Посредник

— Мадам Максим, добро пожаловать в Хогвартс. — Мило улыбаясь, поклонился Дамблдор, после чего поцеловал огромную ладонь директрисы Шармбатона. Мартин, наблюдая за этим, только покачал головой. Можно подумать, сто лет не виделись… Впрочем, следовало признать — директора школ умели держать лицо. — Дамбледо’гг, — произнесла мадам Максим грудным голосом. — Надеюсь, вы пребываете в добром зд’гавии? — Спасибо. Я в превосходной форме. — Мои ученики, — небрежно махнула она назад огромной ручищей. Мартин хмыкнул. Да уж… Если учителя умеют сдерживать эмоции, то вот о студентах такого сказать нельзя. Глядя на француженок, далеко не все смогли стоять спокойно. Несколько ребят постарше издали сладострастные вздохи, многие сглотнули, кто-то даже облизнулся. Учениц было десятка полтора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шелка. Кое-кто обмотал голову теплым шарфом. Позеры… Знали ведь, куда едут, вокруг некоторых даже видно легкие колебания воздуха — визуальное проявления согревающих чар… Так что дрожь у них была вовсе не от холода, а очень даже от испуга. Незнакомая обстановка, страшный в вечернем полумраке оплот замка Хогвартс, куча людей, многие из которых не скрывают похотливых взглядов, запах магии полудемона, исходящий со стороны преподавательского состава… Мартин знал, что некоторые ученицы его почувствовали — все же, чутье у вейл, как у магических созданий, развито гораздо лучше человеческого. — Ка’гка’гов уже приехал? — С минуты на минуту ждем, — сказал Дамблдор. — Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок? — Лучше пойдем в замок. Тут у вас холодно… — Как вам будет угодно. Шармбаттонцы поспешили следом за мадам Максим, дисциплина учеников Хогвартса изрядно пошатнулась. Пошли разговоры, перешептывания, кое-кто изрядно расслабился, выдыхая. Ну да, разумеется… О какой дисциплине может идти речь? Впрочем, нельзя винить учеников — все же, стараются, как могут. Все же, для многих это был первый официальный прием иностранных гостей. Да еще и сразу — таких важных. Так что Мартин прекрасно понимал ситуацию. В отличие от профессора Макгонагалл, которая тут же поспешила учинять добро и нести справедливость. Преимущественно — репрессиями в виде лишения баллов и отработок. — Что-то Дурмстранг не торопится, — заметил Дамблдор, недовольно глядя на часы. — Оружие проверяют, — прокомментировал Мартин. — Помяните мое слово — явятся при полном параде, с посохами, в рунических одеяниях и прочих свистелках и звенелках. — Думаешь? — Уверен, — чуть улыбнулся демонолог. — Каркаров не мог не предупредить своих о том, кто и что стоит за организацией этого Турнира. Про жертвоприношения он, может, и не скажет, но демона в Кубке точно объяснит. Так что явятся они сюда при полном параде… А вот, кстати, и они… Стоило только Мартину это сказать, как посреди озера появился водоворот. Кто-то из студентов — кажется, мистер Джордан, тут же крикнул, оповестив всех о том, куда нужно смотреть. Вот ведь неугомонный… И жнец, и чтец, и с мисс Белл игрец… Все успевает подметить. Если бы еще был дисциплинированнее — цены бы ему не было. Впрочем, в том, что его новоявленный тесть, мистер Белл, в будущем вправит парню мозги, сомневаться не приходилось. Правда, сначала Беллу придется отойти от небольшого шока и окончательно примириться с фактом того, что он уже скоро будет дедом. Тем временем, корабль Дурмстранга причалил к берегу. Величественное судно замерцало в лунном свете. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и с палубы спустили трап. С борта потянулись пассажиры. Мартин хмыкнул. Если в Шармбаттоне сделали упор на природные магические преимущества кандидатов — такие, как чутье и шарм вейл, — то вот Дурмстранг, похоже, решил сделать большой упор на физическую силу и выносливость своих претендентов в Чемпионы. Неплохое решение, на самом-то деле — особенно, если вспомнить о том, какие предстоят задания… — Дамблдор! — радостно воскликнул Каркаров, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг? — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров. Мартин задумался. Ему сейчас показалось, или в сухом голосе Каркарова проступили несвойственные бархатные, слегка льстивые нотки? С чего бы это… — Старый добрый Хогвартс, — проговорил Каркаров, улыбаясь. — Как хорошо