Посредник

— Моя леди, вы выглядите просто невероятно! — Мартин! Прекрати меня смущать, — покраснела Тонкс. В прямом смысле покраснела, сравнявшись цветом кожи с гриффиндорским стягом. Ох уж эти метаморфы… — И да… Ты тоже хорошо выглядишь. — О, что ты… Я — лишь скромная тень на фоне твоего величественного облика… Тонкс и в самом деле выглядела великолепно. Длинное темно-зеленое платье идеально шло метаморфине, принявшей, наконец, свой истинный облик, хотя и было, если, конечно, судить по меркам некоторых волшебников, слишком уж открытым… Да, ради такого случая Нимфадора даже отказалась от своего любимого розового цвета волос и от привычного ей, как аврору, легкого доспеха под красную мантию. Следовало сказать, подобный образ сделал девушку очень похожей на Беллатрису Лестрейндж в молодости, но ни Мартина, ни тем более саму Тонкс это нисколько не волновало. Вообще Нимфадора, под действием регулярного общения с демонологом, наконец, к вящему удовольствию ее матери, начала избавляться от некоторого подросткового максимализма и постепенно начала включать ту часть мозгов, что была начисто отключена службой в аврорате. В том числе это проявлялось и в исчезновении брезгливости к своей настоящей внешности, и в некоторых размышлениях о необходимости найти работу поспокойнее, и в прочих аспектах поведения и мышления. Поговаривали даже, что Грюм тайком проверял свою подопечную на чары подмены. — Стукну, — смутилась Нимфадора еще больше. — Прекращай издеваться… — А кто сказал, что я издеваюсь? — удивился Мартин. — Я и в самом деле восхищен. — Какая игра… Какое актерское мастерство… — Вся жизнь — спектакль, я в ней — актер… — Все еще не понимаю, почему я позволила себя уговорить… Это же просто школьный бал, что мы там будем делать? — Ну, не скажи, Ним, — не согласился Мартин. — Святочный бал только формально считается школьным мероприятием, но на деле на нем ожидается огромное количество известных и важных взрослых людей, с которыми можно завести знакомства и в компании которых можно неплохо провести время. — Пижоны и лицемеры… — В том числе, — кивнул Мартин. — Без них, к сожалению, ни одно мероприятие не обходится. Кстати, я так заметил, что чем меньше человек реально из себя представляет, тем больше он зазнается на таких мероприятиях. Но не волнуйся, хватает и куда более интересных личностей… Конечно, до бала у мсье Воланда мероприятие не дотягивает статусом, но… Мартин запнулся, встретившись взглядом с совершенно бледной Тонкс. — Что? — Ты бывал на дьявольском балу? — Однажды удостоился чести, — кивнул Мартин. — Буквально два года назад. Большой бал на закрытой вилле в Ницце. Впечатления, надо сказать, на всю жизнь… Как-нибудь расскажу подробнее за бокалом вина, если захочешь. — Ловлю тебя на слове… Мартин улыбнулся, подмигнул девушке, проверил, на всякий случай, как палочка выходит из скрытой кобуры, закрепленной прямо на предплечье, под рубашкой и фраком, кивнул, поправил бабочку. — Готова? — Готова, — кивнула девушка, с улыбкой принимая поданную руку. У входа в Большой Зал, ради сегодняшнего бала специально увеличенного чарами примерно до размера стадиона, постепенно собралась целая толпа народу. Студенты Хогвартса старше четвертого курса, облаченные в самые разные одеяния — главным образом, в балахоны с громким названием «парадная мантия». Лишь очень немногие парни сообразили, что на бал такого уровня нельзя являться ни в чем ином, как во фраке, смокинге или костюме-тройке строгих цветов. У девушек ситуация была получше — многие сообразили прибыть в платьях. Правда, крой и цвета часто были сильно уж вырвиглазными, но здесь уже, к сожалению, ничего нельзя было сделать. Платье? Платье. Бальное? Бальное. Об остальном речи не было. Несколько получше была ситуация у гостей из других школ. Француженки, будучи законодательницами моды и порядков волшебных балов, прекрасно знали свое искусство и явились в черных и темно-красных, реже — темно-синих платьях. Лишь несколько девушек-дебютанток предпочли белые цвета в одеяниях. У кадетов Дурмстранга все было еще проще — форменные парадные мундиры на балах такого уровня вполне допускались, а потому вся команда Дурмстранга явилась именно в них. Единственным отличием, пожалуй, являлись погоны, на которых были нанесены знаки, обозначающие курс и факультет того