Уши, лапы, хвост!

***

«Воробей. Воробьиная косточка» Только и лезли эти ассоциации, когда Сиэль, только приняв из чужих рук, прижал перекошенную от радости меня к своему костлявому боку, будто боясь, что я убегу и испорчу момент. Он вообще весь был в напряжении, будто перед ним не милая добрая старушка, а всемогущее божество. Граф был настолько худ, что его хотелось как можно быстрее посадить за стол с пирожками и тортами. Единственное доказательство добросовестности его повара — милые щёчки, и то без намёка на румянец. Аристократично белый. Как поганка. В свое счастье не верилось. Вроде бы и хотелось порассматривать все, побегать, как можно скорее проверить свои способности и наткнуться на приключения, выкидывая все возможные фентиля, о которых рассказывали в статьях об осознанных снах, а вроде бы и прибывание на руках Сиэля было уже настолько крутым, что бабочки в животе в конвульсиях хлопали крыльями. А ещё хотелось скорее увидеть реакцию Себастьяна. Он сто процентов будет в восторге от кошки в поместье. Да ещё и той, которую не нужно прятать в шкафу. Пока я кошка хорошие отношения с демоном не нужно строить — они и так у меня уже есть, как данное. Сердце затрепетали от этих мыслей. Это же такая плюшка! И на коленках посидеть, и пообниматься с всеобщим идеалом мужской красоты безвозмездно. И вообще столько всего дозволено! Ведь я всего лишь кошка. Животное, которое не обязано соблюдать правила этикета и приличия. Хоть и многие двери закрыты, но, может быть, всё-таки, хорошо, если мой первый осознанный сон пройдет в шкуре дворянской кошки, которую буквально должны вылизывать. Пробный период на низком уровне сложности, так сказать. Кстати, где Себастьян? Сиэль, что-ли, один приехал? Или я его не заметила раньше? Я попыталась высунуться и посмотреть за спину Сиэля, но его рука ещё сильнее прижала меня к нему, вызвав невольный фырк. Весь воздух из лёгких выдавил. Но посмотреть было невтерпёж. Вдруг я ту самую первую реакцию на себя пропускаю? Набравшись наглости, я врезалась лбом в подмышку графа, протискиваясь. Он мыкнул и вздрогнул от неожиданности, прекратив что-то говорить. В зале настала секундная тишина. Сзади, рядом с колонной, в конце ровного строя слуг у самой двери, я, всё-таки, узрела демона. Он стоял, притаившись в полутени, и буквально сиял, уставившись на меня. Еле заметно поджал губы, сохраняя непроницаемое выражение лица, и пялился, как маньяк. При этом казалось, что он сейчас засветиться от переполняющих его эмоций. Вокруг него мерещились блёстки, как в самых дешёвых азиатских сериалах. Честно, это выглядело немного пугающе. Но так многообещающе! Вдруг, как гром среди ясного неба, послышался тихий смех королевы. Я вытащила голову из подмышки Сиэля. Он, с еле заметной розовинкой на щеках, тоже смотрел, нервно, прямо на меня. Будто у него в руках сейчас не котёнок, а гиперактивный ребенок, с которым он не знает как обращаться и боится гнева- осуждения рядом стоящих родителей. — Она настоящая прелесть, Сиэль, — в который раз влюбленно повторила королева, будто я была её котёнком. И я лишний раз с благоговением убедилась, что уши, лапы и хвост — настоящий читерский набор. — Это очень умная порода кошек. Надеюсь, она станет тебе верным маленьким другом.

