вместе

Для Куникудзуши Казуха был первым и единственным другом. Казуха хоть и был тем самым застенчивым ребенком, жмущимся к ноге матери при виде незнакомцев, но именно он, разглядев что-то интересное в Куникудзуши стал инициатором их знакомства. И не важно, что родители всё равно перезнакомили бы детей друг с другом. Важно то, что Казуха был постоянным инициатором их дружбы и носился за Куникудзуши по пятам. Вот маленький Райдэн лезет в перепалку с какими-то мальчуганами, криво посмотревшими в их сторону, а вот уже сам Казуха дует на разбитые коленки своего друга и уговаривает пойти домой. Куникудзуши, конечно же, всегда строит из себя героя до последнего и отказывается от предложения. Однако одного расстроенного и искренне взволнованного взгляда кленовых глаз Каэдехары хватает, чтобы Райдэн, скрипя зубами, соглашался пойти к блондину домой за пластырями. Просто для того, чтобы светить «боевыми шрамами», заклеенными разноцветными пластырями, конечно же. Вовсе не потому, что он не может противостоять заботе Казухи, от которой каждый раз в груди разливается тепло. Возможно, Куникудзуши лез во всякие перепалки только для того, чтобы получить такое внимание от друга. Но только возможно. Казуха обожал шататься по улице целыми днями и разглядывать по десятому кругу все цветы и деревья в округе. В руке у него обязательно находилась небольшая ботаническая книжка, прижатая к боку и купленная мамой, а на голове покоилась цветастая панамка, без которой из дома его не выпускали. А Казуха даже и не был против, потому что подсолнухи, нарисованные на ткани, ему очень сильно нравились и напоминали солнце. Правда, у самого малыша солнце было не таким ярким и, скорее, угрюмым. Найти Куникудзуши всегда было очень просто — он был либо дома, либо сидел на лавочке у ближайшей детской площадки, где его мог бы случайно заметить Казуха, проводящий свой ежедневный осмотр клумб. Малыш Райдэн никогда, наверное, не признается, что ему нравилось слушать рассказы друга о цветах. Вместо слов восхищения он лишь смущённо что-то бубнил себе под нос, и Казуха, счастливо улыбаясь, садился ближе к другу, чтобы ткнуть пальчиком в красивую иллюстрацию в книжке. В школе они, конечно же, оказались в одном классе и проводили всё время друг с другом. На любые мерзкие высказывания в их сторону от одноклассников Куникудзуши злился и лез с кулаками на того, кто посмел открыть пасть. Его, к сожалению, останавливал не здравый смысл и боязнь вылететь из учебного заведения, а Казуха, буквально утаскивающий горе-защитника за пазуху. Райдэн даже не заметил момент, когда Каэдехара стал выше его на целую голову и уже больше походил на его собственного защитника, чем сам брюнет. Был ли он на это зол? Он не знал, но мог сказать, что иногда был благодарен Казухе за то, что тот вовремя спасает его от неприятностей. А ещё Куникудзуши был благодарен Казухе за то, что он постоянно подтягивал его по учебе. Дом Райдэн за многие годы успел приобрести статус «второго» для Каэдехары, который появлялся там чуть ли не каждый день, вдалбливая знания в ветреную голову друга. Куникудзуши очень часто пытался косить от занятий, нарочно показывая Казухе новые фильмы или игры, тем самым вызывая у последнего бурное недовольство, которое, к удивлению, иногда сменялось смирением и усталостью. Именно в такие дни Каэдехара соглашался на очередной бестселлер в уютной компании своего друга и снэков. Куникудзуши слишком отчетливо помнит день, когда он стащил у взрослых бутылку алкоголя и вертел ею перед лицом негодующего Казухи. Последний напрочь отказывался пробовать напиток и советовал то же самое Райдэн, однако он был непреклонен. — Давай хотя бы попробуем, — Куникудзуши садится рядом с Казухой и толкает его под грудь локтем. — Нет, — Каэдехара морщится, но всё равно отвечает твёрдо. И это бесит Куникудзуши! После нескольких минут молчания, когда Казуха уже успевает подумать о том, что его друг отбросил эту глупую идею, Райдэн вкрадчивым голосом окликает его: — Зузу. Названный отрывает взгляд от книги в руках и переводит на Куникудзуши, ухмылка на лице которого не сулит ничего хорошего. — Давай поспорим? — огонёк в сапфировых глазах загорается также быстро, как и гаснет от услышанного ответа: — Нет. — Ну почему?! — Куникудзуши не выдерживает и садится прямо перед Казухой, убирая книгу из его рук куда подальше. Потому что всё внимание должно быть посвящено только ему, конечно же. — Мы несовершеннолетние, — как само собой разумеющееся говорит Каэдехара, блеснув всевозможной серьёзностью в алых глазах. — Ну