Посредник

— Что?! — Что? — удивленно уточнил Мартин. Впрочем, буквально через пару секунд он уже все понял. — Оу… Так вы, оказывается, не знали… Немудрено, впрочем… Откуда вам, светлому магу, знать, как выглядит темное воздействие… — В шраме Гарри… — Осколок души, — подтвердил Мартин. — Ну, в дополнение к его собственной, разумеется. Ну и да, директор… Осколок — чужеродный. — Но откуда у Гарри взяться еще одному осколку души?! Да еще и не его… Чей он, кстати? — Да я откуда знаю? — пожал плечами Мартин. — В конце концов, вы знаете Поттера дольше, чем я. Я его только пару раз мельком в «Косом» видел. Ну, и еще сегодня, на пиру. А у вас он уже три года под носом бегает, сверкает шлепанцами. Где он мог нахвататься этой дряни? Кто мог подкинуть ему такой «подарок»? — А какие есть варианты? — нахмурился Дамблдор. — Дневник Тома Реддла? Он, судя по словам мистера Поттера и мисс Уизли, был слишком… живым. Да, пожалуй, слишком живым, как для вещи. Даже для псевдоразумного артефакта. Я видел этот дневник в руках Волан-де-Морта, когда он учился в Хогвартсе… Не мог он… — Крестраж? — тут же уцепился за слова Дамблдора Мартин. — Сомнительно. Слишком мала вероятность, что крестраж достаточно долгое время будет в руках Поттера. Да еще и возраст… В шестнадцать лет создать полноценный крестраж — очень сложная задача. — Убийство, — поморщился Дамблдор. — Одно из деяний, которые сопровождаются достаточными душевными муками, чтобы способствовать расколу души… — Речь не о моральной стороне вопроса, — прервал словоблудия директора демонолог. — При определенных обстоятельствах, отвинтить башку человеку — проще, чем сказать «мама». Крестраж — очень тяжелая и болезненная процедура, требующая серьезной магической мощи, концентрации, некоторых специфических познаний… Серьезной психологической подготовки, в конце концов. Все же, придется на некоторое время войти в Эурис, где душа особенно уязвима, а потому там ее можно расколоть проще, чем в мире смертных… Кроме того, будь крестраж в дневнике — у нас бы тут уже ходил не мистер Поттер, а полноценный второй Том Реддл. И я очень сомневаюсь, что вы бы не отличили одного от другого. — Отличил бы, конечно, — возмутился директор Хогвартса. — Ты за кого меня принимаешь, Мартин? — За одного из самых опытных светлых волшебников Британии, который не разбирается в некоторых темных дисциплинах, — отмахнулся Мартин. — Впрочем, вы и не обязаны знать всего. Не ваша стезя, к сожалению. А может — и к счастью… — И все же — я не стал бы сбрасывать со счетов крестраж Тома Реддла. Том был гениальным волшебником. В этом он даже, в некоторой степени, напоминает тебя, Мартин. — Ну, спасибо, директор… — В хорошем смысле, — тут же исправился Дамблдор. — Без обид, Мартин… — В Темном Лорде слишком много черт, которые я готов уважать, чтобы мне было стыдно или обидно за такое сравнение, — отмахнулся Мартин. — Реддл натворил много дерьма на своем веку, но вот чего у него не отнять — он был верен своим идеалам, был сильным волшебником, а также был дьявольски умен. Только за это я готов его уважать. — Мартин… — Прошу прощения, я отвлекся, — вздохнул Мартин. — Так вот… Осколок. Вариантов, где Поттер мог его «поймать» — два, как мне кажется. Либо он его «поймал» в колыбели, когда не сработало то злосчастное заклятие от Темного Лорда — часть души могла прилипнуть к живому существу, чтобы удержаться в этом мире, либо же… — Либо же? — надавил Дамблдор. — Такое иногда бывает, когда планировалась двойня, но… Директор, вам знаком термин «химеризм»? — Думаете, этот осколок может быть частью несформировавшейся души? — Звучит правдоподобнее, чем крестраж в шестнадцать лет, — Мартин сделал глоток из фляжки. — В любом случае, опознать, был ли дневник крестражем, не выйдет. — Почему? — нахмурился Дамблдор. — Я думал, настолько темная магия оставляет следы… — Следы, но