ГОСПОДАРЬ

Граница Плеит, пустыня Сухо, 1722 год

      Множество раз Чонгук мысленно благодарил Хван Хаджуна за такую предусмотрительность на случай военного положения. Сундук был полон золотых монет, что дало возможность трём путникам добраться до границы Плеит и найти караван, с которым им предстояло пересечь самую опасную часть Киандэ — пустыню Сухо. Неподготовленные люди пропадали там, не пройдя и половины пути, погребённые заживо в золотистых песках беспощадных дюн. Оставаться там, где теперь правил император Чхве, не было никакого смысла. Выяснив от попутчиков, что Данбу практически стёрт с лица земли, Чонгук несколько дней молчал, осмысливая услышанное. Отец и братья отпечатались в памяти светлыми и улыбчивыми, и он с трудом мог представить, каким образом их настигла смерть. Молился за их неупокоенные души, а ненависть к Чхве росла с каждым днём.       Всё, чему его учили в жизни, теряло смысл. Чонгук стремился стать лучшим воином, чтобы семья им гордилась, но теперь это было совсем неважно, потому что он остался один… В этом суровом мире побеждал тот, кто сильнее и беспощаднее. И чтобы осуществить задуманное, альфе приходилось хоронить в себе всё хорошее, что было, и взращивать совсем другие качества: твёрдость, хладнокровие и жестокость.       Бадави предоставил двенадцать верблюдов, шатры и паланкин для юного принца. О том, кого и куда они везут, никто не спрашивал: золотые монеты были залогом молчания.       — Я проведу вас через Сухо, но будьте предельно внимательны и слушайте беспрекословно всё, о чём я говорю. Мои люди знают каждый каприз пустыни, поэтому постарайтесь не мешать, — сказал альфа с суровым взглядом. Его кожа имела бронзовый оттенок, а от ключицы до уха тянулась витиеватая татуировка в виде неизвестных символов. На голове красовалась выцветшая арафатка, защищающая от палящего солнца, такие же он раздал всем троим, а ещё проконтролировал, чтобы одежда была свободная, дышащая и не стесняющая движений. — Никаких кожаных сапог, ваши ступни скажут мне спасибо в конце пути.       Чонгук усмехнулся, прекрасно понимая, что парень прав.       — Как к тебе обращаться? — уточнил он, после того как представился сам.       — Мин Юнги, — протягивая горячую ладонь, ответил альфа и на несколько секунд пересёкся с ним взглядом, но тут же отвёл глаза в сторону, делая вид, что сильно занят подготовкой одного из верблюдов. Немногословный, но чётко знающий своё дело.       Почему-то ни у кого не возникло сомнений, что с таким проводником они точно доберутся до Шадвера.       Чонгуку не доводилось бывать в пустыне, да он вообще дальше Данбу и Уль-Хо никогда не выезжал, а теперь с интересом рассматривал золотистые пески. Казалось, что им нет ни конца ни края, и, сколько пересекать эту Сухо, одним богам было известно. Ночи вынуждали кутаться в звериные шкуры и растирать немеющие пальцы, тогда как днём все просто изнемогали от нестерпимого зноя. Раскалённый воздух сушил кожу лица, проникал в ноздри и вызывал мигрени. Воду тратили экономно, чтобы хватило на весь путь. Да и питание было довольно скудным: вяленое мясо, рыба, кукурузные лепёшки и сухофрукты. Как пояснил Юнги, на переваривание пищи организм тратит слишком много энергии, поэтому в пустыне желательно питаться скромно и по необходимости.       Хван Хёнджин оказался на редкость выносливым и терпеливым принцем. Несмотря на юный возраст, он не жаловался лишний раз, выполнял все поручения наравне с остальными, никак не показывая своего положения. Казалось, мальчонка уже смирился с тем, что его титул давно канул в бездну.       Езда на верблюде утомляла. Это тебе не на лошади верхом скакать… Монотонное раскачивание взад-вперёд добавляло сонливости, с которой боролись все без исключения, кроме Хёнджина. В его паланкине можно было устроиться поудобнее и дремать весь день. Когда на горизонте появились вооружённые люди, Чонгуку показалось, что это какой-то мираж. Но по мере приближения воинов, которые размахивали мечами над головой с громким улюлюканьем, становилось понятно: всё реально.       — Ты владеешь оружием? — крикнул Чон Юнги, останавливая верблюда.       — Я похож на человека, который ходит по пустыне без него? — усмехнулся Мин, хлопая себя по бокам.       Он не пояснил, что именно ему ближе, да и было уже не до этого. Альфы встали кольцом вокруг паланкина и верблюдов, защищая своё имущество. Такие набеги часто случались по пути, поэтому Юнги особо и не переживал. Тем более с ним были лираны, на которых даже хотелось взглянуть в бою. Численно мародёры их превышали, но и это не сильно беспокоило, стоило увидеть ожесточённый взгляд Чонгука. Юнги достал из плотного кожаного мешочка, который крепился на его поясе, металлические шестиконечные звёздочки.       — Это и есть твоё оружие? — удивился Чон.       — Иногда оса жалит точнее, чем самый расчудесный булатный меч, — усмехнулся Юнги.       Чонгук мотнул головой, не совсем понимая, что тот имел в виду, но когда они вступили в схватку, размышлять, у кого какие способы обороны, было уже ни к чему. Из-за утопающих в зыбком песке ног было сложно удерживать равновесие. И впервые Чон испугался, что его приёмы не сработают, поэтому понадеялся на меч. Увернувшись от стрелы, он сделал выпад вперёд, нанося точечный и смертельный удар. Сзади на него кто-то прыгнул, произведя удушающий захват, но это продлилось не больше пяти секунд, потому что рука обмякла, а тело рухнуло под ноги Чона. В шее торчала та самая звёздочка. Альфа благодарно кивнул Юнги и снова ринулся в бой.       Намджун орудовал ножами, словно мясник, при этом громко рычал и бешено вращал глазами, наводя страх даже на тех, кто был на его стороне. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Те, кто не испустил дух, были добиты мечом Чонгука. Он лично проверил каждого. А Юнги со спокойным лицом прошёлся, собирая своих маленьких помощников.       — Что это? — поинтересовался Намджун, жадно отхлёбывая воду из фляги.       — Сюрикэны, — пояснил Мин, вытирая от крови каждый небольшим куском материи. — Обожаю их, все думают, что я безоружный, пока по груди не начинает стекать кровь из сонной артерии.       — А ты умеешь удивлять! — присвистнул Чонгук.       — Куда уж мне до ван-лиранов! Я получил настоящее удовольствие, наблюдая вас в деле, — произнёс Юнги, убирая сюрикэны.       Они отразили атаку, но потеряли силы и время, пришлось остаться до утра… Разбив ещё два шатра, путники готовились ко сну, и только Юнги сидел у небольшого костра в отдалении. Чонгук подошёл ближе и присел рядом, глядя на оранжевые языки пламени.       — Хотел сказать спасибо, ты мне сегодня жизнь спас, — тихо начал альфа.       — Не стоит, я делал, что должно, в этой ситуации. — Бадави подбросил что-то в костёр.       — Что это? — поинтересовался Чонгук.       — Верблюжий кизяк.       — Вот уж не думал, что такое используют, — усмехнулся он.       — В пустыне только так, — улыбнулся Юнги.       — Расскажи о себе, как ты стал бадави? — спросил Чонгук.       Этот человек вызывал любопытство, его немногословность и большой опыт кочевника рождали множество вопросов.       — Это долгая история, — вздохнул альфа.       — Сколько тебе лет? — Чонгук всё ещё не терял надежды разговорить его.       — Ощущаю себя древним стариком, но на самом деле всего двадцать пять. И я не всегда был бадави, ещё четыре года назад за мою поимку предлагали двести пятьдесят золотых.