***

— Себастьян, поставь переноску в карету. Я, утомленно лежа в переноске, подмяла под голову подушку. Бант съехал, и теперь очень сильно мешал и то и дело попадал в поле бокового зрения, раздражая. Но рук не было. Поправить я его не могла. В итоге только пару раз зацепилась когтями и вытянула пару ниток. После успешной церемонии вручения меня не менее успешно сунули в переноску и впехнули в руки Себастьяну, который все время таскался за графом и ещё два часа стоял возле ломящегося от вкусностей стола, пока хозяин кущал. Стоит отдать ему должное: он не качал переноску вообще. Нёс её так незаметно, что если бы опустили тряпочку-шторку, закрывающую обзор, то я бы подумала, что переноска стоит на полу. Я ничего не видела кроме ног. Ничего не слышала кроме сухих жеманных разговоров. В то время как мне было невтерпёж все изведать. Ужасно хотелось начать громко мяукать и привлекать к себе внимание, чтобы хоть что-то, наконец, стало происходить. Но из-за атмосферы это было делать как-то страшно: вдруг ещё закинут куда подальше, чтобы не мешала. И перед королевой как-то стыдно. А сейчас-то мне ничего не мешало. Все кости окаменели! Как только карета тронулась, набрав как можно больше воздуха в лёгкие, я протяжно и очень громко замяукала, упёршись мордой в клетку. — МЯЯЯЯЯУУУУ! — и жалобный взгляд на Сиэля. Сиэль несколько раздражённо отвлекся от рассматривания чего-то в окне и посмотрел на меня. — Мяяяяу! — как же плохо, когда не можешь ничего сказать. Такое отвратное чувство. Как вечная игра в крокодила без передышек. Но, слава, Сиэль быстро понял что мне нужно. Немного помедлив, будто взвесив за и против, вынул защёлку и открыл клетку, с интересом наблюдая за мной. А мне хотелось плакать. Мышцы затекли настолько, что встать было невероятно больно, а кости трещали. С обиженным сопением я толкнула задней лапой створку клетки так, что та с хлопком шандарахнулась и скрипнула. Сиэль в шоке поднял брови. Сердце тут же начало трепетать от внимания одного из любимых персонажей, хоть и во сне. От вида его удивлённо лица стало смешно, и до чесотки захотелось выкинуть ещё что-нибудь. Из груди непроизвольно вырвалось мурчание. Я подошла к клетке, и, поддев клыком защёлку, вытянула её. Сиэль ещё больше округлил глаза. Затем, нелепо взмахнув ещё плохо управляемым хвостом, зашагала дубовыми лапами котенка прямо к Сиэлю. Он аж руки с колен поднял и расслабленные колени вместе сжал от такого поворота. Забравшись на его колени и почувствовав толику смущения и увесистую приятную дольку ощущения вседозволенности, оперлась лапами о двери кареты и выкинула злощастную защёлку в окно. — Мррряу, — ну что, больше не запрешь. Сиэль долго лупал глазами, пока во мне расплывалось теплая нега веселья и море интереса к созданному моим мозгом миру. Я почувствовала как морду снова перекашивает в улыбке. — Умная порода, говорите? — пробормотал мальчик себе под нос и взял меня, пересадив рядом с собой. — Мрряу, — с прищуром поддакнула я, в глубине души расстроенная, что реакция была недолгой. Граф снова уставился в окно, будто меня рядом и не было. Я лишь легла на мягкое сиденье, ожидая пока мы приедем. По крайней мере не в переноске.

