результат творений. Выглядело жутко, но, видят боги, он сделал всё, что мог. Развернулся и пятернёй припечатал ещё не до конца просохший лист к широкой груди альфы.       — Если бы ты не был таким идиотом, то расценил это несколько иначе. У тебя есть пять минут, пока я хожу в уборную, — не сводя с него глаз, медленно сказал Чонгук.       И пока его не было, Намджун изумлённо смотрел на схемы ударов, которые, судя по всему, предназначались ему. Хаотично бегал глазами, выстраивая цепочку блоков в памяти. Непонятно, что задумал этот заносчивый альфа, но это не было похоже на какой-то подлый сценарий.       «Зачем ему это нужно?»       Когда Чонгук вернулся, в комнате никого не оказалось, но на медном подносе дымилась горстка пепла от недавно сгоревшего листка. Несложно догадаться какого именно.

***

      Несмотря на то что во дворце Чонгук пробыл уже целый месяц, с королевскими особами не пересекался. И было так интересно взглянуть на них. Ходила молва, что три сына-омеги красивы и умны, самый старший из них сегодня праздновал совершеннолетие и являлся прямым наследником престола, несмотря на то, что альфой вовсе не был. По этому поводу много судачили, но король был непреклонен: чужак не станет главой Уль-Хо.       Когда очередь дошла до лиранов, отряд из пятидесяти вышколенных ванов строем вошёл в зал и поклонился королевской семье. Красивые, статные альфы в парадной форме выглядели очень впечатляюще. Чонгук слышал, как среди придворных волной прошелестел восхищённый шёпот. Они были настоящей гордостью правителя, и все прекрасно понимали, что среди этой полсотни лиранов стоят лучшие из лучших. Чон не удержался и посмотрел в сторону королевских омег. Один другого краше, в шелках и с диадемами на голове, усыпанными драгоценными камнями, принцы восседали по левую руку короля. Самому младшему от силы было лет двенадцать, но никто не сомневался, что он вырастет настоящим красавцем. Утончённые черты лица сыновья унаследовали от папы, который имел необычную внешность и белоснежную, словно фарфор, кожу. Взгляд неожиданно пересёкся с самым старшим, Чонгук ощутил, что на него тоже смотрят с нескрываемым интересом, поэтому тут же опустил глаза. Негоже пялиться на королевских особ.       После церемонии посвящения была долгая и нудная часть с вручением подарков от множества гостей. Чон едва сдержался от улыбки, глядя на зевающего в ладошку младшего из принцев. В силу возраста ему ещё было сложно контролировать себя.       После восточного танца пятерых омег в зале запахло пряностями и стало слегка душно то ли от скопления людей, то ли от горячего и откровенного выступления. Здесь была совсем другая жизнь, иная публика, которая разительно отличалась от той, к которой он привык в своём городе. Любуясь придворными, Чонгук отмечал богатые наряды, украшения и изысканные манеры. Ему до такого ещё было очень далеко, но в глубине души он пообещал себе, что когда-то тоже станет одним из тех, кого относили к высшему обществу.       Когда объявили их с Намджуном поединок, Чонгук не сразу выпутался из мечтаний. Нужно было срочно собраться и сконцентрироваться. Он не знал, какие выводы там сделал этот заносчивый индюк, но если не оценил доброго посыла, то это уже его проблемы.       Выйдя в центр, они снова поклонились — сначала королевской семье, а затем и друг другу. В Лиране всегда учили уважать своего противника. Их взгляды встретились, и Чонгук еле заметно улыбнулся, вставая в боевую стойку. Под ритмичный бой тамбуринов альфы стали медленно двигаться по часовой стрелке, и, когда Чон сделал первый выпад, Намджун тут же его отразил.       «Сообразительный, однако!»       Следующим атаковал Ким, но Чонгук ловко увернулся, ещё и сделав при этом переворот в воздухе, просто так, для красоты. Они кружились, словно в неведомом танце, зная правила и предугадывая шаги друг друга. Чон мог бы его одолеть, у него в запасе ещё было много ударов, о которых Намджун и знать не знал, но это не было его целью. Пожалуй, за четыре года Чонгук впервые встретил настолько сильного и интересного альфу, хотя и слишком высокомерного. Но принижать его достоинства было бы неправильно. Заключительный удар он нанёс в классической старинной манере Лирандо, чувствуя стальную хватку на лодыжке. Что-то изменилось в тот самый момент, когда Намджун осторожно отпустил его ногу и благодарно улыбнулся, обнажая белые зубы. Чон не удержался, и его губы дрогнули в ответ. Это был не поединок двух ван-лиранов, а идеальная демонстрация силы и уважения соперника. Казалось, такой сценарий устроил публику ещё больше, потому что в восторге были даже королевские омеги. Напоследок Чонгук всё же посмотрел на именинника, одарив его многозначительным взглядом.