снова быть здесь… Впрочем, к делу… Виктор, иди сюда, в тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немного простыл… Мартин покачал головой. Да уж… Если на этом Турнире Чемпионом Дурмстранга станет этот «Виктор», да еще и если с ним что-то случится — Кубок можно будет сразу сжигать в адском пламени. Дурмстранг, конечно, будет горевать по своему Чемпиону, но это полбеды. А вот фанаты квиддича — в компании с менеджерами и спонсорами болгарской сборной — сожрут организаторов Турнира вместе с костями, волосами, дерьмом и тапками. Виктор Крам — слишком известная личность, можно сказать — звезда мирового магического спорта. Чем, спрашивается, Каркаров думал, когда брал его в число делегатов? Тем не менее, постепенно «цирк» свернулся. Студенты поспешили в замок — отогреваться и занимать места за праздничными столами. Что характерно, для гостей никто отдельные столы не ставил, вместо этого выделив им места среди учеников. По заверениям организаторов, так сделали специально, дабы ученики других школ быстрее влились в местный коллектив. Мартин был решительно против такого шага — делегаты и без того достаточно сильно насторожены, им бы привычную компанию для начала — но куда тут какому-то демонологу высказывать свое мнение уважаемым чиновникам из высших эшелонов министерской власти — им, видите ли, лучше знать. Одно хорошо — удалось убедить организаторов выделить места за столами Равенкло и Слизерина, где и свободных мест больше всего, и где со столовым этикетом лучше, чем где-либо еще. Мартин убедился, что никого во дворе не забыли, после чего пошел в Большой Зал, где и занял свое место за столом преподавателей. Он успел как раз вовремя — мадам Максим как раз заканчивала разговор с Дамблдором на тему крылатых коней. — … устали. Их нужно будет поскогее накогмить и напоить ячменным виски. — Не переживайте, мадам Максим, — кивнул Дамблдор. — Наш преподаватель по уходу за магическими существами — профессионал в общении с такими большими созданиями, как абраксанские кони. А уж если вспомнить об их опасности, то они придутся ему не только по силам, но и по душе. — Это хогошо, — мадам Максим, наконец, заметила Мартина. — Мистег Штегн, мое почтение. Как ваше здоговье? — Добрый вечер, мадам Максим, — кивнул Мартин. — Благодарю вас, здоров. И даже не так давно заключил весьма простой и выгодный контракт… Каркаров подавился вином, услышав подобные откровения. — Надеюсь, этот бедолага выжил? — Не «этот», а «эта», — поправил Мартин. — И не только выжила, но и обрела некоторое счастье. Пока, по крайней мере… На этом разговор пришлось ненадолго свернуть — ученики заняли свои места и Дамблдор поднялся с места, дабы толкнуть речь. Все мгновенно замолчали и уставились на старого волшебника. — Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка! Официальное открытие Турнира состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома! Ученики зааплодировали, после чего принялись за великолепный ужин. Каркаров, стоило Дамблдору присесть, наклонился к нему поближе. — Дамблдор, могу я попросить вас о небольшой услуге? — Внимательно вас слушаю, друг мой, — улыбнулся Дамблдор. — Мы этого не обсуждали при организации Турнира, но… Могу я через вас попросить домовиков о небольших поправках в рационе моих учеников? В Дурмстранге строгий рацион во все дни, кроме праздников, не хотелось бы свести на нет результат многолетней диеты. — О, это сколько угодно, — охотно кивнул Дамблдор. — В конце концов, мы обязаны блюсти здоровье учеников… Только подготовьте меню самостоятельно — и наши домовики с большим удовольствием все устроят. — Договорились. И еще… Мистер Штерн? — Да? — поднял взгляд Мартин. — Я не могу просить вас не заключать контракты с моими студентами. Я понимаю, что это — ваш крест, ваша обязанность, как демонолога. Но могу я попросить вас хотя бы оповещать меня о том, что кто-то из моих подопечных обратился к вам за услугой? — К сожалению, не можете, — Мартин налил вина в бокал. — Вернее, можете, но я не смогу в полной мере удовлетворить ваше любопытство, если клиент потребует тайны своей личности. А требуют они этого довольно часто, смею заметить… — Но если сможете… — Если смогу и буду иметь моральное право — я вам, как минимум, намекну, — Мартин поднял бокал. — Ваше здоровье, господа и дамы.