не привязку, — вздохнул Мартин. — Будь все так просто — статистика раскрываемости убийств и жертвоприношений была бы выше на порядок, а то и на два. Крестраж — это грубая пародия на полноценный камень душ. Так сказать, «ранняя версия». Изымите из него душу — и все, останется тот же предмет, что и прежде. Ну, за исключением остаточных эманаций защитной магии. Как извлечь батарейку из артефакта. И это, кстати, была не фигура речи… — В смысле? — спросил Дамблдор. — В прямом, — кивнул Мартин. — Душа — магическая батарейка, директор. Мощная, вечная при правильном использовании. Идеальный накопитель с некоторыми базовыми функциями, самосознанием и еще некоторыми ментальными и магическими наворотами. Только и всего. — Поэтому демоны предпочитают души в качестве валюты? — Угу, — снова кивнул Мартин. — В мире Эурис практически нет чистой магии, есть только Тень, которая, соединяясь с энергией других миров, превращается в магию. Именно поэтому, магия в Эурис — огромная ценность и огромная редкость. Сила любого бога, как и демона, заключена в магии, которой он владеет. В поклонении ему, в том, что ему жертвуется… Жизни, магические силы, эмоции, чувства, души — подойдет все, из чего можно выжать хотя бы капельку чистой магии, которую можно растворить в Тени, сделав «пригодной для употребления». — И что мистер Поттер может попросить за свой «осколок»? — уточнил Дамблдор. — Сложный вопрос, — задумался демонолог. — Темный Лорд был очень сильным магом, «выжать» из него можно было бы огромное количество магии. Целиком его душа стоила бы много, я бы даже сказал — целое состояние. Даже по меркам демонов. Но осколок, да еще и такой маленький… Не знаю… Временную или какую-нибудь слабую постоянную особенность вроде звероязычия, исцеление недуга — например, его частичной слепоты. Какое-нибудь не слишком тайное познание? Успех в не слишком сложном, по меркам демонов, деле? Небольшой частный островок в Тихом океане? — Что?! — Ну, да, — подтвердил Мартин. — Материю можно сотворить, в том числе, из чистой Тени, так что для демонов, у которых этого добра навалом, все материальное не стоит ломаного кната. — Нужно будет поговорить с Гарри, когда мисс Грейнджер догадается о вашей истинной сути. Чтобы они не наделали глупостей. — А могут? — Еще как, — с сожалением вздохнул Дамблдор. — Поттер, Уизли и Грейнджер у нас, к сожалению, очень сильно любят играть в детективов аврората. Лезут туда, куда их не просят… Мисс Грейнджер вообще любит считать, что все вокруг — слепоглухонемые идиоты, одна она — графиня де ля Фер… — Лестная характеристика, — хмыкнул Мартин. — По крайней мере, честно, — возразил директор. — Сам потом увидишь… А мы уже, кстати, на месте. Гостевые покои замка чем-то походили на отдельную комнату, которой награждались старосты факультетов. Помещение восемь на восемь, отдельный санузел и компактная ванная. Кровать с синим балдахином, шкаф для книг и записей, шкаф для одежды, на котором сверху стоит пустая клетка и пустая же переноска для кота, камин, у которого стоит журнальный столик и два кресла. На одном из кресел валяется кот Сумрак, здоровенный черный мейн-кун, скотина с манией величия. Рабочий стол с удобным стулом. Ничего лишнего, но все нужное — под боком. Впрочем, куда более вероятно, что домовики замка все устроили под требования постояльца, которые им передал Парки. — Как вам новое место? — Более чем, — удовлетворенно кивнул Мартин. — Да… Более чем. — Вот и хорошо, — кивнул старик-директор. — Тогда — спасибо за приятную беседу, Мартин. — Взаимно, директор. — Рекомендую вам хорошо отдохнуть, — чуть улыбнулся Дамблдор. — Вам завтра предстоит вторая пара с четвертым курсом. Уверяю вас, более шебутных ребят не найти во всем Хогвартсе. — Ничего страшного, — хмыкнул Мартин. — Будет повод познакомиться. Заодно и освободим Флитвику пару часов.