***

Фреут, город Шантай, 1714 год

      Юнги был из бедной семьи, плохо помнил детство, потому что разум предпочёл стереть из памяти годы нищенского существования: когда ты делишь и без того небольшую лепёшку на шестерых, запивая скудным рисовым отваром; когда носишь одежду, которую даже сложно так назвать, лохмотья — вот более точное определение; когда ступни настолько огрубели из-за отсутствия обуви, что не чувствуют ни холода, ни острых камней, впивающихся в кожу… И этот список можно было продолжать до бесконечности.       Альфа мечтал выбиться в люди и обязательно стать уважаемым господином. Почему-то эта мысль заставляла просыпаться каждое утро, проживая очередной день в надежде, что он станет хоть немного лучше предыдущего.       Когда ему исполнилось семнадцать, в Шантай приехала целая процессия из знатных господ. Это вызвало небывалый переполох среди горожан, поговаривали, что они высматривают симпатичных и рукастых альф для формирования нового штата куннё. Юнги не относился ни к первой, ни ко второй категории, поэтому сидел на массивной ветке платана, глядя на разодетых людей, разглядывающих подростков, словно товар на базаре. Если бы он мог похвастаться хоть чем-то, то непременно бы тоже попытал счастье. И всё бы ничего, но кто-то заметил хмурого паренька, сидящего на дереве, свесив босые чумазые ноги. Вынудили спуститься и подойти ближе. Первое, что осмотрели, — здоровые ли зубы и кожные покровы. Юнги оскалился, словно дикий зверь, и попытался вырваться.       — Этого можно в подсобные рабочие, лишняя пара рук не помешает, — сообщил холёный альфа с аккуратной бородой.       — Вы что, берёте меня на работу? — удивился парень.       — Радуйся, ты один из немногих, кто относительно здоров. Полезай в повозку, да пошустрее!       — Но мне нужно сообщить родителям, — спохватился Юнги.       — Им передадут, что теперь на один голодный рот в семье меньше, так что давай-давай, не задерживай других.       В тот день его жизнь изменилась кардинально. Мина вместе с тремя другими альфами привезли в дом одного зажиточного купца. Их зачем-то раздели догола и пристально осмотрели. Отправили отмывать вековую грязь, выдали стандартную рабочую форму и показали место для ночлега. Впервые в тот вечер Юнги ел досыта. Пышные ржаные булочки, крынка молока и жаренная в специях радужная форель. Поистине роскошный ужин, после которого парням показалось, будто они в раю.       Работой грузили мало, отчего Мину стало казаться, словно во всём этом чувствуется какой-то подвох, но юные альфы отмахивались, радуясь тому, что сыты и в тепле. Лишь Юнги чётко понимал: бесплатного сыра не бывает, поэтому держал ухо востро.       Спустя два месяца они уже не были такими тощими, появились румянец на щеках и блеск в глазах. Господин Кан распорядился быть готовыми к вечеру, сказал, что состоится поездка, но не сообщил куда. И снова напрягся один только Мин. Когда полог повозки откинули и парням сказали выбраться наружу, они не сразу догадались, где очутились. Непонятное строение без опознавательных знаков. Жестом им показали направление, куда идти, и вскоре все очутились в небольшом помещении. Пахло благовониями и чем-то ещё. Юнги не сразу понял, чем именно, а когда сообразил, бежать уже было некуда.       Только сейчас стало очевидно, почему господин выдал такую странную одежду, будто они не альфы, а омеги. Чёрные шёлковые шаровары струились по ногам, а белоснежная рубашка имела слишком глубокий вырез. Со злостью оглядываясь по сторонам, парень понял, что здесь за публика. Невысокий пузатый альфа подтолкнул их на середину комнаты и кивнул гостям, мол, выбирайте. Осознание вихрем парализующего ужаса ворвалось в мозг, когда они почувствовали на себе заинтересованные взгляды похотливых альф.       «Чёртовы извращенцы!» — пронеслось в голове Юнги.       Он вращал глазами, пытаясь понять, как можно сбежать отсюда. Но пока ничего дельного в голову не приходило. Первым увели тощего паренька по имени Ёнсик. Он всё оглядывался на ребят, не понимая, что его ждёт. Далее поднялся мужчина средних лет, с виду довольно приличный, да и одетый богато, сразу направился к Юнги и махнул рукой, только вот Мин не сдвинулся с места. Ему сразу стало очевидно, для чего их холили и лелеяли всё это время. Как скот откармливали перед забоем. Его больно толкнули в спину, подгоняя вперёд. Влезать здесь при всех в драку было очень рискованно, поэтому Мин решил, что, может, наедине с этим человеком шансы на побег увеличатся. Неуверенной походкой парень направился за мужчиной, мысленно проклиная его. Он остановился у двери, пропуская Юнги внутрь. Парень огляделся, понимая, что здесь, кроме огромной кровати, из мебели больше ничего нет.       — Раздевайся, — сзади послышался хриплый и похотливый голос.       — И не подумаю, — воспротивился он и стал пятиться спиной к стене.       — Строптивых я люблю, но сегодня хотел бы полного повиновения.       — Мы здесь не по своей воле. Это какое-то недоразумение! — прошептал Юнги.       — Всё поправимо, мой мальчик!       Альфа расстегнул рубашку, обнажая мускулистую грудь. Он двигался плавно, словно хищник, готовый наброситься на жертву в любой момент. Юнги чувствовал, как лопатки упираются в каменную стену, и понимал, что отступать некуда, звать на помощь бесполезно, поэтому надеяться оставалось только на себя. Но что он мог сделать против? Этот альфа был в два раза больше и сильнее физически. Страх острыми иголками пробрался под кожу, парализуя волю. Пальцы коснулись тонкой шеи, оглаживая плечи и худощавые руки. Парень замер в ужасе, соображая, что сейчас случится непоправимое.       — Быть может, вы меня спутали? Я не омега, понимаете? — неуверенно произнёс Юнги.       — В этом вся и прелесть, малыш. Омеги меня не интересуют!       Но он лишь мотнул головой, испуганно глядя на извращенца. Ему казалось, что это какой-то дурной сон. Вот сейчас он очнётся, и всё будет хорошо.       «Зачем же альфе альфа?»       Он, конечно, слышал про такое, но то были небылицы, от которых щёки заливались румянцем. Мужчина приспустил штаны, обнажая привставший член, и положил массивную кисть на его макушку.       — Давай же, не вынуждай меня злиться, — нетерпеливо прорычал он, заставляя парня встать на колени.       Юнги посмотрел на член в немом ужасе, поднял глаза, встречаясь с похотливым взглядом, затем снова опустил их на мужское естество. От мысли взять его в рот тут же подкатила тошнота. Он думал, что его приняли на работу и теперь ему не придётся голодать. Но разве о таком Мин мечтал? В соседних комнатах, куда ушли остальные парни, всё было ещё хуже: буквально за стенкой он слышал протяжный стон и ритмичный стук, скорее всего, это кровать ходила ходуном от характерных движений. Кто-то слишком быстро сдался… Но Юнги не такой: он лучше сдохнет, чем будет трахаться с альфой. Обхватил пальцами член, проводя вверх-вниз, зажал у основания и прикрыл глаза.       «Видит бог, я не хотел…»       Его губы коснулись влажной головки, он старался не дышать, чтобы подавить рвотный позыв. Всё это настолько претило, было против его природы, что бороться с реакцией собственного тела оказалось довольно сложно. Мужчина нетерпеливо толкнулся вперёд, проникая глубже, двинул бёдрами и зарычал. Его крик пронзил тишину настолько неожиданно, что Юнги с перепугу не сразу смог разжать сомкнувшиеся зубы. Вкус чужой крови заполнил рот, и его тут же вывернуло наизнанку. Мужчина упал на пол, корчась от боли и осыпая парня проклятиями. Утираясь рукавом, Мин судорожно соображал, что же делать дальше, потому что на крик сейчас точно сбегутся люди и ему несдобровать. Заметил ножны на его поясе, торопливо вынул кинжал и молниеносно проткнул шею извращенца. Он никогда не убивал, поэтому сильно удивился, как легко лезвие вошло по самую рукоятку. Булькающий звук прервал крик, а Юнги вынул орудие убийства, смотря, как под ним растекается тёмная лужа крови.       — Поделом тебе, ублюдок! — рыкнул он, выглядывая в окно.       Судя по крикам, у него было буквально несколько секунд, чтобы сбежать. Но он так и не успел ничего предпринять, потому что дверь комнаты распахнулась и на пороге возник альфа, оценивая масштаб бедствия.       — Интересный расклад, — усмехнулся он.       Юнги прекрасно осознавал, что, скорее всего, уже не выйдет отсюда живым, но просто так сдаваться не собирался. Выставив вперёд кинжал, отошёл в дальний угол и уставился загнанным зверем, готовясь к атаке.       — Потрясающе! — хлопая в ладоши, вдруг заговорил мужчина. — Наконец-то достойный экземпляр с волей к жизни!       — Что? — прохрипел Мин.       — Твои дружки оказались не такими прыткими, увы и ах! А самый щупленький очень удивил. Идём… — Он махнул ему рукой, совершенно не обращая внимания на убитого.       И Юнги снова показалось, что всё это дурной сон.       «Так же не бывает!»       Тот факт, что Юнги только что убил человека, пусть и с целью самообороны, этого альфу никак не смутил. Казалось, он даже обрадовался такому исходу.       «Ничего не понимаю!»       Мин выглянул в коридор и заметил того самого мужчину. Он не был похож на сумасшедшего, не излучал угрозы, но вёл себя слишком странно. Юнги пошёл следом, всё ещё сжимая кинжал в руке. Двигался сзади и при желании мог нанести удар в спину, но тот даже не обернулся, уверенный, что Мин точно этого не сделает. Любопытство и страх перемешались, и парень озадаченно взглянул на альфу, который вышел на улицу, приглашая его сесть в повозку.       — Брось кинжал, больше он тебе не пригодится, — спокойно сказал мужчина.       Но пальцы будто приросли к рукоятке. Отпустить его — значило сдаться окончательно. Сейчас ещё можно было попытаться убежать, когда он выбрался из этого проклятого дома.       — Я читаю все твои мысли наперёд, даже не думай. Моя реакция настолько молниеносна, что я сломаю тебе шею ещё до того, как ты занесёшь руку для удара, — усмехнулся он.       — Что вам от меня нужно? — непонимающе уставился на него Юнги.       — Скоро узнаешь…