***

      Вернувшись в комнату, Чонгук стянул с себя праздничную форму и завалился на кровать. Хван Илай… Так звали того самого кронпринца, который не уходил у него из головы. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Намджун, остановился у подножия его кровати и внимательно посмотрел на альфу.       — Надо признаться, я был о тебе несколько иного мнения… — произнёс Ким.       — А я тебе сразу сказал, что слухам верят недалёкие омежки, — подмигнул Чонгук, усаживаясь поудобнее.       — Вот не начинай снова! — фыркнул Намджун.       — А ты молодец, всё запомнил, — усмехнулся Чон.       — Зачем ты это сделал? — спросил альфа, явно озадаченный подобным поступком.       — Если бы не поступил так, твоя участь была бы прискорбной, — пожимая плечами, ответил парень.       Намджун смотрел, прищуриваясь, искал подвох, но не обнаружил ничего, кроме спокойного взгляда, направленного, казалось, в самую душу. С первых дней альфа наблюдал за соседом, но не мог понять, что же он за человек. И вся эта его дерзость была явно напускной, потому что Чонгук мог бы перед королём показать себя во всей красе и зарекомендовать как лучшего ван-лирана. Но ему было важнее сохранить собственное лицо, оставить чистой совесть, а потому добиваться славы путём поражения соперника явно в его планы не входило.       — Честно сказать, я удивлён. И благодарен тебе, — тихо молвил Намджун.       — Не стоит, ты сам говорил, что мы здесь все равны. К тому же мне осточертело препираться с тобой. Держать противника в приятелях куда удобнее, не находишь? — снова подмигнул он, протягивая руку, и впервые заметил ямочки на щеках Намджуна. Наверное, потому, что Ким до этого момента рядом с ним никогда не улыбался.

***

      С того дня их отношения кардинально изменились. Парни стали подолгу общаться после отбоя, рассказывая о своей прошлой жизни. Делились планами и не только.       — Вижу, ты всё вздыхаешь по Илаю, — как-то начал Намджун. — Не стоит тебе даже думать в его сторону.       — Я прекрасно понимаю, кто он, а кто я. Но мечтать мне никто не запретит, — упрямо отвечал Чон.       — У тебя вообще секс был? — неожиданно поинтересовался Ким.       В небольшое окно их комнатки светила полная луна, оставляя блики на лице друга. Чонгук повернулся, подкладывая ладонь под подушку, и коротко вздохнул.       — Да какой там! Я попал в Лиран в девятнадцать и жил в таком ритме, что передёрнуть некогда! — тихо усмехнулся он.       — А до Лирана? Неужто не прижал никого ни разу?       — Целовался с парочкой омег, даже заходило чуть дальше, но на большее не решился… Да и голова была забита тренировками. Меньше всего мне тогда хотелось иметь проблемы с незапланированной беременностью. А ты чего скажешь?       — До поступления в Лиран у меня был омега… Встречались несколько лет. Я думал, что и до свадьбы дойдёт, поэтому перед самым моим отъездом мы провели вместе с ним течку.       — О-о-о, и как? — Чонгук оживился и даже присел, глядя на парня.       — Ну-у… — засмеялся Намджун. — Как думаешь, пять дней безудержного секса могут не понравиться?       — Действительно, дурацкий вопрос, — согласился Чон. — А что потом?       — Мы писали друг другу письма, но, как ты и сам знаешь, виделись раз в год. Любовь не прошла проверку разлукой.       — Скучаешь?       — Уже нет.       — В каком возрасте лиранам разрешают завести семью? — спросил Чонгук.       — После тридцати лет…       — Семь лет воздержания я не вынесу! — застонал альфа.       — А кто тебе сказал, что это необходимо? Во дворце полно прислуги, среди которых есть очень смазливые омеги, что не прочь покувыркаться с красавцем ваном из Лирана.       — А если засекут? — удивился Чон.       — Нужно сделать так, чтобы никто не узнал. Но мысли об Илае оставь, даже если сильно хочется. Не губи себя, потому что и за один поцелуй тебе просто отрубят голову.       — Да не собирался я с ним целоваться! — возразил Чонгук, но в глубине души признавал, что только об этом и думал.