или иного кадета. А вот среди взрослых гостей, коих, как и предполагал Мартин, оказалось великое множество, был полный порядок. Здесь были люди и некоторые нелюди, снизошедшие с самых верхов. Мартин даже сначала подумал, не обманывают ли его глаза, когда заметил в одной из компаний в дальнем углу зала никого иного, как миледи Анну Боусли, королеву вампиров Британии. Впрочем, чему удивляться… Вентру, клан вампиров-аристократов, никогда бы не пропустил такое мероприятие мимо своего внимания, ведь здесь можно будет без труда повлиять на любого смертного из высших эшелонов магической власти. Вот только почему вампирша ведет себя так сдержанно? Нет, понятно, что бал — мероприятие официальное и совершенно нейтральное, да и традиция Маскарада никуда не делась, но все равно — очень уж Анна спокойна, как для вампира своего статуса. Пожелай она — все в зале уже плясали бы канкан на трупах тех, кому не повезло… Впрочем, причина вскоре обнаружилась. Анна просто боялась, что ее, высшего неживого хищника ночи, одним заклятием сотрет в пыль один из самых могущественных чернокнижников мира. Седой, как его называли друзья, тоже явился на бал. Мгновенно выловив коллегу по магическому направлению, чернокнижник, в компании своей девушки, поспешил подойти к Мартину. — Смотрите, кто явил сюда свой демонический облик, — прокомментировал на немецком встречу Седой. — Рад тебя видеть, Мартин! — Взаимно, герр Штейнбах, — Мартин с большим удовольствием пожал руку чернокнижника, после чего обернулся к его спутнице, коснулся губами протянутой руки. — Мисс Маккиннон, вы великолепны, как и всегда. — Благодарю, мистер Штерн, — присела в полупоклоне девушка. — Не представите нас? — О, с удовольствием, — Мартин дождался, пока чернокнижник закончит смущать Тонкс уверениями в ее неописуемой красоте. — Мисс Нимфадора Тонкс. Великолепная волшебница, мастерица перевоплощений и игры образов. Нимфадора, позволь представить тебе моего дорогого друга и коллегу, Алекса Штейнбаха по прозвищу Седой. Один из сильнейших чернокнижников мира, мастер некромантии и, периодически, на редкость дотошный и вредный человек. И его прелестная спутница, леди Элизабет Маккиннон. Также великолепная чернокнижница и верная ученица своего наставника. — Приятно познакомиться, — вежливо кивнула Тонкс, слегка побледнев от описания собеседников, но великолепно удержав лицо. — Надеюсь, у нас еще будет возможность немного больше поговорить на балу? — Только если вы того пожелаете, миледи, — вежливо кивнул Штейнбах. — Что же, если позволите, мы вас ненадолго покинем. Штейнбах со своей спутницей поспешили уйти, Тонкс, наконец, смогла выдохнуть. — Интересные у тебя друзья, — прокомментировала она. — Чернокнижник, значит? — Ну, не со святыми же дружить демону, верно? — Ты только наполовину демон, — напомнила Тонкс. — И тем не менее, — Мартин чуть улыбнулся. — Ним, объясни мне маленький момент: почему, как только кто-то рядом хотя бы заикается об использовании темных искусств — ты тут же превращаешься в истинную фурию битвы, готовясь учинять добро и наносить справедливость? — Не знаю, — покачала головой Тонкс. — Наверное, инерция мышления… Понимаешь, меня всю жизнь учили, что все темные маги — злобные и эгоистичные моральные уроды… Ну… Ладно, не всю жизнь, но все время обучения в Хогвартсе, а затем — и в академии аврората. А тут внезапно оказалось, что это не так, да и вообще оказывается, что мой теперь уже парень — демон… Это не очень хорошо укладывается в голове, как ты понимаешь. — Это пройдет, — уверенно кивнул Мартин. — Ничего страшного. — Ты думаешь? — Уверен. Просто нужно немного привыкнуть к новой реальности. Не все темные — злые, равно как и не все злые — темные. Парадокс, но с этим ничего не сделаешь. Завершиться разговору не дала профессор Макгонагалл, довольно громко подзывая к себе Чемпионов и их партнеров — им предстояла великая честь открытия бала. Мартин улыбнулся, подал руку Тонкс. Пусть они и не Чемпионы, но почему бы и не войти в бальный зал одними из первых? Следовало признать, организаторы в кои-то веки постарались на славу. Бальный вечер был просто шикарен. Стены воистину гигантского зала серебрились инеем, вдоль них тянулись гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотни столиков, по большей части — маленьких, рассчитанных на пару, но