***

— Как вы её назовёте, Господин? — как бы промежду прочим спросил демон, переведя скучную тему о компании, битый час липнувший к хозяину как банный лист. И почему-то было ощущение, что Себастьян по какой-то причине издевался над ним. Уж слишком подозрительна была гаденькая лисья улыбка. Сиэль реагировал на нападки подрагивающей бровью. И держал меня, чтобы во время разговора обратить все внимание дворецкого не себя. — Мари, — как бы на отвали выкинул Фантомхайв. Кошка Мари. Мари. Звучит как-то слащаво и напыщенно. Я прижала, в недовольстве, уши к голове, и тихонько замахала хвостом — совсем не моё имя. Ну да ладно, хотя бы не какое нибудь там «Китти» или «Бэтти», упаси меня от этого. — Прекрасное имя, — с какой-то гнильцой в подтексте прикрыл глаза Себастьян, давиче смотревший на негодующую меня, и растянул лыбу. Тешиться, демонюга. Может быть потому что Сиэль собачник? Сиэль цыкнул. — Приказываю тебе следить за ней, Себастьян, — отразил все колки граф, — эта кошка — подарок Её величества.Большая честь для моей фамилии. Она должна быть в целости и сохранности. Чувство безопасности окутало меня волной. Защита от демона, значит? — Как прикажете, Господин, — с нескрываемым удовольствием согласился Себастьян, поклонившись. Жутко захотелось прыгнуть ему на спину и забраться на плечи, как это в подлянку делала моя Мурка. Почему бы и нет. Вдруг в следующий осознанный сон попаду через год? Сейчас нужно воплотить всевозможные желания. Облизнулась, прицеливаясь, и села на руках графа, переминая лапами. Что удивительно, тот даже поспешно убрал придерживающую меня руку, образовав своеобразный ладонь-трамплин другой. Раз… Два… Триии… Ладонь графа в последний момент поворачивается, и я лечу не на спину Себастьяна, а с диким мявом приземляясь на него голову, понимая, что там не за что зацепиться. Но нет. Когти цепляются. За его кожу на затылке. Себастьян вздрогнул и выпрямился. Мои задние лапы разъехались, торча в разные стороны, и я начала инстинктивно ими мотылять в поисках опоры — ушей. Сиэль, падла! Я укушу тебя ночью за ногу! Сиэль ухмыльнулся виду выглядывающего из-под хвоста лица демона с проявляющейся на лбу жилкой, пока Себастьян пытался безболезненно для нас обоих отлепить мои когти от своего затылка. Затем Себастьян понёс меня куда-то. Стоит отметить, что держал он меня намного бережнее, чем Сиэль — комфортно растопырив пальцы для лап и выгнув кисть в лодочку для живота. Поместье было донельзя огромным. Огромнее, чем, казалось, показано в аниме — куча комнат мелькали перед глазами как в изощренном лабиринте. Интересно, зачем их столько? В любом же случае пользуются только маленькой частью из них. А принес он меня на кухню. Живот сразу требовательно заурчал. Полдня не ела, только нюхала отголоски запахов всевозможных блюд, смешанных с потом ног и немытым химией полом. — Ох, моя леди проголодалась? — необычно ласковым тоном пролелеял демон, и я начала растекаться в лужицу удовольствия. Эх, умей бы я управлять этим чёртовым сном. — Мррряу! — лишь сумела ответить. Дворецкий поставил на тихий огонь разогреваться, по запаху, жирное и вкусное коровье молоко, и сел на стул, переложив меня на колени. Я сразу упала на спину, поняв намёк, и начала мурчать как трактор. В животе снова заплясали бабочки. Вытянув передние и растопырив задние лапы, посмотрела на него. Склонила голову набок. Себастьян улетел. Он смотрел на меня как мать, услышавшая первое слово своего ребенка. Зрачки расширены, на щеках румянец, а лицо не выражает ничего кроме крайнего восхищения, умиления и удивления. Он торопливо снял перчатки и запустил, нежно, свои пальцы в шерсть живота. Я вздрогнула и почувствовала как все напряжённые от фонового смущения мышцы расслабляться под натиском ласки. — Какая мягкая шерсть! — пролепетал он с ненормальным фанатизмом, — Впервые вижу такую прекрасную, ухоженную шерсть, — его руки поднялись дальше, к лапам, — Сильные, элегантные лапы, — затем пальцы надавили на подушечки, выпуская острые белесые коготки, — Мягкие, мягкие лапки! Его слова отозвались во мне ещё пущим наплывом наглости и смелости. Перебирая лапами молочный шаг, я встала, прогладившись о его ладонь. — Какой красивый и изысканный окрас… — Себастьян влюбленно проводил рукой от моей головы до хвоста, — какой женственный пушистый хвост! Моя леди, Вы просто прекрасны. Настоящая благородная кошка. Он потянул за бант, развязывая уже потрепанную ленточку. На досле закрытый участок запаренной кожи проник воздух. У меня блаженно прищурились глаза. Ну всё, Себастьян. Это любовь. Вплоть до того момента, как я проснусь. Опершись лапами о его грудь, я благодарно лизнула его в нос. Он перестал дышать. Его лицо вытянулось, вокруг снова закружились фантомные блёстки счастья. Ты ещё подожди, я и не такое могу.