***

Три месяца спустя…

      Весть о скорой свадьбе наследника престола облетела Фреут молниеносно. Чонгук прекрасно понимал, что рано или поздно это должно было случиться. Но не предполагал, что настолько скоро. Неожиданно для всех король изменил свою позицию, опасаясь нападения на земли, и принял решение о союзе старшего сына с правителем Асланса. Эта империя славилась хорошей армией, правда, альфа был уже немолод и имел репутацию тирана. Узнав о своей нелёгкой доле, Илай заперся в спальне и не выходил три дня. Куннё обменивались сплетнями и перешёптывались, передавая друг другу новости о кронпринце.       Той ночью в их комнату тихо, но настойчиво постучали, когда оба альфы уже провалились в глубокий сон. Чонгук сел на кровати и потёр глаза. После второго стука прошёл босыми ногами по прохладному полу и приоткрыл дверь. Перед ним стоял омега средних лет и, судя по форме, явно из королевских куннё.       — Следуйте за мной, ван Чон, — прошептал он.       — Куда? С ума сошли? После отбоя нельзя! — прошипел Чонгук, оглядываясь на спящего друга.       — Не задавайте лишних вопросов, вас ждут! — Омега повернулся и стал удаляться по коридору с масляной лампой.       Чонгук тихо ругнулся и, натянув на ходу штаны и сапоги, заправил наспех наброшенную рубаху. Пришлось долго идти по той части дворца, куда обычно лиранов не пускали. По схеме Чон примерно понимал, где они, но чем ближе подступали, тем медленнее и неувереннее был его шаг.       — Стойте! — окликнул он куннё. — Я дальше не пойду, это безумие или заговор!       — Простите, что сразу не сказал, но это личная просьба кронпринца, — тихо произнёс мужчина.       — Что? — прошептал Чонгук, изумлённо уставившись на омегу.       — Поторопитесь, нам нельзя здесь разговаривать, — зашипел куннё, подгоняя лирана.       «С ума сойти! Сам Хван Илай вызвал меня к себе!»       Оставалось догадываться с какой целью…       Они остановились у массивной резной двери, и куннё внимательно посмотрел на альфу.       — Учтите, я буду снаружи и, в случае чего, тут же вызову стражу.       — Не стоит, — улыбаясь, сказал Чонгук. — Я не обижу принца.       — Его Высочество так и сказал. Ступайте! — Он открыл дверь и слегка подтолкнул Чона вперёд.       В королевских покоях царил полумрак, лишь одинокая свеча горела на прикроватном столике. Но, оглядевшись в поисках наследника, альфа никого не нашёл.       — Я ждал вас, Чон Чонгук. Спасибо, что пришли… — раздался откуда-то сзади голос, парень повернулся и увидел Илая. В темноте омега был особенно прекрасен.       — Доброй ночи, Ваше Высочество, — почтительно поклонился парень, делая шаг назад. Вся эта затея казалась ему очень опасной, хотя, безусловно, он мечтал попасть в его покои.       