Подари мне надежду

      Яркое золотистое солнце сияло за окнами храма воздуха в Республиканском городе. Где-то поодаль, на улице, весело играли дети, шутя, прыгая, заливаясь переливистым смехом, радуясь. Но то только ей сейчас было не до радости. Корра одиноко лежала в полумраке комнаты с плотно закрытыми ставнями, отвернувшись на небольшой кровати лицом к стене, и мягко укрытая лёгкой светлой простынёй.       Прошло уже несколько дней с того момента, как она пришла в себя после битвы с Захиром, как она узнала о том, что больше не может ходить… Что больна, и, возможно, навсегда парализована… И эта новость стала для аватара самым страшным событием в её жизни.       Когда-то давно, когда девушка впервые лишилась магии, ей казалось, что хуже страдания в жизни быть не может, хуже испытания, хуже боли. Но как же она ошибалась. Магию всегда можно было вернуть обратно, к тому же, у неё по-прежнему тогда оставалась магия воздуха, да и жить без магии, как миллионы сотен людей в этом мире, тоже можно было… Но жить инвалидом, фактически не имея возможности передвигаться…       Потеря дееспособности стала для Корры абсолютным сломом духа. Всегда будучи живой, активной, самой сильной, самой могущественной и несломимой, сейчас она чувствовала себя абсолютно беспомощной. Жалкой и никчёмной. Казалось, мир рушился у неё на глазах, жизнь постепенно уходила прочь, а аватар видела всё это и не могла остановить. Не могла проснуться от сего страшного ночного кошмара…       Хотя, какой она теперь была аватар? Она не то, что больше не была аватаром, она больше не была человеком вообще, способным самостоятельно передвигаться, что-то делать, жить. Оковы слабости и бессилия навечно сковали Корру, и теперь ей начинало казаться, что та старая, прошлая, счастливая жизнь навсегда осталась где-то позади, что спасения нет, что той жизни и вовсе не было.       Наверное, поэтому Кора закрылась ото всех, закрылась от мира и не желала никого видеть. Она не желала ни с кем разговаривать. И просто не хотела жить. Не хотела жить так. Зачем, почему, для чего?       Когда-то у неё было всё, у её ног был весь мир. Сейчас же её собственные ноги подводили девушку так, что у неё больше не осталось не только целого мира, а и простой нормальной жизни вообще. Не осталось ничего. Корра больше не могла быть аватаром, не могла использовать магию, не могла просто играть с детьми Тензина и смеяться там на улице. Как же в этот момент Корра ненавидела доносившийся до её ушей звонкий смех Мило, Икки и Джиноры, понимала, что это неправильно, но ненавидела, не хотела слышать.       Чуть сильнее укутавшись в белый край простыни, как будто это была защитная броня, аватар попыталась закрыть уши и зажмуриться, обнять спасительный кусок ткани, как будто нежность могла ей помочь, но это не помогало, ни от громких детских криков с улицы, ни от ужасающей реальности, от которой никуда нельзя было деться.       Бессильно потерпев очередную неудачу, Корра абсолютно потерянно и безвольно прижалась к мягкой подушке, а на водно-голубых глазах проступили солоновато-горькие слёзы.       Асами медленно, словно тень, едва заметно вошла в покои Корры. Она приходила сюда каждый день, пытаясь помочь подруге, а может быть, кому-то большему чем подруге, дорогому и близкому человеку, вновь воспрянуть духом, собраться с силами, помочь начать бороться… Но каждый день Сато невольно натыкалась на страшную и угнетающую картину. Корра не хотела говорить, двигаться, есть, Корра не хотела делать ровным счётом ничего, чтобы сражаться за собственную жизнь, впрочем, девушка видела, что аватар не хотела и больше жить. И это болезненным эхом каждый раз отдавалось в её сердце, когда она созерцала подругу такой. Как будто боль Корры передавалась и ей самой, делая тоже физически больно.       И тем не менее, Асами не сдавалась.       — Доброе утро, пора вставать… — преисполненным надежды голосом произнесла Сато, стараясь вложить в эти слова столько радости и позитива, сколько она только могла отдать.       