***

Фреут, город Зейн, 1719 год

      Если бы Юнги сказали, что он станет профессиональным убийцей, ловко лишая жизни одного за другим, ни за что бы не поверил. Но в тот самый злополучный вечер, пытаясь спасти себя и своё достоинство, Мин привлёк внимание человека, который, словно умелый скульптор, лепил из людей тех, кто мог убивать, не оставляя за собой никаких следов. Айсир — так именовалось место, куда привозили таких же, как он. Школа наёмных убийц. У каждого айсира был свой почерк; на выбор оружия, тренировки и оттачивание мастерства тратился не один год. Иногда некоторые так и не возвращались с очередных учений. Было страшно попасть в этот список, поэтому Юнги старательно выполнял всё, что от него требовалось, не теряя надежды, что рано или поздно он сможет сбежать. Но чем дольше обучался, тем сильнее привыкал к людям, которые его окружали, к философии и мышлению наставников, и эти мысли посещали всё реже…       Его орудием стали сюрикэны. Металлические звёздочки сразу вызвали восторг у Юнги, а то, как они поражали цель, было достойно восхищения. Когда ты вращаешься в обществе убийц и говоришь с ними на одном языке, уже не замечаешь, как черствеет твоя душа, как уходят на задний план совестливые мысли и сожаления о чьей-то отнятой жизни. Единственное, что успокаивало, — все те люди, которых он убивал, были мерзавцами.       Спустя пять лет Мин Юнги зарекомендовал себя как самый быстрый айсир. Его рука проворно отправляла сюрикэн, молниеносно достигающий своей цели, а финальным штрихом был микай, который вонзался в глазницу жертвы, пока та ещё не успевала прийти в себя. Этот почерк стал настолько узнаваем, что за Юнги прочно закрепилось прозвище Микай, а королевская стража назначила баснословную награду в двести пятьдесят золотых за поимку неуловимого.       Когда ты быстрый, как стрела, и сохраняешь рассудок холодным и трезвым, поймать тебя практически невозможно. Должны вмешаться обстоятельства, благодаря или вопреки которым всё идёт под откос. Он никогда не убивал в домах. Для него было табу лишать жизни там, где могли быть дети или беззащитные омеги. Нет… Юнги настигал своих жертв в подворотнях или в таких местах, где не было свидетелей. Но в тот раз потерял контроль.       Мужчина был владельцем борделя и продавал в рабство совсем юных омег. Зная это, Юнги было особенно приятно убивать такого ублюдка. Стоило вспомнить самого себя, когда его чуть не растерзали, и у Мина не дрогнула рука. Сюрикэн попал в шею, отчего кровь фонтаном хлынула из сонной артерии. Микай завершил начатое, пронзив правую глазницу. Нельзя было оставлять никаких следов после себя, поэтому, приблизившись к убитому, он схватился за рукоять стилета, но тут же скрылся в тени деревьев, услышав приближающийся топот копыт. Наездник остановился и спешился, наклоняясь над телом.       — Отец! Боже мой, нет! — Парень в ужасе смотрел на убитого, прикрывая рот от рвущихся наружу рыданий. — Будь проклят тот, кто посмел это сделать! — выкрикнул он, поднимая глаза к небу.       В планы Юнги не входило наблюдать за страданиями омеги, всё это точно было лишним, потому что сразу пробуждалась совесть, которая бы потом терзала его не одну неделю. Ему не было жаль убитого, но видеть, как плачет этот парень, стало невыносимо. Мин говорил себе мысленно: «Развернись и уйди», но ноги будто приросли к земле, он глядел на него в свете фонаря. Неземной красоты лицо в слезах было особенно прекрасно. Впервые Юнги видел кого-то настолько очаровательного, а благоухание клементина пробудило в нём доселе неизведанные чувства. Хотелось подойти ближе, рассмотреть, изучить и узнать получше… Казалось, Микай потерял бдительность, потому что неожиданно понял, что позволил себя обнаружить. Нет, Мин не показал лица, но лёгкое дуновение ветра донесло до омеги аромат белого кедра. Он вскочил на ноги, оглядываясь в поисках убийцы.       — Я уверен, что ты ещё здесь! Чувствую это! И запах твой найду из тысяч других, так и знай! — крикнул он в темноту. И в глазах его было столько ненависти, что они буквально огнём горели.       Юнги вынужденно сделал несколько шагов назад, пытаясь запомнить каждую деталь на прекрасном лице, а затем поспешил удалиться прочь.

