Посредник

Следовало признать, пир в честь нового учебного года был неплох. Конечно, не королевский прием, но достойно. Мартин, правда, следил не за самим пиром, а с неподдельным интересом осматривал зал. Особо ничего не поменялось с момента, когда он сам сидел вон там, за столом синего факультета, где сейчас сидит какая-то блондинка в очках с радужными стеклами. Равенкловцы спокойно ужинали, обмениваясь новостями и своими научными изысканиями. Все как всегда, даже девушка-староста подозрительно похожа на ту, что была напарницей самого Мартина в годы его обучения. Может, младшая сестра или… Да нет, для дочери рановато, наверное. Даже если у Кэтрин и есть дочь, то она еще даже в Хогвартс не должна была пойти. Хаффлпаффцы много болтают, но больше по делу, строят какие-то планы на будущий год, успокаивают и вводят в курс дела первокурсников. Отдельно сидят семеро ребят — команда по квиддичу, которая играет больше для удовольствия, чем ради баллов. Славные ребята, эти хаффлпаффцы. С другой стороны, задевать их не рекомендуется, потому что медоеды — а на гербе у Хаффлпаффа изображен именно медоед, а не просто барсук — сожрут, как и полагается их тотемному зверю, и змей, и птиц, после чего пойдут унижать львов, будто писклявых котят. Слизеринцы, как и полагается, ведут себя чинно-благородно, кушают аккуратно, делятся только основной информацией. Закрытый клуб, большинство членов которого — чистокровные или состоятельные полукровки. Попасть в клуб человеку со стороны — реально, но тяжело. Нужны или деньги, или влияние, или власть, или магическая мощь. Или все вместе. Традиционно — самый малочисленный факультет, особенно — после поражения Волан-де-Морта. Хотя нельзя сказать, что все они — плохие ребята. Мартин в школе как минимум приятельствовал со многими «змейками» без всяких проблем для себя. Главное — принять их правила игры, но держаться при этом достойно. И, наконец, Гриффиндор. Состав факультета — кожа, мед, говно и гвозди. Раньше факультет наверняка был более «чистым», туда брали сорвиголов и отчаянных ребят, но, все же, в меру отчаянных. И чуть более разумных. И культурных тоже. По крайней мере, когда Мартин учился в Хогвартсе, хватать еду руками было не принято. Нет, разумеется, и сейчас многие ребята ели культурно, но, как известно, свиней и дураков всегда лучше видно. Так что ведет себя кошмарно один, а кажется, будто десять. Но вот сейчас, на пике популярности Дамблдора, ко львятам пошли даже те, кто, по идее, должен быть совсем на других факультетах. Наконец, когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дамблдор поднялся со своего места. Гудение разговоров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дождя. — Итак, — заговорил, улыбаясь Дамблдор. — Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает. — Растет, однако… — прошептал Мартин Флитвику, рядом с которым он сидел. — В мои годы список состоял всего из трехсот двенадцати пунктов. — В ваши годы тут близнецы Уизли не учились… Дамблдор, видимо услышав последнюю фразу, едва заметно улыбнулся и продолжил: — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид — ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. — Удачи, дорогие дети, будем надеяться, те, кто туда пойдет, доживут до выпускного… — Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. Это высказывание вызвало большую волну недовольства. Мартин на этот раз решил промолчать. Да уж… Похоже, квиддич за последнее время снова вернул себе утраченные позиции в популярности среди волшебников. До этого как-то популярными были то воздушное поло, то фигурные полеты… А теперь вот снова вернулась эта идиотская игра, смесь ужа с ежом. Но об этом лучше среди фанатов не говорить. Явиться на трибуны стадиона регби в одежде противоположной команды — и то безопаснее, чем среди магов говорить, что квиддич — идиотская игра. — Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное удовольствие. Но об этом позднее… Дамблдор чуть улыбнулся. Старый жук… Заинтриговал даже тех, кто был в курсе. Выдержав несколько секунд, Дамблдор продолжил: — С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников. — ВЫ ШУТИТЕ?! Мартин поморщился. Зачем же так орать? Да уж… Отвык он, оказывается, от громкости, на которую способны отдельные личности. И как, спрашивается, он вообще в школе учился? Наверное, потому что Равенкло — это Равенкло… Там почти всегда тишина, как в библиотеке. Дамблдора, впрочем, подобный крик больше позабавил, чем смутил. Хотя, конечно, нельзя было сказать, что старик был доволен подобным нарушением этикета. — Отнюдь, мистер Уизли. Впрочем, если пожелаете, я готов буду как-нибудь вам рассказать пару анекдотов. Но только тогда, когда для этого будет время, — Дамблдор одним взглядом заставил крикуна умолкнуть. — Так вот… О Турнире. Я думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знает, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим. Мартин тут же утратил интерес, вместо этого сосредоточившись на куда более важных вещах. Если быть точным — на разглядывании зачарованного потолка. Очень интересные созвездия. Несуществующие созвездия. Детям и большей части взрослых магов очень талантливо и комплексно врут, что это — зачарованный потолок-иллюзия, отображающая звездное небо. Ага, конечно… Ищите другого идиота. В мире всего около сотни магов знают, что это за созвездия и за распространение этих знаний удавят кого угодно. В конце концов, прорыв в мир Эурис — не та вещь, о которой должны знать много людей. Дамблдор вот знает и молчит. Ему должность директора позволяет знать, вокруг чего возведен вверенный ему замок. Мартин тоже знал — сложно не знать, когда сам создаешь нестабильные прорывы, когда призываешь демонов. Но остальные, включая учителей и попечителей, не знают этого… Вообще, стабильных прорывов в мир теней по всему миру всего тринадцать штук, все они стабилизируются и фильтруются особыми артефактами, тщательно охраняются, заперты для проникновения сущностей и вокруг них стоят культовые и важные для магов места. Хогвартс, Дурмстранг, Шармбаттон, Кастелобрушу, Колдовстворец, Махотокоро, Ильверморни, Мекка, монастырь Шаолинь на горе Суншань, храмы острова Санторини, Ангкор-Ват в Камбодже, затерянный город Петра и пещерные города в Бату. Именно из этих прорывов в мир смертных сочится магия. Точнее — энергия, которая, взаимодействуя с энергиями этого мира, превращается в то, что смертные называют магией. И именно из этого мира, а точнее — плана реальности, в мир смертных приходят демоны… — Кроме того, — продолжил Дамблдор, закончив с объяснениями относительно Турнира. — Я хотел бы объявить о небольших изменениях в нашем преподавательском составе. Во-первых, я хотел бы представить вам профессора Аластора Грюма, который будет в этому году преподавать Защиту от Темных Искусств… По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло прозвучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило совершенно незаметное появление Грюма, что они могли только смотреть на него. Казалось, никто даже не заметил, когда именно за столом появился этот человек. — Что же до второго изменения в преподавательском составе… Прошу любить и жаловать, мастер Мартин Штерн. В этом году он любезно согласился ассистировать профессору Флитвику на некоторых занятиях, а также — занять позицию консультанта по… — Дамблдор сглотнул. — По вопросам древних чар, артефактов и некоторых особо опасных магических созданий. Мартин приподнялся, вежливо кивнул всем четырем факультетам, дал студентам немного себя рассмотреть, мимолетно сбросил с себя несколько десятков потоков зависти, вожделения и некоторой озлобленности, после чего сел на прежнее место. Однако он заметил, что после произнесения Дамблдором его имени у некоторых студентов изменились взгляды. Некоторые смотрели на демонолога с интересом, некоторые — со злобой, а некоторые — еще и с ужасом во взглядах. Постепенно пир подошел к концу, подростки начали расходиться, а Дамблдор попросил Мартина задержаться. — Надо поговорить. — Надо — значит надо, — пожал плечами демонолог. — Вам уже показали ваши покои? — Еще нет. — Тогда пойдемте, — Дамблдор поманил Мартина за собой. — Покажу ваше новое место обитания, а заодно и побеседуем. Сэкономим нам обоим время.