***

— А это что? — спросил Рон, указывая на блюдо не то с супом, не то с рагу из моллюсков, стоявшее рядом с йоркширским пудингом из говядины с почками. — Буйабес, — объяснила Гермиона. — Надо же! — удивился Рон. — Это французское блюдо. Я его ела на каникулах позапрошлым летом. Очень вкусно и… Эй, Гарри, все хорошо? — А? — Гарри поднял взгляд и, казалось, только теперь обратил внимание на то, что на столах появилась еда. — Да… Да, я в порядке. — Ты уверен? — прищурилась Гермиона. — Да, — Гарри стрельнул взглядом в направлении стола преподавателей, заметил, что Мартин обсуждает что-то с директорами иностранных школ. — Да, определенно. Задумался. — В последнее время ты слишком часто уходишь в себя, — обеспокоенно проговорила Гермиона. — Ты уверен, что не заболел или что ничего не хочешь рассказать? Гарри покачал головой, потянулся к стейкам. Впрочем, без особого толку. Кусок в горло не лез. После того обета, который они принесли Мартину, у Гарри не раз и не два складывалось ощущение, что он продал душу дьяволу. Разумеется, подобное ощущение не добавляло ему очков в отношении к профессору, но отступать было поздно — Рон хорошо объяснил, что бывает с нарушителями Непреложного Обета. А значит, с мечтой попасть на этот Турнир можно было попрощаться. Упустить такой шанс… И все из-за этого… Этого… Было обидно. Очень обидно, досадно и вообще — несправедливо. При этом, Гарри не считал, что они с Роном в чем-то виноваты. В конце концов, они хотели сделать как лучше. Ну, да, Мартин сказал, что он не был Пожирателем Смерти, но от того было не легче. Мало ли, что он там сказал? Он сам признался, что является темным магом, а потому Гарри его словам не верил ни на кнат и собирался тайно продолжить сбор информации. Если бы только получилось поговорить с Дамблдором и рассказать ему, какую змею он держит рядом с собой… Но, увы, директор, как и все учителя, был занят дальше некуда, так что на разговоры со студентами у него точно не было времени. — Все в порядке, — проворчал Гарри. — Просто мне все еще кажется, что что-то произойдет. Что-то очень плохое. — Вы же ничего не нашли у него… Не нашли же, верно? — Не нашли. — Ну вот и успокойся, — Гермиона не без удовольствия взяла вторую порцию буйабеса. — Да и вообще, мне кажется, что вы двое слишком все драматизируете. В конце концов, авроры тоже должны знать темную магию. Это ведь не делает их темными магами… — Ты его еще защищаешь?! — мгновенно закипел Рон, едва не перевернув блюдо с картошкой. — Еще скажи, что мы должны у него учиться всякой этой… — Может, и скажу, — Гермиона вздохнула. — Помните мою идею с домовиками? — Только не начинай снова… — И не собираюсь, — покачала головой Гермиона. — Я прочитала те книги, что он мне рекомендовал… Знаете, мне уже давно не было так стыдно за свою глупость. Я же такого могла наворотить… В общем, я рада, что мистер Штерн подсказал мне, куда смотреть… Гарри и Рон переглянулись. Дело запахло жаренными гайками. Если Гермиона выступает на стороне темного мага, прекрасного зная о том, что он — темный, то это очень и очень плохо. Неужели Мартин как-то на нее повлиял? Мог он незаметно наложить на нее империус — например, когда выписывал ей разрешение на книги? Да запросто! И велеть Гермионе всячески обелять себя в глазах студентов он тоже мог. Легко и запросто. Кроме того, и Гарри и Рон прекрасно понимали, что без помощи Гермионы они много не узнают. Это было нехорошо. Очень нехорошо. И что с этим делать — они не знали. Скоро появились десерты, и среди них тоже, как и в случае с остальными блюдами, было много новых и незнакомых. Конечно, домовики незадолго до прибытия учеников из других школ тренировались и даже подавали студентам Хогвартса разнообразные иностранные блюда, но за столом Гриффиндора их либо совсем не трогали, опасаясь прикасаться к незнакомой пище, либо их себе брали единицы таких вот любителей путешествовать, как Гермиона. Гарри взял себе несколько шариков мороженого, однако есть, опять же, не спешил, погрузившись в мысли. Нужно было как-то вытаскивать Гермиону из-под влияния нового профессора, а то в последнее время от нее только и слышно хвалебные оды в честь Мартина. Наконец золотые тарелки опустели, и Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер. Гарри почувствовал легкое волнение. А сидевшие в отдалении от всех близнецы так и впились в директора горящим взглядом. — Торжественный миг приблизился. — Дамблдор