***

      — Ты оставил орудие убийства на месте преступления? — Ван Джиху ходил по кругу, потирая небритый подбородок.       Это был главный наставник, к которому Юнги за годы обучения мастерству айсиров сильно привязался. И это было взаимно: мужчина тоже относился к нему по-отечески.       — Там появился его сын. — Юнги залпом опрокинул кубок вина и поставил его на стол. — Вы знаете, что я не убиваю свидетелей, он меня не видел, а микай никак не приведёт его ко мне.       — Не будь так самонадеян. На твои услуги много запросов, но под Айсир начинают копать. Тебе стоит залечь на дно, возможно, и на несколько лет. — Мужчина уселся напротив, смотря на него немигающим взглядом.       — Даже если меня поймают, я вас не выдам, — пообещал Юнги.       Мысль о том, что он останется без работы и крыши над головой, особенно когда за его поимку обещали такое вознаграждение, неожиданно напугала. Микай мечтал стать свободным, но сейчас явно не был готов к такому.       — Я знаю, сынок. Дело в другом. Нужно сохранить твою жизнь, пока до неё не добрались другие. Поедешь на границу Плеит, временно станешь бадави, у меня там есть свой человек, он всему научит. Так далеко тебя точно искать не будут. Вернёшься, когда всё уляжется.       Три следующих года Мин Юнги, провожающий путников по бескрайним горячим пескам, проведёт в Сухо. Научится выживать, общаться с богами и уважать суровые законы пустыни.

***

Граница Плеит, пустыня Сухо, 1722 год

      Караван прошёл больше половины пути, когда Юнги стал замечать неладное. Верблюды вели себя странно: фыркали и мотали головой, намереваясь развернуться и сойти с намеченного маршрута. На его памяти такое было лишь однажды, когда он с напарником провожал очередной караван путников. Думать о плохом не хотелось, но, глядя на серо-синее небо и солнце в зените, альфа почувствовал, как под кожей буквально закипала кровь. Горячий ветер поднимал песок в воздух, заставляя щуриться ещё сильнее. Мин прикрыл лицо краем арафатки, заправляя растрёпанный кончик ткани. Они всё ещё были слишком далеко от конечной точки, и, если его подозрения подтвердятся, маловероятно, что кто-то сможет выжить в этом путешествии. Парень вывел животное из общего строя, дожидаясь, когда верблюд Чонгука поравняется с ним.       — Что-то случилось? — спросил Чон.       — Слушай меня внимательно… — наклоняясь к нему, тихо сказал Юнги.

***

      Слова этого бывалого бадави стали сбываться уже спустя пару часов. Из-за песчаной бури путники с трудом могли рассмотреть что-либо дальше вытянутой руки. Раскинув один-единственный шатёр, все разместились внутри, удерживая полог, который то и дело норовил сорваться и улететь в неизвестном направлении. Снаружи остались только Юнги и Чонгук. Хёнджин прижался к Намджуну и молился, чтобы эта буря поскорее закончилась. Страх и полная безнадёга снова накрыли принца с головой. Его тревога передалась и Киму, но он не подавал вида, лишь обнимал юного омегу, стараясь хоть как-то успокоить.       Чонгук смотрел на Юнги, полностью ему доверяя. Никогда в своей жизни он ещё не сталкивался с жертвоприношением. Как пояснил альфа, боги могут смилостивиться, если их задобрить. Три верблюда, таких ценных и важных для их путешествия, лишились жизни, безвольно опускаясь один за другим. Кровь из перерезанного горла каждого животного мгновенно впитывалась в горячий песок, темнея на глазах. Юнги сидел в самом эпицентре, раскачиваясь из стороны в сторону, и беззвучно шевелил губами. Глядя на то, как постепенно стихал ветер, а песок оседал, Чонгук изумлённо качнул головой, восхищаясь его способностью говорить с богами.       — Ты научишь меня? — присаживаясь рядом, попросил Чон.       — Не в этот раз… — тихо произнёс Юнги, глядя на верблюдов.       Это был его караван, он знал каждое животное по имени и выбрал лучших, чтобы спасти остальных. Глаза слезились, но не от песка, а от осознания того, как ты ничтожен в этом суровом мире.       — Другого может и не быть, — вздохнул Чонгук, глядя на альфу.       — Я бы хотел продолжить путь вместе с вами, если позволишь.       — После Сухо? — удивлённо вскидывая брови, уточнил он.       — Вот уже три года мой караван ходит через пустыню туда-обратно. Безусловно, мне известны многие тонкости, о которых не знают другие бадави, но это скучно и однообразно, я способен на большее, а ещё очень хочу посмотреть мир.       Это было весьма неожиданно, но Чонгук не мог ему отказать, особенно после его откровений и того, что он для них сделал.       — Что насчёт покорения Киандэ? — рассмеялся Чон.       — Как высокомерно, — фыркнул Юнги.       — Ты меня плохо знаешь, — широко заулыбался Чонгук, радуясь, что теперь их не трое, а четверо…

