вместе

Ненависть бурлит, кипит и взрывается внутри, под искуственной кожей, выходя наружу электрическими сферами, грозящими разрушить божественную клетку. Стены трещат, рвутся прям швам и крошатся, разлетаясь во все стороны. Скарамучча, ослепленный гневом, ничего не видит перед собой. Шатается из стороны в сторону по резному, дорогому и сейчас трескающемуся залу, но продолжает атаковать тех, кто пытается остановить его. Все они — мелкие мошки, насекомые, которых он может уничтожить одним взмахом руки, но они, черт их возьми, уворачиваются, не попадаясь в лапы смерти. Они не должны мешать ему, они должны исчезнуть с его пути! Прямо здесь и сейчас. Электро искрится, ослепляет и оглушает, но только подпитывает ненависть, растущую в груди непозволительно быстро. Там же появляется ощущение, что ещё немного, и вся копившаяся столетиями злоба выльется через край, обрушится вниз и окончательно добьет букашек, ошиваюшихся у его ног. Скар близок, непозволительно близок к своей цели. Его путь был слишком длинным и тернистым, полным предательств, которые только пуще разжигали ненависть внутри, там, где должно было быть его сердце, но в итоге оказалось Ядро Бога. Скарамучча наклоняется вниз, желает схватить нескольких безумцев в роботизированные лапы и расплющить их. И у него это почти получается — какой-то неудачник попадается под руку, но после вспышки яркой, ослепляющей бирюзы он исчезает. Скар скалится и пытается сориентироваться в пространстве, пока руки начинают дрожать из-за усиливающейся злобы. Он взбешён и хочет прибить тут всех, не оставив живого места в этом проклятом зале. Проехавшись рукой робота по всему пространству, Скарамучча кашляет, пытаясь рассмотреть что-то сквозь занавесу пыли. Она медленно оседает вниз и, когда ему кажется, что никого в живых не осталось, яркий свет начинает светиться из-под руин. Скарамучча сразу догадывается, что эта атака, раскидавшая обломки в сторону, принадлежит тому же человеку, что забрал неудачника из его рук. Он даже как-то оживляется, ожидая появления фигуры из пыльного, светящегося бирюзой тумана. Скар замирает, когда видит знакомый силуэт. И ощетинивается, когда понимает, что перед ним Казуха. Чёртов Каэдехара Казуха, пришедший остановить его на пару с Люмин. И Скарамучче даже на секунду становится интересна причина, по которой тот здесь — благая защита невиновных людишек, снующих где-то там внизу в панике или желание отомстить за клан. Мысли исчезают по щелчку пальцев и затмеваются диким желанием крушить оставшиеся обломки зала да так, чтобы Скар рухнул вместе с ними вниз, но убил чёртового сопляка. Очередные сферы начинают скапливаться в его руках, и Скарамучча замечает, как спокойствие на лице Каэдехары сменяется гнетущим замешательством. Кажется, он догадывается. Но Скарамучче плевать — ронин его всё равно не сможет остановить. Электро шары вбирают в себя всё больше энергии, расширяясь с каждой секундой до невообразимых размеров. Скар сдавленно вдыхает, морщась. Если силы, подпитываемой механизмом в спине, хватает, то чёртовой выносливости нет. Он не привык использовать столько элементальной энергии, потому по подбородку стекает кровь, которую Скарамучча быстро смазывает, целясь в фигуру Каэдехары. Эту атаку он не должен пережить, Скар уверен. Первая сфера с оглушительным грохотом попадает на пол, оставляя там кратер, от которого начинают расходиться огромные трещины. Аметистовая радужка переливается электро искрами в поисках ненавистного Каэдехары. Скарамучча долго не может заметить его и успевает поверить в то, что атака оказалась удачной, но яркий свет вспыхивает прямо перед ним. Мгновение и Казуха оказывается перед Скаром с непроницаемым лицом приближаясь к нему. Скарамучча даже двинуться не может: все силы уходят на поддержание оставшейся сферы, которая может сыграть на руку. — Остановись, — от Каэдехары за метр тянет стальным спокойствием и лишь ярко пылающая радужка выдает неподдельный страх, прилипший к спине. За людей или Скарамуччу? — Нет, — голос осип, но Скар звучит твёрдо. Он не отступит. — Зал рухнет, если ты атакуешь, — Казуха аккуратно, прищурившись, ступает ближе к Скарамучче. — Я этого и добиваюсь, — сжимает ладони в кулаки и прожигает злобным взглядом Каэдехару. Секунды тянутся как минуты, пока они оба молчат, смотря друг на друга. Никто из них не собирается отступать. — Но ты… умрешь, — Казуха горько губы поджимает, но лишь на секунду, так как на лицо возвращается привычное спокойствие. Скарамучча вскипает, чувствует как ненависть переливается через край от осознания факта того, что Каэдехара за него волнуется. Сжав губы в тонкую полоску, он начинает поднимать роботизированную руку, желая нанести последний удар. Скар выживет в любом случае, а на Каэдехару плевать. Кровь обильнее начинает течь из носа, и Скарамучча задыхается, заходясь в кашле, когда чувствует ее во рту. Казуха мгновенно подлетает к нему, бегло осматривает и наклоняется. — Остановись, — просьба, не приказ, как до этого. Его голос дрожит, его рука, держащая чужой подбородок, дрожит, он сам дрожит, как лист на ветру, но не отступает. Скар даже ответить не может, лишь головой в стороны мотает, прикрыв глаза. Делает вдох и снова пытается управиться со сферой, которая оглушительно трещит в десятке метров от них. Боль простреливает во всем теле, и он чуть ли не падает, стоя на подкосившихся ногах. Каэдехара вовремя подхватывает его, неодобрительно, сочувствующе глядя. — Дзуши, — тихо, почти шёпотом, растворяющемся в треске электро, проговаривает он и Скар вздрагивает. Злоба лавой разносится по жилам. Никто не смеет так к нему обращаться, тем более Каэдехара. Прикусив губу, он из последних сил тянет руку, отпуская сферу, и замирает в ожидании оглущающего взрыва. Но ничего не происходит. Тишина давит на уши, и Скар открывает глаза, замирая. Его светящееся алым цветом сердце, вернее, Ядро Бога держит в своей руке Казуха. Он не видит, не воспринимает выражение его лица, чувствуя, как ненависть стремительно покидает его тело, оставляя лишь пустоту внутри. Ту самую. Давно позабытую и вновь вернувшуюся. Робот, потерявший питание, падает вниз и прежде, чем Скарамуччу расплющит в его обломках, Казуха хватает его на руки, спасая. Скар обессиленно, в последней надежде хватается за свою грудь, не чувствуя там ничего. Нет привычной пульсирующей злобы, нет стремления отомстить Эи и стать Богом. Он смотрит перед собой и не видит одежд Казухи и его растрепанных волос. Перед Скарамуччей пустота и темнота, в которую он проваливается.