оглядел, улыбаясь, обращенные к нему лица. — Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец… — Что-что внесут? — не понял Гарри. — … я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. — Слушатели вежливо похлопали. — А также Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта. Гарри хмыкнул. Этих двоих он видел на Чемпионате Мира по квиддичу. И, надо сказать, они справились просто отлично. И то, что Пожиратели Смерти потом устроили разнос — вовсе не их вина. Если они являются организаторами Турнира, то точно все будет устроено самым лучшим образом. Наверное… Жаль только, что поучаствовать не получится. А так хочется узнать, какие же состязания предстоит выполнить… Еще и вечная слава, богатая награда… Это должно того стоить. — Мистер Штерн, прошу вас — внесите ларец. Мартин, незаметно исчезнувший из-за стола преподавателей сразу после окончания ужина, появился в дверях Большого Зала. В руках у него был большой деревянный ларец, украшенный жемчугом и сияющий по всей поверхности странными письменами. В Большом Зале поднялся шум, ученики перешептывались между собой, кто-то даже привстал с места, чтобы получше разглядеть и самого Мартина, и груз в его руках. Подойдя поближе к директору, Мартин остановился, опустил руки, оставив ларец висеть в воздухе, будто подвесив его заклинанием левитации. Дамблдор кивнул, направил палочку на ларец — и тот тут же превратился в невысокий, никак не больше полутора метров, постамент, на вершине которого разместился простой кубок, выполненный из темного дерева. Очень гладкий, довольно скромной работы. В нем не было бы ничего примечательного, если бы из него не вырывались пляшущие огоньки синеватого пламени. Гарри заметил, что в момент, когда постамент закончил превращение, это пламя вспыхнуло с новой силой, как будто потянулось на мгновение к потолку Большого Зала. Мартин, судя по тому, что он тут же провел рукой над пламенем, заставляя его утихнуть, тоже это заметил. Правда, почему именно он так поступил, Гарри не понял. А вот что Гарри точно понял — так это то, что на лицах Дамблдора, Мартина, профессоров и организаторов Турнира в момент, когда пламя потянулось вверх, на мгновение проявилась одна общая на всех эмоция. Страх. Все они в одно мгновение испугались настолько, что у некоторых даже волосы встали дыбом. Несколько других учеников тоже это заметили, но прокомментировать или задать вопрос не решился ни один из них. По крайней мере — не так, чтобы услышали все в зале. Впрочем, уже через несколько мгновений, когда пламя улеглось и вновь стало таким же, как было в момент открытия Кубка, Мартин кивнул Дамблдору и остальным — и те сразу же расслабились, успокоившись. Кто-то даже шумно выдохнул, расслабляясь. Дамблдор, мигом восстановив самообладание, продолжил свою речь, как будто все произошедшее буквально только что было массовой галлюцинацией: — Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им дается на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. В Зале поднялся невообразимый шум. Еще бы… Сначала так заинтриговали своими рассказами и ежевечерними речами о Турнире, рассказывали о том, какое это важное и великое событие, говорили о том, сколь много значит быть Чемпионом Турнира и какие награды получали после этого Турнира победители… Да, в Хогвартсе деканы факультетов рассказывали ученикам о том, что это за Турнир, как себя на нем вести и как общаться с учениками других школ. Так сказать, ликвидация безграмотности, чтобы Хогвартс не ударил в грязь лицом. Кстати, ходили слухи, что на подобных просветительских мероприятиях настоял все тот же Мартин. Конечно же, после всех этих речей и рассказов, каждый в школе уже заранее видел в Чемпионах если не себя, то своего лучшего друга, ученики грезили этим Турниром… А тут хлоп — и «только те, кто достиг семнадцати лет». Было очень обидно. Особенно — тем, кому до семнадцати лет оставалось совсем чуть-чуть — вот, как Фреду и Джорджу, например. Им осталось буквально несколько месяцев до семнадцати. А ведь были еще и те, у кого день рождения вообще будет через неделю… — И последнее… — продолжил Дамблдор, кое-как сумев утихомирить студентов. — Желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению — для избранных в Чемпионы нет обратного пути. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Несколько секунд Дамблдор молчал, давая слушателям осознать сказанное. — С этого момента Турнир Трех Волшебников начался.