***

Граница Хиадан, город Шадвер, 1722 год

      Спустя трое суток путники наконец добрались до нужного места. Чонгуку не верилось, что эта проклятая пустыня позади. Он опустился на землю, понимая, что она хоть и сухая, потрескавшаяся, но твёрдая. Хотелось смыть с себя этот песок, который, казалось, был уже под кожей, поэтому они нашли постоялый двор, где была возможность это сделать. Пожилой мужчина оказал радушный приём, а его муж тут же окружил заботой юного принца.       — Ты путешествуешь с тремя альфами? — спросил омега, намыливая спину мальчика.       Хёнджин прикрыл глаза, жмурясь от удовольствия. Если учитывать ту роскошь, к которой он привык, больше всего ему не хватало купальни, которая была в их дворце. И пусть здесь не было такого нежного и душистого мыла, да и вода не пахла ароматными маслами, тело благодарно принимало даже такой минимальный комфорт.       — Один из них мой брат, — соврал Хван, чтобы у мужчины больше не было вопросов на этот счёт.       — Какой именно? — любопытствовал омега.       — Чонгук, — улыбнулся сам себе принц. Он и правда чувствовал заботу с его стороны, хотя и Намджун всегда был очень обходителен.       — Твоя кожа такая нежная, будто ты благородных кровей, — с восхищением произнёс хозяин дома, даже не подозревая, насколько был близок к правде. — У тебя есть чистая одежда?       — Да, спасибо, — коротко ответил Хёнджин.       — Твой аромат ванили очень приятный, — поливая ему голову из ковша, добавил он.       — Вы слышите мой запах? — удивился принц.       — Конечно, а ты не знал, что он уже появился?       — Нет… — Закусив губу, Хван призадумался.       — Тебя что-то тревожит? — Омега присел на низкий стульчик, заглядывая в тёмные раскосые глаза.       — Если появился аромат, значит, и течка не за горами?       — Никто не знает точно, когда она начнётся, но оттого, что ты постоянно с альфами, это может ускорить процесс. Я дам тебе настойку; если почувствуешь себя дурно, будешь принимать трижды в день, это смажет симптомы и не будет вызывать у альф такого дикого желания.       Хёнджин уставился в стену, переваривая его слова. Омега как-то и не задумывался о том, что те люди, которым он доверял, в определённый момент могли представлять для него опасность. Что эти альфы в какой-то миг станут смотреть на него как-то иначе.       — Спасибо, — тихо промолвил он, явно озадаченный.       Во время ужина парни обсуждали дальнейший путь, разложив карту Киандэ на столе. Хёнджин вошёл в комнату, переодетый в чистую одежду. Влажные волосы были зачёсаны назад, открывая лоб, красивый овал лица и высокие скулы. На секунду все трое подняли глаза, глядя на него.       — Садись и поешь, — сказал Намджун, отодвигая массивный деревянный стул.       Еда была простой, но вкусной: жаркое из утиных потрошков с бобами и овощами, домашний сыр и графин креплёного вина. Когда Ким плеснул ему в стакан добрую порцию, Чонгук смерил его уничтожающим взглядом и молча отодвинул напиток.       — Мне уже четырнадцать, — смущённо сказал Хёнджин.       — И что? Это не повод пить, — пробубнил Чонгук. — А на вид лишь двенадцать…       — Я сказал ему, — мальчик указал взглядом на хозяина дома, который хлопотал у соседнего стола, — что ты мой брат.       Чонгук нахмурился, но кивнул спустя несколько секунд, правда, по его взгляду было непонятно, доволен он или нет.       — Я за тебя в ответе, ты всё верно сделал. Отныне будем придерживаться этой версии.       — У меня вопрос. — Хёнджин замялся, не зная, как начать.       — Говори уже, — нетерпеливо взглянул на мальчика Чонгук.       — Мой запах… Вы его слышите?       Юнги подавился глотком вина, а Намджун непонимающе смотрел то на Хёнджина, то на Чонгука.       — Конечно, мы чувствуем твой аромат, — пожимая плечами, сказал Чон. — А в чём, собственно, проблема?       — А если у меня начнётся течка? — выдал принц, обескураживая сразу троих альф одновременно.       — Ты что же думаешь, мы какие-то похотливые создания, неспособные себя контролировать? — рассмеялся Чонгук. — Не беспокойся на этот счёт, ты в полной безопасности. Так ведь? — Он взглянул на Юнги и Намджуна: оба кивнули в знак согласия.       Хёнджин облегчённо выдохнул. Ему было важно спросить об этом, и хорошо, что все так спокойно отреагировали.       — А ещё я хочу сражаться так же, как и вы. Могу я научиться использовать сюрикэны, как ты, Юнги? И вот эти приёмы с переворотами, как у лиранов. Я не должен быть обузой, и мне важно уметь себя защищать в случае чего.       — Мы обязательно научим тебя приёмам, не переживай. А пока ты под нашей защитой, малыш… — мягко произнёс Чонгук.       — Никакой я не малыш! — недовольно пробурчал под нос омега.