Но, увы, её приветствие не возымело никакого эффекта, Корра даже не пошевелилась, всё также глядя в одну точку на стене, и, как будто, не чувствуя, как по её кофейным щекам сбегают кристальные дорожки слёз.       Сато тяжело вздохнула, понимая, что сегодня будет очередной тяжёлый день, но боевого духа не потеряла. Если и она сдастся, то кто тогда будет бороться за них обеих?       Стараясь вести себя как можно более непринуждённо, Асами плавно, походкой победительницы проследовала к окну и, говоря какую-то ерунду, а, вернее, активно рассказывая подруге новости, произошедшие за утро, впустила в комнату яркие потоки света, словно бы с Коррой ничего такого страшного и не произошло.       — Посмотри какой сегодня чудесный день! — с натянутой улыбкой воскликнула Сато, как будто это могло хоть что-то изменить.       Она изо всех сил пыталась помочь Корре поправиться, вернуть ей надежду, сделать хоть что-то, чтобы близкому для неё человеку не было так плохо, но собственное бессилие разрывало ей сердце и душу. Асами хотела, но не могла. Наверняка, никто не мог бы помочь аватару так, как это требовалось. Сато не была медиком, не была целителем, даже не была врачевателем духовным, и, тем не менее, она готова была на всё. Асами отдала бы все свои деньги до последнего юаня, всю империю своего отца лишь бы помочь Корре, если бы только это помогло. Но, увы… Ничего изменить было нельзя. И Сато невольно понимала, что, скорее всего, ничего нельзя было изменить и в будущем.       Едва сдерживая слёзы от того, насколько слабой и беспомощной ей сейчас казалась близкая подруга, едва удерживая куски разрывающейся на части души вместе, Асами подошла к кровати аватара и остановилась, пристально смотря на неё. Она сделала бы всё, чтобы Корра поднялась с этой треклятой кровати, вышла из этой треклятой комнаты, вновь была бы здорова и счастлива, рядом с ней.       — Как день может быть прекрасным, если я не могу больше быть аватаром, если я не могу ходить, если я ничего не могу?! — эмоционально сорвалась на неё подруга, резко обернувшись и усевшись на кровати.       Корра понимала, что Асами хочет ей помочь, хочет ей добра, как и все остальные. Она ценила эту поддержку, как никто другой. Но… Разве это могло что-то изменить? Разве лёгкая улыбка на крашенных вишнёвых губах Сато, яркие лучи солнечного света, или просто чудесный день могли её исцелить, вернуть к жизни и вновь подарить то, что отняла сама жизнь? Нет. Тогда и не стоило пытаться.       Зачем было жить так, зачем было радоваться такой жизни, которую и жизнью-то не назовёшь. Асами хотела, чтобы Корра была рядом с ней, была счастлива, наслаждалась их общением. Но разве Корра могла радоваться совместному времяпрепровождению, если она и проводить-то его с Сато не могла?       — Не надо так, — мягко и заботливо осеклась Асами, — давай прогуляемся, давай выйдем на улицу и вместе подышим свежим воздухом…       Сато едва не разрыдалась, когда Корра ответила ей. Не от обиды, а от собственного бессилия что-то изменить. Она не могла видеть близкого для себя человека таким, не могла и не хотела, и ненавидела себя за то, что ей просто бесполезно приходилось это созерцать.       — Прогуляемся, как? Я даже встать с этой треклятой кровати не могу, не могу сама двигаться, да я даже одеться сама не смогу… — Корра явно сорвалась на слёзы.       Огромные солоновато-горькие прозрачные капли падали с её глаз, щёк, подбородка большими крупными кристалликами на простыню, оставляя там огромные мокрые пятна. Аватар злилась, негодовала, ненавидела. Нет, не лучшую подругу, за её попытки помочь. Она ненавидела себя за свою беспомощность и бессилие. Ей было мерзко, противно, стыдно, от того, что она, некогда почти всемогущий маг, сейчас ничего не могла, была никчёмной обузой, и ничего не могла изменить.       Корра отдала бы всё на свете, чтобы вновь стать прежней, чтобы опять себе вернуть ту былую жизнь, не столько из-за себя, сколько из-за других. Она хотела вновь быть аватаром, хотела быть сильной, хотела защищать близких, радоваться реальности вместе с ними и в прямом и переносном смысле идти с ними по жизни. А не висеть на шее огромным непомерным камнем, заставляя заботиться о себе и страдать, страдать вместе с ней и из-за неё.       