и что?! — вопит Куникудзуши, взмахивая руками от недовольства. У него, вообще-то, были целые планы на этот вечер. Он, если уж говорить честно, давно мечтал об этом дне. А потому не позволит Казухе в этот раз всё испортить своей правильностью! — Я уже говорил, — Каэдехара, конечно же, непреклонен. Но Куникудзуши, кажется, знает, что может сломать его друга. — Хорошо. Давай так: ты выпиваешь со мной буквально один бокал, а я взамен делаю сам домашку целую неделю? — Казуха молчит. — Я даже твоей помощи просить не буду! — продолжает давить Куникудзуши зная, что друг вряд ли откажется от возможности не уговаривать брюнета часами каждый день сделать задания. Казуха молчит еще несколько минут, задумчиво разглядывая чужие ладони, сжатые в кулаки и лежащие на его коленях. Для Райдэн вполне привычно влезать в его личное пространство без спроса. — Хорошо, — соглашается Каэдехара, выдыхая. Куникудзуши, услышав заветный ответ, подпрыгивает на месте, хватаясь за бутылку, лежащую позади него. Казуха, внимательно наблюдающий за ним, понимает, что его немножечко обманули. Ну, как обычно. — Ты предлагаешь пить с горла?.. — А ты видишь здесь кружки? — Казуха только вздыхает и прежде, чем успевает повторно отказаться от этой затеи, выбрав путь мучений с Куникудзуши, отказывающимся делать домашку, слушает очередное предложение друга. — Сделаешь несколько глотков и я от тебя отстану. Договорились? — Договорились, — вымученно отвечает Каэдехара, откидывая голову на стоящую сзади кровать. Услышав довольный возглас Райдэн, он поднимается, наблюдая за тем, как его друг делает первые жадные глотки, а после морщится. Темная и горьковатая жидкость, кажется, остаётся на губах Куникудзуши, и Казуха пристально разглядывает их. Брюнет, заметив на себе внимательный взгляд, протягивает бутылку, которую, к удивлению, охотно выхватывают из его рук. Каэдехара делает первый глоток, затем второй и даже третий, пытаясь утопить навязчивые мысли в горьком пойле. Но, похоже, делает только хуже. Потому что через несколько минут горло перестает першить и непонятное тепло, до этого ощущающееся только в глотке, разливается по всему телу. Подняв глаза на Куникудзуши, Казуха замирает. Черничные глаза Райдэн переливаются в тусклом свете непозволительно ярко, маня к себе. И Казуха, к удивлению их обоих, притягивает Куникудзуши за плечи ближе к себе, пока тот не оказывается сидящим на его коленях с удивленными и круглыми глазами. Каэдехара готов поспорить, что брюнет не верит в происходящее и считает это глупой шуткой. — Что ты… — Куникудзуши пытается что-то сказать, но палец, оказавшийся у его губ, не дает завершить начатое. — Только ответь честно, — Казуха, собрав весь свой оставшийся здравый смысл, проницательно глядит на Райден, ожидая его кивка, который следует почти мгновенно. — Ты сделал это специально? — Каэдехара говорит медленно, и Куникудзуши слушает его как зачарованный, краснея после того, как до него доходит смысл сказанных слов. — Да… — тихо отвечает он, отводя взгляд. Между ними, вроде как, должна была воцариться неловкая тишина, но из-за необыкновенной смелости, появившейся у Казухи под градусом, Куникудзуши хватают за подбородок, поворачивая к себе и заглядывая в глаза. — Тогда ты будешь не против, если… И Казуха замолкает, когда видит как Куникудзуши прикрывает аметистовые глаза, наклоняясь ниже. Блондин медлит всего секунду, а после повторяет за Райдэн, неуверенно касаясь своими губами чужих. Внутри всё переворачивается от ощущения мягких, чуть сладковатых губ на своих собственных. Казуха целует Куникудзуши медленно и нежно, не торопясь переходить к чему-то большему. Он ведь столько лет терпел, значит и ещё потерпит, потому что торопиться сейчас ни к чему. Казуха бы с удовольствием углубил поцелуй, но не когда они оба пьяные. Ему нужно трезвое подтверждение на такое от Куникудзуши, который сейчас млеет в его руках и хватается за его плечи, продолжая расцеловывать не только губы, но и подбородок. Казуха укладывает свои руки на чужую талию и Райдэн от этого вздрагивает, инициируя новый поцелуй, когда ладони чуть сжимаются. Куникудзуши целует более чувственно и желанно, зарываясь одной ладонью в светлые волосы на затылке, а после прикусывая чужую нижнюю губу. Каэдехара болезненно, но удовлетворённо мычит, не отрываясь от сладких желанных губ напротив. Утром Казуха застанет невероятно краснеющего Куникудзуши под своим боком и обнимет его, притягивая к себе, чтобы после легонько чмокнуть в розоватые губы и, наконец, поговорить о том, что они испытывают друг к другу.