***

Гарри было тяжело на душе. Новый преподаватель… Не так… Новый ассистент профессора Флитвика ему очень сильно не понравился. Было в нем что-то такое… Странное. Казалось, этот Мартин с первого взгляда начал его оценивать — сразу его выпотрошить или сначала подождать некоторое время. Не добавило оптимизма по отношению к новому преподавателю и обсуждение, развернувшееся в гостиной Гриффиндора. Как выяснилось, мистер Штерн был фигурой… Не сказать, что известной, но знакомой некоторым гриффиндорцам. Например, Фред и Джордж в один голос уверяли, что видели Мартина в Лютном переулке, когда пару раз тайно сунулись, наплевав на запрет родителей. Любопытство — великая сила. Особенно, если это любопытство открывает подобные детали. Гарри нахмурился еще больше — он имел сомнительное удовольствие оказаться в Лютном, а потому полагал, что нормальный волшебник, не имеющий никаких темных делишек, никогда туда не сунется. То, что Мартин на мрачной улочке был, со слов Фреда и Джорджа, своим в доску — по крайней мере, его никто не трогал и не хватал за руки — только добавило ему очков в шкале нелюбви у Гарри Поттера. — Ох и дураки же вы! В гостиной тут же установилась тишина, все повернулись к Гермионе. Та, потрясая неведомо откуда появившимися бумажками, объявила: — Вот, полюбуйтесь! Вот! И вот! И еще вот! Гарри с интересом уставился на то, что было в руках у подруги. Журналы и газеты. Целая куча. Самых разных. Гарри даже не знал, что в магической Британии существует такое множество газет и журналов — он точно знал только про газету «Ежедневный пророк» и про журнал «Трансфигурация сегодня», единственный выпуск которого видел в прошлом году в руках какого-то волшебника, когда сам Гарри жил в «Дырявом Котле». А тут вон, оказывается, их сколько. — Вот, смотрите! Штерн публиковался в журнале «Проблемы Чароведения»! Я сначала не вспомнила, откуда фамилию знаю, но вот… Он опубликовался минимум в шести последних выпусках! — продолжила Гермиона перебирать целую гору журналов. — Каждый раз — с разгромной критикой многих известных магов, которые писали о темной магии! Это значит, что он… — Это значит, что ему хватает знаний о темной магии! — перебил Гермиону Рон. — Вон они как со Снейпом говорили! Как старые друзья. Явно такой же темный урод, как и Снейп… Готов поспорить на что угодно, что этот Мартин был одним из пожирателей смерти на Чемпионате… — Да не, — задумался Гарри. — Слишком молодо выглядит, чтобы быть сторонником Волан… — Не называй его имени! — вздрогнул Рон. — Ладно… Я хотел сказать, что он — слишком молод, чтобы быть сторонником Ты-Знаешь-Кого. — Папаша Малфоя мог завербовать новых — проблема, что ли? С его-то деньжищами… Гарри задумался. А ведь и в самом деле… Если уж сторонники Волан-де-Морта не побоялись устроить акцию устрашения на таком важном и таком охраняемом мероприятии, как Чемпионат Мира по квиддичу… Опять же, Рон прав и в том, что у Малфоя денег куры не клюют, и в том, что папаша Малфоя причастен к происходившему на Чемпионате — то-то Драко так задирался… А еще — тот самый летний сон, который казался Гарри не совсем сном… В нем Волан-де-Морт говорил Хвосту, что его верный слуга теперь в Хогвартсе. Из новых людей в замке — только Мартин и Грюм. Но не может же прославленный аврор быть слугой Темного Лорда, верно? — Дамблдор не допустил бы в школу непроверенного человека, — ответила Гермиона со всей возможной убежденностью. — Ты уверена? — хмыкнул Гарри. — Давай вспомним про Локонса? — И Люпина! — подхватил кто-то из гриффиндорцев. — Эй! Люпин был хорошим человеком! — вступился за профессора Рон. — Он был оборотнем, если ты не знал! — Я-то знал, можешь не сомневаться, — побурел Рон, сжав пудовые кулаки. — Это неважно! — прервал нарастающий спор Гарри. — Дамблдор — тоже человек. Он может иногда ошибаться… — Но это же не повод не доверять его решениям, правильно? Гарри вздохнул… Кажется, у него в этом году будет еще один нелюбимый предмет в школе, в дополнение к зельеварению. Сейчас, после долгой дороги и весьма обильного ужина, очень сильно не хотелось спорить — куда больше хотелось поскорее упасть в кровать и уснуть, наконец. А там уже будет видно… — Не дрейфь, Гарри! — хлопнул его по плечу Рон. — Мы с тобой вон сколько всего сделали… Тролля одолели, философский камень спасли, с василиском справились, с дементорами… Что нам с тобой сделает какой-то вшивый приспешник Ты-Знаешь-Кого? — Спасибо, Рон… — Да не за что, — хмыкнул Уизли. — Вообще, чего им всем от тебя надо? Мы с тобой что — самые рыжие, что ли?