Но не накануне свадьбы…       — Не могу знать, зачем я понадобился вам в столь поздний час, но… — Он не успел договорить, потому что чужие губы впились в его, лишая возможности говорить.       Такой напор поразил Чонгука, но инстинкты уже брали своё. Илай пах магнолией, его аромат был тонкий, но очень изысканный, под стать королевской особе… Но такой невинный образ никак не вязался у парня со страстью, с которой его целовали.       — С того самого дня, как в общем зале мне довелось лицезреть тот показательный бой, мои мысли заняты только вами, ван! — начал шептать омега. — Прекрасно знаю, что меня ждёт в будущем, но, умоляю, подарите мне эту ночь! Станьте самым ярким воспоминанием, которое я пронесу сквозь годы!       — Ваше Высочество! — Чонгук слегка отстранился, переводя дух. — Я рискую попасть под трибунал! — противился он, хотя сам чувствовал, как внизу уже всё наливается неукротимым желанием.       — Никто не узнает, в этом крыле все куннё служат только мне! Умоляю, Чонгук! Вы же не откажете мне? — По щеке омеги покатилась слеза.       — Эй! — Чон ощутил себя откровенно неловко, это тебе не омегу из семьи молочника зажимать в подворотне. Перед ним был человек королевских кровей, так мог ли он отказать? Имел ли право высказать своё мнение? Скорее всего, не дожил бы и до утра. Да и не об этом ли Чонгук так мечтал? Он вытер костяшкой указательного пальца мокрую дорожку от слёз и нежно коснулся его губ. — Желание принца для меня закон.       Подхватил омегу на руки, отмечая про себя, какой тот невесомый. Повёл носом, вдыхая аромат магнолии, и осознал в который раз: всё, о чём бы ни мечтал, сбывалось. Даже вот таким нелепым образом.       Куннё за стеной сначала ничего не слышал, но спустя время от стонов принца его губы расплылись в довольной ухмылке. Илай добился чего хотел… Омега приложил ухо к двери, зажимая рот от смущения. То, что происходило в ту ночь в королевских покоях, он унесёт в могилу. Не зря принц выбрал лучшего лирана. Тот и правда был чертовски хорош!       Спустя несколько часов обессиленный, но счастливый альфа выглянул в коридор. Нужно было срочно покинуть покои, пока не рассвело. Он оставил принца томиться в послеоргазменной неге, а сам поспешил обратно.       — Вот вы где?! — спохватился сонный омега. — Слишком долго, нужно торопиться!       — Куда вы меня ведёте? — удивился Чонгук, замечая, что они сворачивают совсем в другую сторону.       — От вас за километр пахнет Его Высочеством! Хотите головы лишиться? — запричитал куннё.       — Простите, виноват… — смущённо произнёс Чон.       Альфа торопливо тёр себя щёткой, сидя в ароматизированной пахучими маслами остывшей воде, смывая запах первого секса с мускулистого тела. Сонный, наконец добрался до кровати и, судя по тому, что уже начинало светать, понял, что осталось спать часа полтора. Без сил упал на кровать и мгновенно заснул…