были и несколько столов для небольших компаний до десяти персон. На столиках уютно горели фонарики. Играла великолепная живая музыка. Дамблдор, возглавлявший самый длинный, судейский стол, встретил подошедшие пары сияющей улыбкой, в отличие от хмурого, будто миллион проиграл, Каркарова, с неодобрением рассматривавшего спутницу своего Чемпиона — мисс Гринграсс, кажется. Людо Бэгмен в пурпурной мантии, расшитой золотыми звездами, громко аплодировал вместе со всеми. Мадам Максим, сменившая черную атласную униформу на свободную мантию из легкого светло-лилового шелка, тоже вежливо хлопала. Пятым за столом судей важно восседал Перси Уизли — новый заместитель Крауча — в темно-синей, с иголочки, мантии. Остальные места предназначались для участников состязания с их дамами. — Миледи, — важно кивнул Мартин своей партнерше. — Позвольте пригласить вас на вступительный вальс. — Миледи позволит, — подыграла своему партнеру Тонкс. — Но дальше — посмотрим на ваше поведение, мистер демон…

***

— Предатели! — Рон, успокойся! — грозно шикнул на него Гарри, передавая Гермионе, в паре с которой он пришел на бал, напиток. — Ты сам виноват, что тянул до последнего и что всех девушек разобрали. Уж кто-кто, а ты должен знать, что в большом коллективе клювом не щелкают… Вообще, в их дружном трио постепенно нарастал раскол, грозивший вскоре превратить Золотое Трио в Золотую Пару, оставив Рона Уизли за бортом. И, что было хуже всего, Рон искренне считал виновными всех, кроме себя… — Ах ты… — Что за шум, а драки нет? Троица вздрогнула, обернулась на месте. Рон нахмурился еще больше, а вот Гарри и Гермиона заулыбались. — Профессор Штерн, — вежливо кивнули оба. — Мисс Тонкс… — Привет, молодежь, — кивнула Тонкс. По счастью, бал был в самом разгаре, да и скандал назревал в одном из дальних углов, а потому можно было не опасаться слишком уж большого количества свидетелей небольшого нарушения бального этикета ни в речи, ни в поступках. — Так что случилось? Мартин, впрочем, и без ответов ребят догадывался, что именно случилось. Имел место быть простой раскол, вызванный конфликтом под названием «третий лишний, особенно если он — дурак». Гермиона, после нескольких консультаций у него, Флитвика и, что удивительно, Снейпа, пришла к некоторым не самым приятным, но от того не менее важным выводам для себя, и довольно резко решила придержать коней в реформаторстве, вместо этого пытаясь понять мир, в котором она теперь жила. Разумеется, очень скоро ее дела пошли на лад, с ней начали общаться другие девушки и некоторые парни — все же мисс Грейнджер перестала так сильно тошнить всем на нервы нравоучениями, а потому общаться с ней стало приятнее. Ну, а поскольку теперь Гермиона не боялась остаться совсем одна, она перестала держаться за единственных двух друзей, будто утопающий за соломинку и начала, что называется, рассеивать внимание. Гарри тоже сильно поменялся после начала углубленных занятий с Мартином. Разумеется, до идеала было еще далеко, но он, как минимум, начал хоть иногда включать мозги и думать, а не просто бесцельно и бессильно злиться на всех вокруг, чей интеллект превосходил его собственные возможности хоть на йоту. Кроме того, Гарри изрядно укрепил свою самооценку. Да, занимались они всего несколько раз, но каждую следующую встречу — особенно после того памятного поединка демона с Дамблдором — Гарри жилы рвал, чтобы стать лучше. И у него получалось весьма неплохо, что, в первую очередь, нравилось самому Гарри, вызывая у него цепную реакцию в виде мотивации к дальнейшему самосовершенствованию. Постепенно эта парочка начала общаться несколько больше, опираясь на понятные им общие темы вроде дополнительных занятий, обсуждения новых чар или новых веяний в мире, что постепенно их сближало. Гарри, прозрев, наконец, увидел в подруге не только энциклопедию на ножках, но и довольно сообразительную и привлекательную девушку, да и мисс Грейнджер была совсем не против их совместных встреч. Злые языки, правда, шептались, что не в меру наглая магглорожденная приворожила к себе национального героя, но быстро заткнулись, столкнувшись с мощным отпором — Гарри, как выяснилось, не стеснялся делиться с девушкой опытом занятий с демонологом. И, разумеется, когда, наконец, официально объявили о том, что в Хогвартсе будет бал, Гарри, без