***

Северные земли, Валанхан, столица Лагос, 1723 год

      Целый год ушёл на то, чтобы дойти до Северных земель и собрать приличное войско. Оказалось, у Чонгука был потрясающий дар убеждения, и альфы, встречающиеся на их пути, с удовольствием присоединялись к ним, в надежде встать плечом к плечу с отважными ванами, которые делились своими знаниями в боевых искусствах, обещали каждому кров над головой и постоянный заработок. Как-то сразу так сложилось, что Чона негласно выбрали лидером, хотя Намджун и Юнги были старше, но признавали его авторитет и блестящий ум. Вся карта Киандэ уже изучена вдоль и поперёк, но красота Севера поразила абсолютно всех.       Там, где холодные воды Верейского моря разбивались о прибрежные скалы, расположился величественный Валанхан. Столетиями здешние реки прорезали местный ландшафт, постепенно пересыхая, отчего образовалось множество красивейших ущелий. Севером можно было восхищаться бесконечно: высокие фьорды, нетронутые леса, зелёные склоны гор, чистейшие озёра и водопады.       — Кажется, я нашёл место, которое хочется считать своим домом, — с улыбкой произнёс Чонгук, глядя вниз на столицу.       Отправляясь в Лагос на разведку, никто не знал, чем обернётся их вечерняя вылазка. За высокими стенами столицы кипела жизнь: жители спешили по своим делам, не обращая внимания на чужаков, вошедших в город. В лесу разбили лагерь почти пятьсот воинов, которые последовали за Чонгуком. Несколько часов они ходили по городу, общались с местными и прощупывали почву. В таверне заказали пива, прислушиваясь к болтовне, и очень удивились, услышав о вечернем поединке.       — Кхан Чихо точно станет новым правителем Валанхана! У него нет конкурентов, — с уверенностью сказал альфа.       — Не хотелось бы. Такая гнида, как он, точно приведёт Север в упадок, — сокрушался его собеседник.       — Ну тогда иди сразись, может, сумеешь одолеть этого верзилу, — расхохотался мужчина, опрокидывая в себя очередную порцию пива.       Чонгук навострил уши, пытаясь узнать ещё хоть что-то.       — Разве здесь нет права наследия, как во всём Киандэ? — удивился Намджун.       — Чего гадать? Пойду да узнаю, — усмехнулся Юнги, глядя на озадаченных друзей.