***

— У меня будет всего одна просьба, Мартин. — Слушаю, — демонолог одернул мантию. — Не устраивай нам здесь особенных неприятностей, — тоном доброго дедушки попросил Дамблдор. — По крайней мере — не таких, от которых не получится отвертеться. — Директор… — вздохнул Мартин. — Давайте, пожалуйста, без ваших туманных намеков и хождений вокруг да около? Мы не на заседании Визенгамота, чтобы полдня переливать из пустого в порожнее. Если вы хотите попросить иммунитет от заключения контрактов для какого-то конкретного ученика — боюсь, вопрос не ко мне, а к самому студенту, которого надо заинструктировать до полусмерти. — Мартин, я понимаю, что в тебе говорит профессиональная гордость, которая не позволит отказаться от контракта, но… — Альбус! — остановил словоизлияния директора демонолог. — Проблема не в гордости или некой мифической «чести профессионала». Оставьте этот бред для первокурсников и тех наивных чудиков, которые и в зрелом возрасте продолжают верить, что магический мир — это сказка с розовыми единорогами, срущими радугой. — А в чем тогда дело? — Вы хотя бы примерно знаете, как работает демонология? — спросил Мартин. — В частности, раздел о торговле душами? — В общих чертах, — уклончиво ответил директор Хогвартса. — Я не особо интересовался этой стороной магии, в отличие от вас, Мартин… Но чувствую, что сейчас узнаю немного больше… — Разве что немного, — хмыкнул Мартин. — Как вы полагаете, какая роль у демонолога в общении с миром теней? — Посредник, — однозначно ответил Дамблдор. — Я имел сомнительное удовольствие общаться с некоторыми чернокнижниками и демонологами, так что примерно понимаю, сколь тяжело простому смертному учесть все нюансы при общении с демонами. — Вот именно! — кивнул Мартин. — Я приведу один пример, если позволите. — Было бы интересно послушать. Мартин хмыкнул. Еще бы. Такие люди, как Дамблдор — ходячая библиотека с ушами. Даже если знание им особо не пригодится — они его сохранят у себя. Просто так. На всякий случай. Вдруг однажды понадобится. В любом случае, следовало ответить. — Был один человек, — начал Мартин. — Не буду говорить вам его имени, оно здесь не имеет значения. И у человека была дочь. Но вот беда — девочку покусал оборотень. Безутешный отец после нескольких лет поиска средств исцеления дочери, пошел на отчаянный шаг — и сам, без помощи специалиста, смог найти способ призвать демона из Бездны. Они заключили контракт. Человек попросил демона избавить его дочь от страданий, взамен предложив свою душу… И знаете, что сделал демон? — Что же? — спросил Дамблдор. — Убил девочку, разумеется, — подтвердил сомнения Дамблдора Мартин. — Это избавило девушку от страданий — мертвецы почти никогда не испытывают страданий. После чего демон забрал душу у человека в качестве оплаты. И это, смею заметить, самый безобидный пример из тех, которые знает история демонологии, — Мартин вздохнул, переводя дыхание. — Собственно, поэтому существуют такие посредники, как я — дотошные и расчетливые профессионалы, напитавшие собственные души Бездной настолько, насколько это в принципе возможно. Мы перенимаем особенности и логику обитателей Эурис, чтобы заставить демонов соблюсти не только букву, но и дух договора… — Но как это связано с мистером Поттером и моей просьбой? — Есть три постулата, на которых стоит вся моя специальность, директор. Три постулата, которые мы клянемся вечно соблюдать, когда вступаем в первый контакт с Эурис. Они защищают нас при контакте с миром теней, дают нам некоторые дополнительные возможности, которые и не снились простым магам, но они же накладывают некоторые обязательства. Один из постулатов — запрет на прямой отказ от контракта. Если ко мне явится человек, желающий вверить свою душу, жизнь или чувства в услужение демонам взамен на какие-либо возможности, я не могу отказать ему напрямую. Не «не хочу», директор, а именно «не могу», ведь иначе вместо заказчика придется расплачиваться мне. — То есть, если условный студент… — Говорите прямо, Дамблдор, — попросил Мартин. — Да. Если мистер Поттер явится ко мне и захочет заключить сделку с демоном — я не смогу ему отказать в этом. Однако, следуя второму постулату, я должен объяснить, что его ждет, после чего он сможет отказаться от своих планов. Тогда да — сделка не состоится, при этом вреда не