Эхо Твоей Жизни

Кубики льда тонко звякнули, кувыркаясь в виски. Винсент нервно вращал бокал ладонью, уничтожая Тайлер тяжёлым взглядом. Серые глаза источали ледяную незамутненную злобу. Сжатые в нитку губы застыли в кривой усмешке. “И запомни. Твои слезы, мольбы, или даже угрозы меня не тронут. Один неверный шаг – и ты в аду. Без денег, без перспектив. В Лестере однозначно.” “Пошёл ты со своими угрозами, Винс… Святоша долбаный. Интересно, кто-нибудь из твоих бесчисленных баб поставит памятник вашей общей благочестивости? Ах да, это просто незнакомая комбинация букв для тебя. Ничего, очередная ночная фея просветит. Надеюсь, хоть не на конченых дур заришься? Как ты там мне говоришь? Вспомнила. Не позорь фамилию.” Глаза Тайлер горели гневом и решительностью. Сейчас, сидя за кухонной барной стойкой напротив мужа, ей не хотелось сбежать от изматывающей перепалки и закрыться в своей комнате как это бывало ранее. Она смотрела с горечью и презрением, являя собой само разочарование: в собственной жизни, в себе, в пройденном календаре, в том, кто ходит по тем же коридорам когда-то общего дома. Разочарование – горчайшее чувство. И вместе с тем дарующее свободу. Свободу, которая живительно наполняет лёгкие. Но не ранее, чем найдутся силы перешагнуть через обломки рухнувшей реальности. Только бы не начать перебирать их, стряхивать пыль, рассматривать, упиваясь щемящей ностальгией. Шагать без оглядки. Вперёд. Не смотри под ноги. Шаг. Ещё. Молодец. Страха нет. Больше нет. Потому что держаться отныне не за что. Не за что отчаянно хвататься стертой в кровь и уже ослабленной рукой. Ушли надежды, силы, желания. Погасло солнце в этом небе. Померкли краски. Когда-то живописная картина, называемая жизнью, оказалась небрежным карандашным наброском. Здесь никогда ничего не случится. Вечная ядерная зима. Ледышки глаз напротив на секунду вспыхнули зловещей яростью. Женщина хладнокровно выдержала смертоносный зрительный контакт с серой обмораживающей бездной. “Ну? Что ты мне сделаешь, Винс? Ударишь? Убьёшь? Или отважно нажрешься как обычно? Что ты вообще можешь-то, кроме этого? На что вообще способен, кроме как превратить собственную жизнь в бурлящую яму с дерьмом и швыряться им в каждого в зоне видимости? Плевать я хотела на твои угрозы. Ты не затащишь меня в свое фекальное спа. Продолжай сидеть там до полного разложения. А я хочу жить. Я буду жить. В отличие от тебя я не поставила крест на своём существовании. И завязывай со своей высоко-художественной ревностью. А впрочем… ” Тайлер подалась вперёд и впилась в собеседника змеиным взглядом, заключая тихим низким голосом: “… мы можем обсудить твои незаживающие сердечные раны, мой ромео, но только после того как ты предоставишь калькулятор всех своих любовниц за годы нашего образцового брака.” Выдержав секунду, она откинулась назад и равнодушно добавила: “Обещаю отнестись с пониманием к твоим глубоким душевным переживаниям, равно как и с восхищением к половому потенциалу.” Прислонившись затылком к стене и устало прикрыв глаза, она будто сиюминутно утратила интерес к разговору. Винсент усмехнулся, не спеша парировать. Он молча рассматривал сидящую вполоборота к нему жену, скользя по ней оценивающим прищуром. Что-то неуловимо новое сквозило в женщине, которую он знал столько лет. Но сегодня, казалось, она даже дышала иначе, иначе смотрела перед собой, по-другому звучал её голос. Безуспешно пытаясь нащупать эту неосязаемую новизну, он склонил голову вбок и хмыкнул: “А ты изменилась. Сильно изменилась. Не могу понять суть, но что-то определённо повлияло на тебя. Или кто-то. Или кто-то, миссис Морган?” Последняя фраза была произнесена с многозначительными ударением. “Ты стала смелее. Равнодушнее. У тебя будто силы появились, даже некий азарт в глазах. Расскажи же мне как своему старому знакомому что тому виной. Или кто.” На вкрадчивую язвительность не последовало ни малейшей реакции. Помолчав, он холодно продолжил. “Ты можешь ненавидеть меня, Тайлер. Можешь презирать сколько угодно. И даже желать мне смерти. Возможно, ты даже имеешь на это право. С твоей точки зрения. Да, я вовсе не долбаный святоша. И вообще не очень хороший человек. Не стоит упражняться в эпитетах в мой адрес. Я сам про себя всё знаю и сам себе судья. Не ты. Не родители. Не окружение. Не даже твой обожаемый Сэм. Только я.” Винсент опрокинул в рот остатки виски и встал из-за барной стойки, грохнув пустым бокалом по деревянной поверхности. Засунув руки в карманы брюк, он стоял напротив Тайлер, отрешенно смотревшей в пространство перед собой, не выказывая ни малейшего интереса к присутствию второго лица. Выдерживая молчаливую паузу, мужчина покачивался на носках и пятках. Словно обдумывя что-то, он потирал рукой подбородок, не сводя глаз с безучастного профиля жены. Прежде зловещий голос теперь зазвучал бесцветно: “Этот мир жесток, детка. Он живёт по циничным законам. Несправедливым, безжалостным. А мы его часть. Разница между мной и тобой в том, что ты всё ещё носишься с какими-то светлыми идеалами в голове, а я принял эту неприглядную реальность. Я стал её частью. Да, я циник, негодяй, и мне так комфортно. Потому что вокруг все такие, оглянись. Или ты жрёшь соседа, или он пляшет на твоих костях в итоге. Таким как ты сложно и неуютно здесь. Естественный отбор, увы, не в вашу пользу.” Тайлер отмерла, и бросив взгляд на Винса досадливо поморщилась. Устало потирая пальцами переносицу, она вздохнула. “А вот и классика. Ты как тот упертый персонаж “Планеты смерти”, который никак не мог осознать, что окружающий мир просто отражал эмоции людей и возвращал им их же злобу, относясь к ним с их же агрессией. Изменись сам – и мир вокруг поменяется. Отличная книга. Почитай Гарри Гаррисона. Рекомендую для личностного роста.” Она поднялась. “У тебя всё?” “Почти. Мне не интересна твоя ванильная демагогия о всеобщей любви. Я живу в другом мире. И, к сожалению для тебя, ты тоже. Возможно, однажды ты прозреешь. Вся твоя ванильная пыльца окажется просроченной мукой. Но мне это безразлично. Просто помни. Оступишься – не жди жалости. Это не просто предупреждение. Если угодно, угроза.” Резко повернувшись, Винсент направился в сторону своего кабинета. “Морган!” Окрик камнем ударил ему в спину. “Я хочу развод.” Несколько секунд Тайлер напряжённо наблюдала застывшую спину мужа. Затем он медленно повернулся вполоборота и с издевательской ухмылкой отрицательно покачал головой. Когда он вновь устремился по направлению к двери, звонкий голос догнал его: “Тебе необходимо знать, что не только ты страдаешь, что кому-то тоже плохо, да? Тебе так спокойнее? Но точно не легче, Морган!” Зелёные глаза горели гневом. Замерев, на этот раз Винс не удостоил жену взглядом. Через пару мгновений он стремительно скрылся в своём кабинете. Тай вздрогнула от оглушительного удара двери.