Больше всего на свете аватар страдала от того, что её беспомощность и никчёмность, её болезнь и инвалидность причиняла боль другим, близким. Ей было стыдно, за то, что девушка невольно пила из них все соки, живых и здоровых, ей было тошно от себя, потому, что она казалась себе такой мерзкой и противной, её душа и сердце буквально рвались на части, когда она видела, как Асами смотрит на подругу с такой жалостью, что едва не плачет. Нет, не от того, что Корре было плохо самой, а от того, что от её беспомощности и бессилия, слабости и жалкости страдала её подруга, её самый близкий человек на свете.       — Зачем вообще что-то делать? Я больше ничего не могу. Я больше не аватар, не маг, не человек, я вообще никто! Мерзкая никчёмная дрянь, которая лишь причиняет вред всем окружающим! Как я могу радоваться жизни, когда ничего не могу, как я могу ходить на прогулки, когда лишь причиняю вред и не удобства всем родным и близким, как я могу радоваться жизни, когда я вообще не живу? Когда-то давно у меня было всё, я могла покорить целый мир, я должна была стать защитником этого мира и оберегать слабых и беспомощных от других. Я как я сейчас могу выполнять обязанности аватара, если я и одеться-то сама не могу, я ничего вообще не могу… Лучше бы я умерла тогда, в битве с Захиром, чтобы вновь переродиться в другом аватаре… Я ненавижу, ненавижу себя! И это всё моя вина…       Окончательно потеряв хоть какие-то былые остатки равновесия, Корра совершенно сломалась и разрыдалась. И если раньше она хоть как-то старалась держаться, хотя бы не плакать и не показывать своё бессилие при окружающих, то теперь ей стало уже всё равно, всё всё равно.       Громко всхлипывая и вся трясясь от боли, досады ярости и само разочарования, аватар беспомощно закрыла руками глаза и разревелась, вкладывая в этот безутешный плачь всю свою боль.       Её громкое дыхание эхом отдавалось по всей комнате, её всхлипы больно резали слух, а её кристально-горькие слёзы, невольно сочились сквозь кофейные дрожащие пальцы, срываясь и падая на белоснежную простыню.       Видя, что произошло с её подругой, Асами сорвалась с места и резко кинулась к аватару.       — Не надо так, Корра, это могло случиться с кем угодно, это не твоя вина! — пытаясь приобнять подругу за плечи и убрать её руки от лица, отчаянно возразила ей Сато.       — Не моя, а чья же? Кто оказался слишком жалок и слаб, чтобы докатиться до такого, чтобы тебе сейчас приходилось утирать мне слёзы, утешать меня, жалеть…       Корра резко вырвалась из рук подруги, стараясь стыдливо не смотреть ей в глаза. Аватару было больно и стыдно за свой провал, за своё поражение, за свою слабость. Ей было мерзко от одной только мысли о нынешней себе, отвратительно от того, что она больше не вызывала уважения и восхищения, а вызывала только жалость и слабость у всех тех, кого она любила, у всех тех, для кого она всегда должна была быть примером доблести, силы и чести, у всех тех, кого она должна была защищать.       Корра любила, безумно любила своих близких и одновременно ненавидела, безумно ненавидела себя за то, что своей болезнью, своей беспомощной агрессией она причиняет им боль. Ей хотелось сбежать, спрятаться, скрыться, только бы не глядеть на них, но к своему огромному стыду, сейчас она могла лишь жалко отвернуться, чтобы не смотреть Асами в глаза. У неё не было сил даже на это.       Сато поняла всё без слов. Ей никогда не нужны были лишение слова, чтобы понимать Корру. Это с Мако нужно было объясняться и разъясняться на словах по каждой мелочи, а вот Корру она чувствовала и так.       Как будто ощутив всю ту боль, моральную и физическую, что всем телом излучала в данный момент аватар, Асами вздрогнула. Её руки тряслись, на глаза тоже наворачивались слёзы. Она понимала Корру, как никто, теперь она знала, что чувствует аватар на самом деле в данный момент, и она трезво осознавала, что подруга ошибается.       — Это не так, Корра… Ты не слабая… Ты не причиняешь нам неудобств и вреда… — почти задыхаясь, попыталась возразить Сато, ласково беря аватара за руку, нежно касаясь её подбородка и ненастойчиво поворачивая голову к себе, чтобы встретиться взглядами, — Я не жалею тебя! Я… Я…       На этих словах Асами сама запнулась, чувствуя, как по её щекам тоже сбегают слёзы, и как её светлая кисть крепко сжимает тёмную кисть Корры, от невозможности произнести необходимое. Сато чувствовала сердцем то, что должна была сказать, она понимала и что аватар испытывает нечто подобное, но произнести эти слова было куда труднее в жизни, нежели поговорить в мозгу.       — Я люблю тебя… — на последнем издыхании невольно соскользнуло с покрытых вишнёвой помадой уст Сато, а рука, всё ещё держащая Корру за подбородок, легко прошлась по мягкой кофейной щеке, ласково стирая слёзы.       — Я люблю тебя, какой бы ты ни была, что бы с тобой ни произошло, аватар ты или нет, маг или нет, больна или здорова, для меня это не важно… Ты — это всегда будешь ты. И единственное, чего я хочу, чтобы ты вновь обрела надежду, чтобы боролась, поправилась, чтобы была со мной рядом… Мне неважно ничего другого, мне важна только ты, чтобы ты была счастлива… Мы были счастливы… Вместе и навсегда…       Буквально задыхаясь после столь рьяного и пылкого признания, даже не давая Корре и секунды ответить, ни мига на изумлённый безумный взгляд водно-голубыми глазами, и Асами крепко обняла её, сливаясь с заплаканной подругой в спонтанном, безумном, неудержимом страстном поцелуе, полным эмоций и чувств. Таком желанном и долгожданном, о котором они обе давно мечтали.       Поначалу Корра попыталась отстраниться, в шоке недоумевая от того, что здесь сейчас происходит. Она чувствовала то же самое, что и Сато все эти дни, недели, месяцы, но, откровенно говоря, не понимала, как Асами могла её целовать, как ей не противно было прикасаться и любить такое ничтожество.       Аватар невольно встрепенулась, пытаясь податься немного назад, но Сато лишь сильнее углубила поцелуй прижимая её к себе, не давая ни миллиметра для вздоха и ни шанса сопротивляться. Руки Корры поднялись чуть вверх на уровень плеч Сато, дабы попытаться оттолкнуть её, но, так и зависли в тихом бездействии не в силах сопротивляться. Поцелуй был таким жарким, обжигающим, чувственным, Асами вложила в него всю душу и все те эмоции, что она сейчас переживала. Она была с Коррой и вместе с ней проходила весь этот крутой и сложный путь, она одна боролась за них обеих, и она не жалела аватара, она любила её так сильно, как не смог Мако, так сильно, как никто на свете. И Корра тоже любила её.       Руки аватара поначалу дрожа и неуверенно легли на плечи Асами, мягко обнимая её, потом чуть сильнее и крепче, пока эти неразрывные узы любви не стали обоюдно-равноценно-прочными. Корра ответила не её поцелуй.       Одна яркая пылающая искра радости в её тёмном-тёмном мире, один лёгкий, но такой глубокий, глоток счастья в беспросветной пучине горя, один маленький, едва заметный, но столь, что освещающий всё пространство вокруг лучик света, дарящий, заботу, поддержку, нежность и любовь. Это было, и стало той самой последней спасительной соломинкой для едва не сдавшегося аватара, той самой отдушиной и вдохновляющей силой и бороться, пройти этот путь вместе и до конца, и прийти к успеху! Навсегда и безвозвратно!       Девушки не помнили, сколько длился этот самый первый в их жизни настоящий поцелуй любви, полностью поглощённые эмоциями и чувствами, но они обе навсегда и отчётливо запомнили мгновение, когда он разорвался.       Корра больше не плакала, она лишь слабо и легко, но одновременно счастливо, улыбаясь, ведомая новым приливом воодушевления, желания жить и бороться, ради себя, ради неё…       — Я тоже люблю тебя… Ты! Подарила мне надежду бороться, надежду на счастье… — невольно сорвалось с шоколадных губ Корры ответное признание, в один миг, заставившее Асами всю покраснеть и смутиться, робким, трепещущим от волнения голосом, добавляя ещё одну, но самую важную и многозначительную фразу, едва заметно, легко улыбаясь и ласково стирая пальцами последнюю слезу на гладкой щеке аватара:       — Нет, дорогая… Это ты, сегодня мне подарила надежду…