***

      С последними лучами солнца, которое, словно огненный шар, закатилось за горизонт, во внутреннем дворе замка Кунсо вспыхнул большой костёр, знаменующий то, что сегодня на честном поединке будет избран новый правитель Валанхана. У стены стоял альфа внушительных размеров, с бородой и суровым взглядом. Прошлый правитель сначала потерял обоих сыновей, а потом почил и сам, поэтому синг постановил, что Кхан вполне может занять его место, но жители решили иначе. По закону Севера, если обрывается кровное наследие престола, любой мог претендовать на роль правителя. Мужчина был убеждён, что никто не решится ему противостоять, потому что давно закрепил за собой славу непобедимого воина. Но претенденты нашлись. Выстроилась очередь из шести альф, чтобы попытать счастья в поединке. Глядя на них, он лишь самодовольно улыбался, особенно рассматривая поджарого парня, который был на голову ниже его самого.       — Уверен, что он победит? — спросил Юнги. — Может, стоило сразу с армией зайти?       — Если нет, придётся запустить в этого придурка твои сюрикэны… — усмехнулся Намджун.       Хёнджин смотрел сосредоточенно, сжимая рукоять небольшого меча, который ему подарили альфы на пятнадцатилетие. За это время он многому научился, окреп и уже не был похож на того наивного мальчика, каким был год назад. Если нужно, мог за себя постоять, но сейчас неотрывно смотрел на Чонгука, названого брата, который разминался перед боем. Облачённый в чёрную кожу с металлическими вставками, которая повторяла каждый изгиб его тела, этот альфа сильно отличался от тех, что стояли рядом. Да и Кхан сразу обратил на него внимание, явно выделяя среди остальных. Но внешний вид ещё ни о чём не говорил. Альфа оскалился, направляя весь негатив в сторону соперников, и сцепился в схватке с первым под нарастающий звук гонга. Доля секунды — и в тишине послышался хруст ломающихся позвонков. С утробным рыком Кхан отбросил бездыханное тело в сторону, глядя на следующего соперника.       — Они как дикари. Разве так выбирают правителя? А как же голосование, мнение народа? — сокрушался Намджун.       — Здесь другие правила и совсем иные законы, — задумчиво пояснил Юнги.       — И всё равно Чонгуку нет равных, вот увидишь, — потирая ладони, заулыбался Ким.       С последующими двумя Кхан повозился чуть дольше, но и они были мертвы. Очередь наконец дошла до Чонгука, который вышел на середину, глядя на мужчину. Они настолько сильно различались по комплекции, что у многих не возникло сомнений: Кхан точно его одолеет. Но, как только соперники стали двигаться по кругу, все замерли, понимая, что этот альфа не просто прекрасно владеет своим телом — он будто читает мысли противника, ускользая раз за разом из-под его носа. Из-за своих габаритов Кхан очень скоро стал терять силы, тратя их на постоянные выпады в сторону Чонгука. А тот продолжал дразнить его, улыбаясь. Когда Чон понял, что альфа наконец выдохся, принялся атаковать, направляя всю мощь и накопленные в прошлом умения в сторону соперника. Единственный раз он поскользнулся, когда под ноги кто-то из горожан бросил какой-то цветок. Это чуть не стоило ему жизни, потому что мощный кулак приземлился в нескольких миллиметрах от его лица. Хёнджин не выдержал и уткнулся в грудь Намджуна, не в силах смотреть на такое. Мгновенно вскакивая, Чонгук решил, что хватит показательных выступлений. Пора было проявить себя по-настоящему.       — Сдавайся, сопляк! — прорычал Кхан. — Быть может, я даже сохраню тебе жизнь!       — Не в моём стиле, уж прости… — бросил Чонгук, подпрыгивая.       В этих землях не были знакомы с Лирандо, более того — таких боевых приёмов в Валанхане никто и не видел никогда. Кхан не успел понять, каким образом его лица коснулся чужой сапог, потому что стремительным ударом в лоб был отправлен в последний путь. Падая навзничь, он ушибся головой о каменный выступ, но всё ещё был жив…       — Ты хороший воин, Чихо. Быть может, я бы даже взял тебя в свою армию. Но боюсь, что такого позора ты не переживёшь и будешь мечтать о моей смерти! — усмехаясь, говорил Чонгук, нависая над альфой.       Сворачивал шеи он мастерски, поэтому завершил поединок, бережно укладывая голову противника на землю.       Публика взревела, приветствуя победителя. Но рано они обрадовались, потому что тут же подоспели альфы из синга.       — Вы же не из здешних мест, верно? — спросил один из них.       Чонгук встал, взглянул на горожан и поднял ладони, призывая к тишине.       — Я Чон Чонгук, из Данбу, что находится на востоке во Фреуте, — пояснил он.       — Вы не можете занять престол, увы, — пожимая плечами, театрально вздохнул второй мужчина из синга.       — Стоило бы предупредить об этом заранее, а не после того, как я уже одержал победу, — усмехаясь, произнёс альфа. — Рекомендую отменить ваше решение, иначе в ход пойдёт наш основной план.       — Не стоит нас пугать, просим покинуть столицу немедленно!       — Хорошо. За стенами Лагоса находятся мои люди, их так много, что вам и не снилось, я вернусь сюда со своей армией, которая не оставит в живых ни одного альфу, что встретится на её пути, а ваши омеги разделят с моими ванами ложе. Такой вариант вам импонирует больше?       Толпа загудела, не желая массового кровопролития.       — Да блефует этот Чонгук! — крикнул кто-то, но его быстро заткнули.       Чон встретился глазами с Хёнджином и коротко кивнул, тот достал стрелу, поднёс её к горящему факелу и выстрелил вверх, прочертив в ночном небе оранжевую линию — сигнал для ванов.       — Жаль, что из-за вашего недоверия пострадают невинные люди, — пожимая плечами, произнёс Чонгук.       — Пощадите! — зароптали в толпе испуганные горожане. — Мы не хотим войны!       Пятеро альф из синга озадаченно переминались, поглядывая на претендента на престол. Неожиданно двое из них начали опускаться на землю, хватаясь за окровавленные шеи.       — Юнги! Ну ты даёшь! — прошипел Намджун.       — Утомили они меня, синг явно придётся сменить, — качнул головой альфа.       — Я даже знаю, кто его возглавит, — хохотнул Ким, доставая меч.       — Мы объявляем о новом правителе Валанхана! — испуганно сообщил альфа, глядя под ноги, где, булькая кровью, умирал его брат. — Отзовите своих ванов!       — А вот это уже другой разговор, — улыбнулся Чон.       Про захват Валанхана чужеземцем с Востока практически без единой жертвы будут ходить легенды ещё не один год. Но народ полюбит своего правителя за справедливость, чуткое отношение к жителям и грамотный подход к управлению государством. За восемь лет будет выстроен флот из тридцати кораблей, который принесёт Северу несметные богатства и поможет присоединить соседние земли. Его прозовут Господарем и признают полноправным хозяином Севера. Ким Намджуна назначат хан-расом, он будет помогать управлять армией, которая будет увеличиваться с каждым годом. Альфы начнут приезжать из других империй, наслышанные, что здесь самые лучшие условия для ванов. Мин Юнги станет незаменимым советником и всегда поддержит Чонгука в принятии важных решений. А Хван Хёнджин вырастет прекрасным омегой, даже краше, чем его братья, и будет тайно страдать от безответной любви к названому брату…