будет ни мне, ни ему. Добровольное согласие и полная осознанность последствий — обязательный этап контракта, без которого сделка не состоится. Если меня спросят о последствиях — я обязан рассказать все как есть. А если не спросят — должен предупредить самостоятельно. — Но я слышал, что некоторые родители продавали души детей… — А вот это — уже исключение, диктуемое третьим постулатом, — демонолог вздохнул, достал из-под мантии фляжку, сделал глоток. — С точки зрения демонов, дети — не только самостоятельные души, но еще и законная собственность родителей или опекунов. Точно так же, как рабы — собственность хозяев. Раб или ребенок может и сам продать свою душу, в этом им помешать не выйдет, но то же самое может и «второй владелец» в лице родителей или хозяев. Именно поэтому возможны такие гадские вещи, как продажа душ собственных детей. Идиотский закон, как по мне, но, увы, не я устанавливал эти постулаты… — Как раз в духе некоторых магов, — заметил директор. — Остается только гадать, почему до сих пор дело не поставлено на поток… — Кто вам сказал, что не поставлено? — хмыкнул Мартин, вызвав шок у директора Хогвартса. — Еще лет пятьдесят назад рабские «фермы» были в порядке вещей среди стран с… не самыми человечными взглядами на жизнь. Да и сейчас распространены в некоторых особо дремучих регионах. На рынке невольников покупается несколько рабов, обладающих магической силой, делается привязка — а дальше только снимать «урожай» раз в один-два года. Думаю, не надо уточнять, что я подразумеваю под «урожаем», верно? — Это… Бесчеловечно, — поморщился Дамблдор. — Бесчеловечно, — согласился демонолог. — Кроме того, это опасно. Регулярное создание столь массовых прорывов в мир теней для призыва и заключения контрактов — не игрушка и даже не адское пламя на ядерном объекте. Поэтому сами же демонологи и стараются уничтожать таких вот потенциальных «крупных клиентов». Никакое золото и никакие возможности, получаемые от массовых контрактов, нас не защитят, если случится неконтролируемый прорыв. — Но в Британии… — Не равняйте весь мир по Европе, директор, — попросил Мартин. — В цивилизованных странах не зря старательно культивируется общечеловечность. Именно благодаря этому случаи с рабскими «фермами» единичны — все же, в обществе не так много отмороженных в ноль маньяков и психопатов, которые готовы будут пачками брать детей с улиц, называться их опекунами, а затем, как только образуется минимальная связь, резать им глотки. Но вот, скажем, в Южной Америке, в джунглях и на отдаленных островах, где современной даже по меркам магов цивилизации еще не видели… Как вы думаете, сколько «ферм» лично я извел за последние пять лет? — Полагаю, много. — Сорок шесть, директор, — уточнил Мартин. — Я убил сорок шесть потенциальных «клиентов» и конкурентов-самоучек, которые считали, что они — самые умные в этом мире и что всемирные ограничения на демонологию, некромантию и прочие дисциплины чернокнижников создавались идиотами и слабаками, которые запретили то, чего не поняли. Посмотрел бы я, как эти умники называют слабаком и идиотом Герберта Штейнбаха, чернокнижника, который сам же и продавил сильнейшие ограничения на часть темных дисциплин. Темная магия — дело профессионалов с систематическим подходом, а не самоучек, которые случайно нашли на чердаке прабабушкины магические книги и решили, что они теперь держат мир за яйца. Дамблдор кивнул и замолчал, переваривая полученную информацию. Конечно, большую часть этой информации он наверняка и сам знал, даже несмотря на его же заверения о том, что он знаком с темой «в общих чертах». Потому что постулаты — это, как раз, те самые «общие черты», о которых положено знать человеку, у которого под боком — стабильный прорыв в Эурис. Мартин считал, что Дамблдор знает и о других особенностях взаимодействия с миром теней, но спрашивать не стал. Некоторые знания и в самом деле слишком опасны, чтобы ими делиться. — Директор? — Да, Мартин? — Хотите, я вас обнадежу? — Как же? — Едва ли мистер Поттер вообще захочет со мной связываться. Уж больно правильный из него получается герой Бобра, добра и Света. — Но если… — Сделаю все, чтобы его отговорить. Кроме того, за большую часть его возможных желаний он сможет заплатить осколком чужой души, которая заперта в его шраме. — Что?! — Что?