***

      Не зря Хван Хаджун, король Фреута, торопился со свадьбой. Холодным февральским утром гонец донёс до него страшную весть. Армия императора Чхве окружила город, почти в два раза превышая их собственную даже с учётом лиранов. Помощь от правителя Асланса жители Фреута просто не успевали дождаться. Они напали сразу на столицу — самое сердце Востока, не давая возможности опомниться. Уль-Хо буквально утонул в боли и крови — отступать было некуда.       Намджун проснулся от звука тревожного гонга. Парень среагировал мгновенно, подскакивая с постели. Такой сигнал означал, что во дворце беда. Чонгук спал как убитый, поэтому пришлось изрядно потормошить друга, пока тот не разлепил глаза.       — Что такое? — вслушиваясь в странный звук и шум за дверью, спросил Чон.       — Вставай быстрее! Случилось что-то страшное! — крикнул Ким, доставая одежду.       В Лиране он научился одеваться за считаные секунды, поэтому тут же подскочил и догнал Намджуна уже у двери, застёгивая китель. В коридоре творился хаос, куннё с криками бежали в подвал, а лираны оглядывались по сторонам.       Пахло гарью, кровью и смертью…       В тот день Чон понял, что значит воевать по-настоящему. Он с детства мечтал стать лучшим ваном, но никогда не убивал. Оттачивал мастерство, придумывал новые приёмы, отрабатывая их на лиранах, но ни разу не проявлял настоящей жестокости в бою. Сжимая в одной руке меч, а в другой — кинжал, альфа бежал совсем не туда, куда приказали всем остальным. Учитывая общую суматоху и нарастающую панику, никто и не спрашивал о его цели. Перепрыгивая через мёртвые тела, он махнул Намджуну в сторону лестницы.       — Куда ты? — крикнул Ким.       — Возможно, принцам понадобится помощь! — бросил он через плечо.       Ким медлил всего мгновение, следуя за другом. Когда альфы достигли центральной части дворца и поднялись на тот самый этаж, где не так давно Чонгук провёл ночь, то в ужасе прикрыли рот. Казалось, весь пол залит кровью, а погибших было так много, что приходилось буквально шагать по их телам.       Нечеловеческая резня…       — Когда они успели? — оглядываясь на Намджуна, ошарашенно спросил Чон.       — Напали ночью, как подлые трусы! — качнул головой он.       Единственной его целью была спальня кронпринца. Добраться до неё оказалось не так-то просто: воины Чхве, будто тараканы, стекались изо всех щелей, оттесняя лиранов от королевских покоев. Но у Чонгука будто открылось второе дыхание: он размахивал мечом, отрубая головы и конечности врагам, чувствовал, как тёплая кровь брызгает прямо в лицо, но с каждым ударом ожесточался ещё сильнее. Не зря его называли лучшим ваном. Альфа порхал по небольшому пространству, уворачивался, цеплял взглядом очередную цель и настигал жертву в считаные секунды. Намджун не отставал, прикрывая со спины. И только крики да тяжёлое дыхание слышались в этой части дворца. Чонгук оттолкнулся от стены, проехав влажным от крови сапогом, и нанёс смертельный удар обезумевшему воину. Его взгляд скользнул вправо, замечая, как в сторону Намджуна летит кинжал. Дотянуться не успевал, поэтому метнул свой меч, который вонзился в стену аккурат возле лица Кима, но сумел отразить атаку.       — Дерьмо! — ругнулся Намджун.       Он хотел ещё что-то сказать, но услышал падающее на каменный пол оружие, которое секундой ранее пронзило бы его насквозь. Их взгляды встретились, но можно было ничего не говорить.       Ван за вана, брат за брата…       Опираясь о стену влажной кровавой рукой, Чон выдернул меч и огляделся. Если его когда-нибудь спросят, скольких он убил в тот день, сложно будет ответить. Страшно занести меч в первый раз, чувствовать, как холодная сталь пронзает мягкую плоть, чуть задерживается, разрубая сухожилия и кости, а потом алая кровь фонтаном хлещет из зияющей раны… Со временем уже перестаёшь смотреть, не слышишь криков, не видишь умоляющих глаз.       От жестокости не рождается доброта…       Убедившись, что вражеские твари пока не наступают, Чонгук прошёл по ковру из погибших, распахивая покои кронпринца. Он хотел убедиться, что его здесь нет, что королевская семья успела скрыться, минуя всю эту кровавую бойню. Но то, что предстало перед его глазами, Чон будет помнить долго.       