всяких стеснений и сомнений, пригласил свою теперь уже девушку. Рон же как был весьма посредственным студентом, так им и оставался, предпочитая плыть по течению, уповая на удачу. А удача все не приходила. И не прибегала. И вообще, казалось, обходила Рона десятой дорогой. Гермиона, разумеется, рыжему тоже нравилась, хоть и больше в качестве помощницы с домашними заданиями и лишь затем — в качестве «стоящей девчонки». Но он, в отличие от Гарри, ждал, когда та сама проявит к нему интерес. И вот теперь, когда Рон увидел Гарри и Гермиону вместе, ему, что называется, сорвало резьбу. Сбивчивый ответ Гарри и Гермионы, быстро, хоть и не очень уверенно описавших ситуацию, только подтвердил мысли самого Мартина. А заодно и навсегда расколол Золотое Трио, хотя все, кроме самой троицы, узнали об этом лишь много лет спустя. Пока же, Рон, нисколько не смущаясь присутствия пусть и условного, но профессора, проорал, покраснев от ярости: — Да чтобы вам, тварям, никогда не… — Силенцио! — еле успел прервать его Мартин, в последний момент ощутивший, как из гигантского источника магии, коим являлся разрыв пространства на потолке Большого Зала, к Рону потянулась энергия. Еще немного — и рыжий бы очень сильно, сам того не желая, проклял бы своих товарищей. — Месяц отработок у профессора Снейпа, Уизли. И радуйтесь, что никто не пострадал от вашего длинного языка, дополненного полным незнанием магических основ. Иначе так легко вы бы не отделались… А теперь — прочь отсюда. И чтобы до конца бала я вас не видел… Разумеется, это был не единственный конфликт, который пришлось уладить в ходе бала. Мартину и Нимфадоре пришлось несколько раз успокаивать слегка перебравших вина студентов, разнимать назревающие скандалы, отправляя потенциальных драчунов решать вопросы с помощью официальных дуэлей, проводимых во внутреннем дворике Хогвартса. Вообще, так было нельзя поступать — учеников следовало разнять, снять баллы и назначить отработки, но Мартин прекрасно понимал, что спорщики все равно схлестнутся рано или поздно… Так почему бы, спрашивается, пользуясь занятостью преподавателей, не дать спорщикам отвести душу во дворе, выпустив небольшую злость на волю, не дав ей переродиться в злость огромную? А один раз Тонкс вообще пришлось от души отвесить пощечину Роджеру Дэвису, приводя совершенно потерявшего себя от шарма Флер равенкловца в некоторое подобие самосознания. Впрочем, не только конфликтами запомнился этот вечер. Были танцы, были великолепные вина и шикарные блюда самых разных народов мира. Были песни, исполняемые приглашенными звездами, были длительные, совершенно неспешные беседы с самыми разными людьми и нелюдями. Тонкс познакомилась с несколькими крайне уважаемыми вампирами, демонами и темными волшебниками, с которыми имел связи Мартин, а сам демонолог с огромным удовольствием познакомился уже со знакомыми самой Нимфадоры — офицерами аврората, именитыми колдомедиками, да и просто уважаемыми волшебниками светлой стороны. Общением, кстати, остались довольны все. Постепенно бал подходил к концу. Официальная часть закончилась и вскоре должно было начаться так называемое «афтерпати» — нечто вроде смеси рок-концерта и дискотеки для молодежи в том виде, в котором это понимали маги, специально ради этого пригласившие выступить «Ведуний», крайне популярную среди юных волшебников рок-группу. Для удобства было решено, впрочем, дать всем желающим примерно час на то, чтобы передохнуть и сменить костюмы с платьями на нечто более свободное. В воздухе носился страшный дух праздника… — Даже как-то не хочется, чтобы этот вечер заканчивался, — промурлыкала Тонкс, когда они с Мартином вышли из бального зала, чтобы немного освежиться. — Не хочешь оставаться? — Не люблю слишком громкую музыку, — Тонкс поежилась, Мартин тут же сотворил для нее теплый плащ. — Тогда может… — Что «может»? — прищурилась метаморфиня. — Может, продолжим вечер в несколько более закрытой компании? — улыбнулся Мартин. — Ты, я, пламя камина, доброе вино, немного острого сыра — и никаких забот. По крайней мере, пока нам не надоест… — Соблазнитель… — с улыбкой покачала головой Тонкс. — Ладно, уговорил… Но только помни — на ночь я не останусь, даже не проси… — Как я смею надеяться, миледи? Кстати… Белое? Красное? Вино какой страны предпочитаете вы в это время ночи?