На той самой кровати, где несколько дней назад он сжимал в объятиях Илая, лежало его истерзанное тело. Белоснежные простыни разукрасились алыми цветами, впитывая в себя всю боль и унижение кронпринца. Было очевидно, что над ним всласть поиздевались напоследок. Чонгук подошёл ближе и увидел, что омега всё ещё был жив.       — Ты пришёл, — прохрипел принц. — Я знал, что не оставишь…       Глядя на смертельные раны по всему телу, Чон прекрасно понимал, что жизнь медленно его покидает. Присел на край кровати, глядя на перекошенное от боли лицо. Ощущение безысходности заполнило альфу без остатка.       — Чонгук, у нас мало времени! — сказал Намджун, глядя на друга.       — Секунду…       И что такое секунда в нашей жизни? Пролетающая, как миг, иногда она дороже любых сокровищ.       — Что я могу сделать для тебя? — прошептал он, опуская ладонь на его щёку.       — Забери моего брата, который прячется под кроватью, я… я знаю… что он всё ещё там. Хёнджин покажет тайный выход. — Каждое слово давалось омеге с огромным трудом, перепачканные кровью губы иногда шевелились совсем тихо, отчего Чонгуку приходилось наклонять голову, чтобы расслышать каждый звук. — Отомсти…       Его глаза застыли, глядя прямо на Чонгука, а пальцы всё ещё сжимали ткань его кителя. Кровавой ладонью альфа осторожно провёл по лицу Илая, опуская веки.       — Даю слово лирана. Покойся с миром… — хрипло прошептал он и сполз с кровати, приподнимая полог. В самом дальнем углу, свернувшись калачиком, лежал младший Хван, испуганно глядя прямо на Чона. — Я его друг, не бойся! — сказал он, протягивая руку. — Покажи нам выход, и мы постараемся помочь.       Словно загнанный на охоте зверёк, Хёнджин замешкался, но всё же протянул тонкую бледную кисть, позволяя вытащить себя из убежища. Он слышал слова умирающего брата, поэтому решил довериться этим альфам. К тому же их форма явно была из королевской армии.       — Ты можешь идти сам? — осторожно поинтересовался Чонгук.       — Да, я не ранен…       — Хорошо, показывай дорогу.       Хрупкий на вид омега обернулся к погибшему брату, поцеловал в лоб и накрыл тело с головой.       — Я тоже отомщу, Илай, обещаю! — дрожащим голосом прошептал он.       На удивление, в коридоре никто так и не появился. Крики были слышны с улицы, видимо, там сейчас велась самая ожесточённая битва. Чонгук подхватил принца на руки и попросил не смотреть на мёртвых. Они направились в какую-то комнату, с виду походящую на подсобное помещение.       — Наверняка нам понадобятся, — предположил Намджун, глядя на небольшой столик, заваленный свечами.       — Да, нужно прихватить с собой, а ещё пару масляных фонарей! — сказал Чонгук.       — Там всё есть, следуйте за мной, — пояснил юный омега, открывая потайную дверь, которая с виду была будто обычная стена, и махнул рукой.       Каменная лестница круто вела вниз на несколько пролётов, но на каждом горели фонари, значит, этот ход всегда контролировался кем-то из подданных короля. Они бежали вниз, перепрыгивая через ступеньки и следуя за принцем. Когда он внезапно остановился, Чонгук с трудом затормозил, едва не врезаясь ему в спину.       — Что такое? — переводя дыхание, спросил он.       — Сундук на месте! — всхлипывая, воскликнул Хёнджин.       — Какой ещё сундук? — переспросил Намджун.       — Меня учили с детства: если на дворец нападут, бежать сюда с теми, кому я доверяю. Но их всех убили! Я добрался до брата, но скрыться мы не успели, потому что в спальню ворвались эти чудовища! Всё, что смог, — это спрятаться под кроватью…       — Но ты всё слышал, — вздохнул Чон.       У мальчишки случилась истерика, он слишком долго держался молодцом, но сейчас разрыдался, утыкаясь в грудь альфе.       — Я надеялся, что родители спаслись или мой средний брат Ирсен смог сбежать, но сундук на месте, а это значит, что я единственный выживший из королевской семьи.       Чонгук всё ещё прижимал его к себе, поглаживая по волосам. И в голове с трудом укладывалось то, что Фреут теперь в чужой власти.       Империя Хван канула в бездну, а на её место пришла Чхве.       И лишь юный омега королевских кровей давал шанс этой династии когда-нибудь возродиться.       — Всё будет хорошо, — прошептал Чон, заглядывая парнишке в глаза, — теперь ты в безопасности.       В ушах всё ещё стоял голос Илая и его просьба отомстить. Мог ли он иначе, глядя на все бесчинства, что творились во дворце?       В ту ночь Чон Чонгук поклялся, что добьётся небывалых высот, чтобы вернуться на эти земли с самой мощной армией во всём Киандэ.